Глава 13

Когда стали прибывать первые посетители, Габи выпроводила всех из таверны. Ее работа требовала уединения и кислый вид трех мужчин, сидящих в углу, мешал ведьме сосредоточиться.

Нордо, Дагон и Дафниэль любовались бескрайними просторами объединенного королевства Вестгард, устроившись на крыльце у черного входа. Все чувствовали себя ужасно неловко. Дафниэль никак не мог поверить, что его приняли за эльфийку. Нордо пытался переварить превратности судьбы и искоса поглядывал в сторону Дафниэля. Дагон нервно почесывал лицо. Кожа под маской и перчаткой нещадно зудела, что являлось признаком скорой линьки.

– Я же совсем не похож на эльфийку, – сокрушался эльф.

– То есть они еще красивее? – встрепенулся дворф.

– Для начала у них есть грудь!

Дагон подавил смех. Нордо потупил взор. Замечания о том, что девушки бывают разные и не у всех ярко выражена эта часть тела, оба оставили при себе.

– И имя. У меня мужское эльфийское имя! Окончание “Ael” значит рыцарь.

– Прости, друг, – сказал Дагон, – но ты первый представитель эльфов, которого мне довелось увидеть. Как понимаю, Нордо тоже о вас только читал. Откуда нам было знать про особенности значений эльфийских имен? Слишком оно созвучно с человеческим именем Дафна, которое носят исключительно женщины.

Стрекотали сверчки. Из таверны доносились едва различимые голоса.

– Как-то не правильно, что Габи за всех отдувается, – изрек Нордо.

Дагон с Дафниэлем разделяли его точку зрения, но, увы, ничего не могли изменить.

– Ну пожалуйста, спросите колоду еще раз, – донимала ведьму особенно настойчивая посетительница.

– Они не скажут ничего нового! Нельзя раскладывать карты раз за разом, пытаясь выжать из них нужный ответ.

– Но это очень важно для меня…

– Ведьмин хвост! – сорвалась Габи, – Да женат он. Понимаешь, женат! И счастья у вас не будет! Выкинь из головы этого пихта и жди нормального мужчину! А если не послушаешь совета карт и ведьмы в седьмом поколении, не удивляйся, что закончишь свои дни одна одинешенька, с безотцовщиной на руках!

Нижняя губа посетительницы задрожала и Габи мысленно поругала себя за несдержанность.

– Дай угадаю, жена у него грымза, дети не пойми от кого, а сам он конечно работящий, недолюбленный мужчина с тяжелой судьбой? И все с его слов! Ну сама рассуди, кто будет от жены гулять? Оно тебе надо? Сегодня он ей изменяет, завтра тебе. Ты ведь и так это чувствуешь. Я права?

Девушка всхлипнув кивнула.

– Ну ничего-ничего, – ласково продолжила Габи, пытаясь ее приободрить, – я тебе цветы луговые дам, со священных ведьмовских полей. Ты их высуши и через тридцать дней сходи до ближайшей речки и опусти по течению. Вместе с ними все печали пройдут и в жизни появится место для чего-то нового. Все поняла?

– Да, – кивнула девушка, беря букетик в руки.

– Но учти, чтобы месяц никакого мужчину не привечала. Иначе, – Габи запнулась, пытаясь придумать наказание, – страшное проклятие ляжет на весь твой род!

Посетительница испуганно посмотрела на цветы.

– Отказаться нельзя, – предугадала ее мысли Габи, – цветы коснулись твоих рук и цепочка событий запущена.

Когда девушка ушла, Габи устало откинулась на спинку стула. Это был долгий, тяжелый день и он еще не закончился. Схема с цветами была проверена несколькими поколениями ведьм. За месяц местный ловелас переключится на другую зазнобу, а бедная девушка сможет спокойно вздохнуть и включить мозги. По крайней мере, Габи на это надеялась.

Магию она использовала в основном для целительства, а в будущее вообще предпочитала не заглядывать. Единицы из обратившихся нуждались в магической помощи, большинство ее клиентов погрязло в семейных неурядицах, ссорах и бытовых проблемах.

За окном давно стемнело. Габи поднялась, в надежде, что это была последняя посетительница, но дверь снова открылась.

– Госпожа ведьма? – неуверенно спросила женщина на пороге.

– Да, проходите, – вздохнула та, снова усаживаясь на место.

К моменту, когда поток страждущих иссяк, перевалило за полночь и путники решили остаться в таверне. Причиненный ущерб устранили и оставили моральную компенсацию.

Следующим утром они дошли до места, где их пути расходились.

– Удачи вам в Горифэле, – сказал Дагон, пожимая Нордо и Дафниэлю на прощание руки.

– Легкой дороги! – искренне пожелала Габи.

На этом путники хотели уже разойтись, как из зарослей появились их недавние знакомые.

– Без глупостей, – тихо проскрежетал тот самый задира из таверны.

Впрочем, проявлять геройство никто и не собирался. На это имелось несколько весьма весомых причин. Первая, численное преимущество. Около двадцати разбойников маргинальной наружности окружили их. Вторая, столько же заряженных арбалетов, готовых выпустить стрелу в любой момент. Габи судорожно прикидывала свои возможности – при всем желании она не успела бы всех проклясть и одна из стрел непременно достигла бы цели.

– Руки убрал с пояса! – рявкнул Буздыхан, заметив, что Нордо потянулся к топору, – Сопля, свяжи их. Ведьму первой!

– Но почему я? – испуганно спросил «сопля», не желая лишний раз прикасаться к ведьме.

Никто из разбойников не хотел иметь дела с Габи, но Сопля присоединился к группе недавно и, следовательно, грязная работа и унизительная кличка оставались за ним.

– Будет твое посвящение в разбойники, – хмыкнул Буздыхан.

– Но это уже десятое посвящение за неделю, – продолжал ныть Сопля.

Тем не менее он направился к Габи с веревкой.

– О, вы об этом еще пожалеете, до десятого колена пр…

Договорить ведьма не успела. Ей связали руки и засунули в рот кляп, не позволяя те самые проклятия претворить в жизнь. Та же участь ждала Дагона, Нордо и Дафниэля, но к облегчению троицы, никто не думал затыкать им рот грязным носовым платком. Топор, ценные вещи и деньги перекочевали к разбойникам.

– Буздыхан, ведьма в дороге не к добру. Да и кто ее купит? – задал вопрос один из его дружков.

– Плешивый прав, нужно от нее сразу избавиться.

– Сожжем?

– Дурак, ведьмы разве горят?! Ее нужно привязать к стулу и утопить в озере.

– Где ты озеро поблизости видел? Предлагаю старый добрый способ – кол в сердце.

– Сам ты дурак, она не упырь!

С каждым новым способом умерщвления глаза Габи становились все огромнее и огромнее.

– Убить ведьму к несчастьям, но дело конечно ваше. Она все равно мне не нравилась, – заметил Дагон.

– Это как зеркало разбить, – поддакнул Дафниэль, – только хуже.

– Семьсот лет несчастий, хех, даже для дворфов много, – присоединился к ним Нордо.

– Молчать! – рявкнул Буздыхан и подошел к Габи.

Без всякого предупреждения он сбил с ее головы остроконечную шляпу. От унижения лицо ведьмы сало пунцово красным. Если бы только Буздыхан знал, какие проклятия крутились сейчас в голове хрупкой, невысокой девушки!

– Мы ее продадим с остальными, – заключил разбойник.

– Дак ведьма…

– К тому моменту, когда покупатель поймет, кого приобрел, мы будем далеко. Или ты хочешь проявить инициативу?

Нет, проявлять инициативу его собеседник не хотел. На том и порешили. Только Сопля неуверенно помялся на месте, но беспокоящий его вопрос, а что мешает ведьме проклясть их после освобождения у покупателя, задать так и не решился.

Путники, или точнее пленники, продолжили путь.

– Как думаете, куда нас? – спросил Нордо.

– Скорее всего на невольничий рынок, а оттуда на незаконные лесопилки, каменоломни или золотые прииски на севере, – ответил Дафниэль, явно просвещенный в данном вопросе.

– Зря мы без боя сдались. Умерли бы с честью, – сокрушался дворф.

– Не знаю как ты, а я еще надеюсь сбежать, – тихо добавил эльф и покосился на Буздыхана.

Разбойник подмигнул. Дафниэль вздрогнул. К сожалению, Буздыхан еще не знал, что в их группе всего одна женщина и та ведьма.

Дагон, бледный как смерь, шел молча. Причиной тому стал указатель на дороге. Они держали путь на юг, и с каждым шагом становились все ближе к Горифэлу.

Позади осталась таверна, небольшая деревня с местными жителями и их житейскими проблемами, а так же метла с ведьмовской шляпой. Последняя верой и правдой служила женщинам из рода Габи уже не одно поколение. Сколько испытаний выпало на жизнь незаменимого атрибута любой ведьмы? Самое первое произошло, когда шляпа была еще в процессе создания. У родоначальницы Габи не хватило овечьей шерсти на достаточно широкие поля и можно было бы просто отложить работу над шляпой до ближайшей ярмарки, но та ведьма не отличалась терпением. В ее поле зрения попал черный, длинношерстный кот и решение проблемы нашлось само собой. Котик распрощался с шерстью, расцарапав хозяйке все руки. Благо, на улице стояло лето и у унизительной стрижки имелись плюсы.

Шляпа была закончена и хотя внешне она практически не отличалась от других ведьмовских шляп, все равно чувствовала свою несостоятельность из-за несоответствия ведьмовскому стандарту.

Палящее солнце летом, дожди весной и осенью, мокрый снег зимой на протяжении многих лет сказались на ее цвете и форме. От испарений и брызг содержимого котлов на полях остались проплешины и выжженные лунки. Такова была участь всех ведьмовских шляп, но шляпа Габи все равно расстраивалась, словно женщина теряющая с годами свою красоту. Последней каплей стало содержимое желудка Дагона. Казалось, куда хуже? Но после этого гнусного поступка злодей еще постирал ее в ведре, а после грубо выжал, как жалкую половую тряпку! Нет, со шляпы было довольно! Поверженная, она лежала на пыльной дороге перекрестка и ждала, пока ее переедет какая-нибудь телега.

С метлой дела обстояли иначе. Когда пришло время учиться летать, Габи сама нашла подходящую березу, изготовила черенок, а оставшиеся ветки использовала для метельника. Чтобы собрать метлу молодая ведьма взяла веревку из пеньки и вплела в волокна прядь своих волос, тем самым скрепляя нерушимую связь. Жизнь метлы заканчивалась с жизнью ведьмы. Их вместе предавали земле или сжигали на погребальном костре, тогда как шляпы передавали по наследству. Этот факт, вкупе с привязанностью к Габи, не позволил метле сдаться. Не желая валяться в пыли, она взмыла в воздух, ловко подцепила черенком шляпу, которая молчаливо выказывала протест, и помчалась вслед за хозяйкой.