Глава 15

Альфонсо и Канингем сидели в засаде третий день.

– Может просто вернемся и скажем, что маяк как всегда не сработал? – спросил Канингем, устав маяться от безделья.

– Врать в лицо Проктопулусу? Ну-ну, удачи. Я останусь до дальнейших распоряжений маэстро.

– И что он сделает? Снова скажет свое любимое «бездарность»? – скривился Канингем, в точности пародируя учителя.

– Лучше подумай, что будет, если этот Дагон и вправду сюда заявится! Как минимум нам повысят уровень допуска, а возможно примут в узкий круг приближенных учеников.

– Для этого нужно быть лизоблюдом типа Мортимэра и вилять хвостом, как щенок при виде учителя, – скептически заметил Канингем.

– Тебе это точно не поможет. Ты и вправду «бездарность».

Альфонсо отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Каждый остался при своем. Оба мага, выходцы из благородных семей, привыкшие к лести, фальши и показному уважению, в Черной Башне не пользовались особым успехом. Талант и сила – вот на чем строилась иерархия среди учеников Великого Маэстро. И первое и второе обошло Канингема и Альфонсо стороной. Сколько ни обсуждали они свою родословную, подкрепляли ее громкими деяниями предков и состоянием семьи, таланты двух магов не заходили дальше столового этикета и утонченного вкуса при выборе шейных платков.

Признать себя посредственностью было сложно. Поэтому Канингем списал все на превратности судьбы и тотальное невезение, а Альфонсо искал другие способы выслужиться перед Великим Маэстро.

Когда в лаборатории произошла авария, Проктопулус прибег к помощи своих многочисленных устройств. Часть из них после проведенных расчетов утверждала, что сбежавший подопытный умер, а другая выдала десятки направлений и противоречивых данных по месту и времени возможного перехвата любимой лабораторной крысы Проктопулуса. Для проформы Маэстро отправил учеников, чье отсутствие никак не скажется на качестве исследований, на проверку. Так Канингем и Альфонсо оказались в небольшой деревне около дороги, связывающей Тулсу и Горифэл.

Поначалу им пришелся по вкусу небольшой «отпуск», но вскоре все девки были перецелованы, харчи перепробованы, а отсутствие городских развлечений все больше напоминало им о том, как здорово жить в Горифэле. Полтора дня. Ровно столько понадобилось двум избалованным магам, чтобы пресытиться степенной деревенской жизнью. И еще полтора, чтобы начать изнывать от скуки.

Альфонсо обвел таверну взглядом. Ни скатертей, ни коврика у входа. Добротная деревянная мебель не соответствовала утонченному вкусу, а сенные матрасы в комнатах на втором этаже не шли ни в какое сравнение с пуховыми перинами, к которым привыкло изнеженное тело благородного мага. Он пригубил яблочный сидр. Превосходный вкус напитка мерк на фоне грубой деревянной кружки, в которую он был налит. «Уж лучше пить из бутылки, чем из этого уродливого куска дерева», – поморщился Альфонсо. Чтобы сказала его мама, увидев, как сильно испортились манеры сына за последний год, что он провел в обучении у Проктопулуса?

Легкий хлопок заставил Альфонсо отвлечься от размышлений. Взгляд магов замер на краю стола, где материализовалось дымящееся письмо с гербовой печатью Великого Маэстро. Когда Проктопулус искал подходящий символ для герба, ему показалась отличной идея использовать изображение Черной Башни. И с тех пор все изобретения, зелья и бумаги украшал продолговатый символ с закругленным концом.

– Разыграем? – предложил Канингем?

– Два из трех.

– Сойдет.

Быстро разыграв право открыть письмо в «камень, ножницы, бумага», Канингем, от которого отвернулась удача, взял в руки послание. Каждый ученик Проктопулуса на собственном опыте знал, какую опасность таит в себе запечатанный квадратик бумаги. Великий Маэстро любил накладывать на переписку нестабильные охранные руны и с небольшим шансом, процентов пятнадцать не больше, они срабатывали при открытии в руках у настоящего адресата. А письма Проктопулус писал постоянно, предпочитая сводить личное общение с учениками к минимуму.

Сам Канингем, впервые получив письмо от учителя, решил открыть его сидя за столом и в результате остался без бровей, ресниц и половины волос на голове. Хорошо защитные перчатки не снял, иначе бы потратил как и Альфонсо целое состояние на исцеление шрамов от ожогов.

Не сговариваясь, они молча встали и вышли на улицу. Альфонсо предпочел отойти на несколько шагов, но, немного поразмыслив, увеличил расстояние еще на пару метров. Канингем надел перчатки, достал из кармана незаменимый атрибут любого ученика великого маэстро, защитные очки, и вытянув руки аккуратно надломил печать.

От громкого хлопка Канингем вздрогнул и выронил конверт. Альфонсо залился громким смехом.

– Ты точно сын лорда, а не придворного шута?! – зло процедил сквозь зубы Канингем, которому было совсем не до смеха.

– Прости, не удержался, – ответил Альфонсо и поднял с земли конверт, – радуйся, нам приказали возвращаться в Горифэл.

Он вернул письмо Канингему и направился к деревне.

– Альфонсо, куда намылился?

– Мне необходимо получить несколько прощальных поцелуев, – крикнул тот не оборачиваясь.

Канингем недовольно поджал губы, проворчал под нос нелестные ругательства и вернулся в таверну. Его прощание с деревней имело несколько иную форму.

– Пирог с почками, порцию жареных каштанов и яблочный сидр. Одну бутылку на стол, две с собой, – бросил маг хозяину.

«Кому нужны эти поцелуи?», – подумал Канингем, прежде чем насладиться местной стряпней в последний раз.

Наутро маги встретились за завтраком. Альфонсо после бурной ночи пытался развеять сонливость крепким кофе. Канингем грустил из-за расставания с местной кухней. Оба были погружены в свои невеселые мысли и каково же было их удивление, когда в таверну завалилась эльфийка, странный коротышка и подопытный Проктопулуса, да еще с девицей на руках!

Магам понадобилось несколько секунд, чтобы поверить в происходящее. Один из маяков предсказал точное место, где должен был появиться Дагон. Да, слегка промазал на несколько дней, но все же! Как поговаривал сам Проктопулус: «Плюс, минус двадцать процентов допустимая погрешность в вычислениях».

– Давно не виделись, Дагон, – холодно улыбнулся Канингем, – А ты время зря не терял, как я посмотрю. Пора возвращаться в клетку. Великий Маэстро не любит ждать.

– Ты еще кто такой? – вмешался в разговор коротышка.

Черное лезвие топора блеснуло в руках Нордо.

– Маг.

Три буквы. Всего три буквы меняли мир на «до» и «после», но не в случае с дворфом.

– И чего? – уставился Нордо на Канингема.

Такой наглости маг, и по совместительству сын лорда Канингема Старшего, не ожидал.

– Жить надоело карлик? – процедил сквозь зубы Альфонсо, стоящий за спиной своего коллеги.

– Я не карлик. Я – дворф, – прорычал Нордо.

– Все в порядке, – сказал Дагон, – это мои друзья.

От подобного заявления Канингем прыснул.

– Дафниэль, Нордо, вы сможете позаботиться о Габи?

– В смысле? Да. Постой, ты и вправду собрался с ними уйти? Какая еще клетка? – не унимался эльф, чуя подвох.

– Я вернусь. Поговорю с друзьями и вернусь, – судорожно соображал на ходу Дагон и не спрашивая передал Габи Дафниэлю, – идем?

Маги переглянулись. Впрочем, их все устраивало. Без лишних скандалов, огненных шаров и смертей они вышли втроем на улицу.

– Нордо, – крякнул Дафниэль, – неудобно тебя просить, но ты не мог бы помочь отнести Габи наверх?

Несколько минут они пытались придумать технологию транспортировки ведьмы по лестнице и сошлись на том, что эльф возьмет ее подмышки, а Нордо за ноги. Со стороны все выглядело нелепо и комично. В каком-то смысле, Габи повезло находиться без сознания, иначе бы этот момент навсегда врезался в ее память, как самый унизительный в жизни.

Кое-как они водрузили Габи на кровать. От пережитой физической нагрузки Дафниэль рухнул на стул. Он вынужден был признать, что эльфийки куда… субтильнее человеческих женщин. Нордо подошел к окну и, привстав на цыпочки, выглянул наружу.

– Они увозят Дагона! – крикнул дворф.

Когда Дафниэль и Нордо выбежали на улицу, вдалеке виднелись только спины трех всадников.

– Да что тут происходит?! – в сердцах крикнул эльф.

– Не знаю, – пробурчал Нордо, – но это вряд ли были его «друзья». Да и не бросил бы он Габи без острой нужды. Эхе-хе-хе… Что мы ей скажем?

Ответа на данный вопрос Дафниэль не знал.

***

Путь до Горифэла занял несколько дней. Уведя двух магов подальше от друзей, Дагон не раз пытался сбежать. Магия на него не действовала, но со связанными руками все было тщетно.

Альфонсо и Канингем обсуждали, как лучше намекнуть Проктопулусу о вознаграждении.

– Очень важно, когда он потребует отчет максимально приукрасить произошедшее, – настаивал Альфонсо, – к примеру сказать, что мы отбивались от разбойников в дороге. Или, что Дагон отказывался по-началу добровольно сдаться. Эй ты, кто глаз подбил?

– Разбойники, – мрачно ответил Дагон.

– Ха, скажешь, что мы.

Дагон пожал плечами, ему было глубоко плевать на проблемы двух магов, куда больше его волновала своя собственная судьба. «Снова в клетку», – подумал мужчина и вздрогнул, вспомнив лабораторию Проктопулуса. Серые, безликие стены. Решетка. Крохотное окно под самым потолком, по форме, напоминающее выбитый из гладки кирпич, и небо. Сколько лет он мечтал обернуться птицей и выпорхнуть из окна на волю. Все напрасно. От судьбы не уйти.

«Боги, а Габи?», – продолжал мысленно сокрушаться Дагон, – «Поправится ли?».

Вдалеке показалась башня. Словно надгробный камень, она возвышалась над Горифэлом и содержимое желудка Дагона совершило кульбит. Ему впервые довелось увидеть ее снаружи. «Отвратительно, как и все изобретения Проктопулуса», – подумал Дагон. Его взгляд стал жадно цепляться за ветви деревьев, придорожную траву, редкие, покрытые пылью цветы. Неизвестно, доведется ли ему еще раз побывать на улице.

К огорчению Альфонсо и Канингема возвращение прошло тихо, без рукоплесканий и фанфар. Появление любимой лабораторной крысы Маэстро в башне восприняли как должное и само собой разумеющееся. Маги сопроводили Дагона в клетку. Он молча вошел внутрь. Скрип петель больно резанул сердце. Веревка, стягивающая запястья, извиваясь точно змея, освободила его руки и вернулась к одному из магов.

– Дом, милый дом, – раздался сзади голос Проктопулуса.

– Учитель, – радостно воскликнул Альфонсо, но ответом ему послужил пренебрежительный взмах руки.

Подобный жест обычно значил «все потом» или «сгинь, чтоб глаза мои тебя не видели». Губы Дагона скривились в подобии ухмылки. На двух магов было жалко смотреть. Ни о каком вознаграждении за их труды Маэстро и не думал.

Когда шаги Альфонсо и Канингема стихли, Проктопулус подошел к решетке. Долгий, внимательный взгляд изучал Дагона. От него не укрылись синяки, потрепанный внешний вид.

– Глупый юнец, – вздохнул Проктопулус, – о чем ты только думал, используя телепортатор.

– Тебе какая разница? Одним подопытным больше, одним меньше.

– Я твой создатель, следовательно мне и решать, какое испытание станет следующим. Или, когда от тебя избавляться.

– Ты не бог. Ты просто жалкий ученый, возомнивший себя богом.

– В этом ты прав. Для божества мне не хватает размаха.

Спорить с безумным стариком не было никакого смысла. Дагон прошел вглубь своей камеры, прислонился спиной к стене и задрал голову вверх. Сквозь маленький квадрат окна под самым потоком виднелось серое небо. Мечты о том, чтобы превратиться в птицу, больше не приносили облегчения.

– В любом случае, я рад, что ты «дома».

Проктопулус подошел к столу с инструментами и взял огромный шприц.

– Как, уже? – усмехнулся Дагон.

– Я достаточно ждал из-за твоей выходки.

– Ты куда-то спешишь?

Проктопулусу не пришлось произносить заклинание, чтобы заставить Дагона замолчать. Один взгляд и подопытный замер на месте, не в силах двигаться, дышать, говорить. Маэстро всегда так действовал на Дагона, словно в сознании последнего было заложено нерушимое правило не причинения вреда создателю. Все произошло очень быстро. Получив то, что хотел, Проктопулус вышел из камеры.

Дагон рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, легкие горели огнем.

– Ну вот и все шестьдесят девятый, – успокаивающе причитал Великий Маэстро Тонких Материй, – на первую партию хватит.

– Ты хочешь создать еще таких как я? – хрипя спросил Дагон.

– Нет. Лучше, – улыбнулся Проктопулус, – они будут сильнее, быстрее, а главное покорнее. Эй, Морис!

– Да учитель! – отозвался Мортимэр.

– Сколько био-резервуаров на данный момент готово к использованию?

– Семьдесят восемь.

– Плохо. Очень плохо. Подключи к работе этих двух бездарей, как их там. Альфа и Канта…

– Альфонсо и Канингема, – догадался Мортимэр.

– Я жду, что к концу этой недели количество колб увеличится до сотни.

– Будет выполнено учитель, – раболепно поддакнул Мортимэр.

Проктопулус устало махнул рукой, позволяя ученику удалиться.

– Ну вот и все. Скоро у тебя появятся братья, но не волнуйся, ты всегда будешь моим первым удачным экспериментом.

На этой фразе Маэстро взял с собой собранный материал и направился в лабораторию.

– Зачем тебе столько марионеток? – крикнул Дагон вслед создателю.

– Не марионеток – воинов, – улыбнулся Проктопулус и оставил подопытного там, где ему было самое место.