Глава 10

Дану разбудило прикосновение. Не шум города за окном, давно ставший привычным. Не яркий утренний свет. Именно прикосновение. Кто-то осторожно трогал её щёку. Деликатной, но настойчивой шершавой лапкой. По-кошачьи.

Девушка открыла заспанные глаза и удивлённо заморгала, уставившись на усатую рыжую морду прямо над своим лицом. От неожиданности сердце пустилось в галоп. Кота у неё раньше не было, а сонный разум не сразу возвратился к реальности, которую, впрочем, было очень непросто отличить ото сна.

– М-р-р, – недовольно протянул Витан, сверкая жёлтыми глазищами. – Вставай, ведьма, дело ведьминское не ждёт.

Дана зажмурилась. Голова трещала, а тело казалось чужим и тяжёлым. Одеяло на ней было незнакомым, мягким, как пух. Белое постельное бельё пахло крахмалом и чистотой, как в деревне, а вовсе не кондиционером для стирки, которым она пользовалась.

Она проснулась на большой кованой кровати с ажурной витой спинкой, напротив высился книжный шкаф во всю стену, а вокруг царил полумрак, рассекаемый лишь узким снопом утреннего солнца. Свет едва пробивался сквозь плотные бархатные шторы цвета бургунди.

– Вставай, Богдана Ивановна, – терпеливо повторил домовой. – Ты проспала.

Он прошёлся по кровати, взмахнул пушистым хвостом, как дирижёр своей палочкой, и шторы разъехались в стороны, впуская в комнату больше света.

Дана непроизвольно заслонила глаза рукой и приподнялась на локте. Голова закружилась и поплыла.

– Я дома? – пробормотала она, чувствуя, как ей не хватает привычного запаха старого дивана и голосов соседей, вечно ругающихся за стеной.

– Ты дома. В квартире твоей тётки. В твоей квартире, – поправил себя Витан. Он уселся у неё в ногах и принялся по-кошачьи вылизывать лапу, а затем менторским тоном добавил: – Не забывай, что теперь это всё твоё. Вместе с ящиками неразобранного хлама и ведьминским даром.

«Дар. Тётя. Вампир».

Воспоминания нахлынули волной, заставляя голову кружиться ещё сильнее. Всё, что казалось невероятным, вдруг сделалось её жестокой реальностью. Предслава умерла, а она, Богдана Сорокина, теперь ведьма.

Дана села на кровати, запустила пальцы в волосы и взъерошила их.

Взгляд упал на раскрытый чемодан возле книжного шкафа. В него поместились все её нехитрые летние пожитки. На лакированном кофейном столике рядом лежал её ноутбук в чехле и зарядка для телефона. На подоконнике между шторами среди растений Предславы горделиво выделялся её фикус в ярком горшке цвета фуксии. Больше ничего она не взяла. Решила, что на две недели хватит, а там видно будет.

В памяти всплыла поездка по ночному городу в такси. Теодор сел на переднее сиденье, чтобы не смущать её ещё больше. Потом он проводил её в квартиру и помог занести вещи. Разрешения войти, кстати, спросил. Она позволила. Даже не задумалась. Потом кондитер пожелал ей доброй ночи и ушёл. На пороге напомнил, чтобы спускалась в кофейню пораньше. Пообещал, что сам предупредит остальных ведьм, что она здесь.

«Я ведьма. У меня есть силы. А что дальше? Мне что, теперь на помеле летать?» – пронеслась в голове дурацкая мысль.

Не существовало никакой инструкции, никакой брошюры «Ведьмовство для начинающих». Дана не представляла, что именно делать с этим даром. Ей хотелось просто забыть всё и вернуться к своим конспектам по экономике, пусть и ненавистным, но таким до тошноты предсказуемым и обыденным. Она по-прежнему сомневалась, правильный ли выбор сделала, поддавшись импульсу.

– Ну теперь я хотя бы знаю, что не свихнулась, – вздохнула она, обняв подушку, ещё тёплую и такую приятно-воздушную.

– Ещё как свихнулась, – съязвил Витан. – Иначе зачем бы ты согласилась на этот цирк? Хотя ладно. Порефлексируй немного, а я схожу в кафе, посмотрю, как там дела. – Он спрыгнул на пол, оставив после себя лишь слабое жужжание воздуха, как будто хлопнула невидимая дверь.

Дана свесилась с кровати и даже под неё заглянула, чтобы убедиться, что домовой исчез, а внизу нет ничего, кроме обувных коробок и нескольких клубочков серой пыли.

Она встала и подошла к окну. Густой ковёр приятно щекотал босые ступни. В квартире царила тишина, сверхъестественная и уютная, но за стеклом был совершенно другой мир.

Несмотря на ранний час, Арбат уже гудел. Ночной ливень расплескал зеркальные лужи на асфальте, в которых отражались витрины магазинов и фасады старинных домов. Мимо текли люди. Курьер на велосипеде нарочно обрызгал целующуюся пару. Старичок вёл на поводке двух забавных, похожих на блестящие батоны корги. Собачки радостно залаяли вслед хохочущему велосипедисту.

Дана невольно улыбнулась и, поддавшись порыву, открыла окно. Запах озона и свежести заполнил комнату.

Эта Москва была величественной, вальяжной и умытой, совсем не такой, как та, что вечно куда-то спешила в привычной для Даны реальности. И в этом контрасте между спокойствием внешнего мира и внутренним хаосом она почувствовала себя особенно потерянной. Но отделаться от мысли, что обязана во всём разобраться, она не смогла.

Дана пошла в ванную и привела себя в порядок. То ли магическая сила, то ли сам Витан, но для неё приготовили чистые розовые полотенца, и даже её зубную щётку поставили в стакан, а другие гигиенические принадлежности разместили на стеклянной полке над раковиной.

– Заботливо, – заметила вслух девушка.

Затем она порылась в чемодане и выбрала свои любимые старые джинсы, которые приятно облегали фигуру, но не стесняли движений, и свободную белую футболку с принтом забавного мультяшного кота с гитарой. Край футболки Дана небрежно заправила в джинсы. Затем нацепила на палец тоненькое серебряное колечко, а ноги сунула в кеды. Последними штрихами стали форменный фартук цвета охры, синяя ручка и чистая тетрадка на пружинке, на обложке которой красовались акварельные полевые цветы.

Она в последний раз взглянула на себя в большое зеркало в старинной овальной раме, что висело в прихожей, кое-как привела в порядок непослушные волосы и обречённым тоном сказала собственному отражению:

– Я не справлюсь. Они поймут, что я самозванка. Впрочем, как всегда. И тогда…

– Закончила себя жалеть? – Недовольный вопрос Витана, прозвучавший прямо из-под её ног, заставил Дану подскочить на месте и схватиться за сердце. – Вот и славно. Теодор уже заварил для тебя кофе и приготовил лёгкий завтрак.

– Это… – Она смущённо замялась, подбирая подходящее слово: – Мило с его стороны.

– «Мило» было вчера уйти, не дождавшись конца смены, и последовать за тобой, а после привезти тебя сюда. – Витан подошёл к двери, и Дана поплелась за ним. – Чем он тебя убедил? Даже мне в голову не пришло, как это провернуть.

Дана пожала плечами. Она и сама не знала, почему так быстро согласилась.

– Он просто… пытался меня защитить от какого-то парня, который захотел вернуть мне потерянный телефон. – Она задумалась. – Потом сказал, что сторожить и обучать меня будет проще, если я поселюсь здесь, тем более квартира теперь моя. А затем… хм… он велел мне собираться.

Витан издал фыркающий звук, напоминающий смех.

– Очень на него похоже. Ладно. Идём.

Спустившись по лестнице в холл кофейни, Дана сразу угодила в вихрь звуков и запахов. В эпицентр кофейно-пирожкового взрыва.

В «Мур-мур» царил уютный хаос, с которым ей предстояло как-то ужиться (и чем быстрее, тем лучше). Аромат горячего кофе смешивался с нотками корицы и сладкой, свежайшей выпечки. Жужжание кофемашины странным образом сочеталось с весёлой мелодией заколдованного патефона. Сегодня он бодро играл что-то озорное из середины девяностых, словно пребывал в превосходном настроении.

Людмила, яркая, мягкая и невероятно обаятельная, звонко смеялась за кассой, принимая заказ у знакомой посетительницы с ребёнком. На её румяных щеках выделялись прелестные полумесяцы ямочек. Веселина, как всегда сдержанная, с непроницаемым лицом протирала и без того идеальный бокал. И если мятно-зелёное платье Люды ещё как-то сочеталось с фартуком, то у Веселины, надетый на чёрный костюм с длинной юбкой, он смотрелся немного неуместно. Впрочем, старшую ведьму это мало волновало. В отличие от невидимого пятнышка на бокале, которое ломало всё совершенство её собственного утра.

В зале, несмотря на ранний час, уже сидели несколько посетителей. Они читали газеты, попивали кофе и беззаботно болтали, возможно, даже не подозревая, что их обслуживают ведьмы, а десерты готовит настоящий вампир.

– О, а вот и наша наследница, – весело воскликнула Людмила, увидев Дану. – Доброе утро! – А затем подалась к ней и заговорщическим шёпотом сообщила так, чтобы не услышали клиенты в зале: – Сонные ведьмы – горе в семье, так что иди, в кухне у Тео тебя ожидает капучино.

– Доброе утро всем. – Дана смущённо улыбнулась, заправила волосы за ухо и запоздало пробормотала: – Спасибо.

– Как поешь, поработаем немного, а потом займёмся твоим обучением. – Люда показала глазами на тетрадку в её руках. – Вижу, ты внимательно отнеслась к просьбе. Это уже хорошо.

Ярослава, которая принесла поднос с грязной посудой после ушедшего клиента, лишь бросила на Дану холодный взгляд. Она занималась своими повседневными обязанностями так невозмутимо и демонстративно, что становилось понятно: присутствие Даны её глубоко оскорбляет и раздражает, но высказаться ей нельзя.

Дана почувствовала, как её щёки покрылись предательским румянцем. Она не могла отделаться от ощущения, что сейчас все на неё смотрят, хотя никто не обращал внимания. Каждый был занят своим делом, а посетителей и вовсе не интересовала новенькая официантка.

Захотелось забрать вещи и сбежать немедленно, но было уже поздно. Оставалось лишь скрыться в кухне в надежде, что общество вампира её утешит.

Кухня в этот час показалась Дане отдельным миром. Здесь было жарко, пахло свежим хлебом и ванилью. На столах стояли противни с остывающим овсяным печеньем, а в воздухе витал шлейф сладкого какао. Теодор, одетый в свой белоснежный китель и чистые белые брюки, стоял у плиты, помешивая что-то в небольшой кастрюльке. Его движения были так грациозны, что Дана невольно залюбовалась, замерев возле стола раздачи. Всё в нём было столь правильным и привлекательным, что оторваться невозможно. Даже свои чёрные, чуть вьющиеся волосы он аккуратно зачесал назад и уложил так, чтобы ни волоска не попало в еду. Дана была уверена: с ним подобные казусы никогда не случаются, а опыт у него такой, что ни одному кондитеру и не снилось.

Заметив гостью, он улыбнулся смелее, чем раньше. Даже позволил блеснуть клыкам.

– Доброе утро, милая сударыня. – Он указал на маленький рабочий столик возле стола раздачи, на котором уже стояла чашка с капучино. Рядом на голубой керамической тарелочке лежал идеальный воздушный круассан, присыпанный сахарной пудрой и лепестками миндаля. Он так и манил поскорее снять пробу.

– Как себя чувствуешь? – спросил он тихо. Словно не желал, чтобы его услышали в зале.

– Лучше, чем вчера, но хуже, чем хотелось бы, – честно призналась Дана.

Она в нерешительности переступила с ноги на ногу. Кофе и круассан выглядели просто волшебно, но ей ужасно не хотелось казаться голодной и слабой. Или хотя бы слабее, чем есть на самом деле.

– Это пройдёт. – Теодор послал ей ласковую улыбку, на которую вампир, в принципе, не должен быть способен, и у Даны словно пробежал лёгкий ток от одного его взгляда. Сегодня его карие глаза имели особенно насыщенный оттенок вишнёвого сиропа. – От многих ведьм я слышал, что унаследованная чужая магия всегда сначала действует как похмелье. Присядь. – Он оставил кастрюльку в покое и подошёл, чтобы придвинуть ей стул. – Тебе нужно поесть.

Дана послушно села и откусила круассан. Внутри нежного теста оказался тающий во рту миндальный крем, такой вкусный, что глаза закатились от удовольствия помимо её воли.

– Ну как? – осторожно спросил Теодор, возвратившийся к поварским хлопотам.

– Божественно! Пусть господь хранит твои золотые руки! – от всей души воскликнула она и вдруг запоздало прикрыла рот ладонью. – Ой!

Вампир тихо засмеялся. Он без труда разгадал причину ужаса на лице девушки.

– Не тычь в меня осиновым колом – остальное мелочи, – заверил он, а потом повторил: – Поешь.

– А что насчёт чеснока, распятия и святой воды? – осторожно спросила Дана, увлечённо наслаждаясь круассаном. – И дневного света? Ты ведь его не боишься?

– Бо́льшая часть того, что тебе известно о вампирах, – россказни для суеверных, которые распустили сами вампиры. Но солнце и вправду доставляет дискомфорт даже старейшим из нас. У меня, к примеру, начинается мигрень. А ещё я ношу солнечные очки, потому что на свету глаза кажутся красными.

Дана с сомнением прищурилась.

– А молодые вампиры? Сгорают на солнце дотла?

– Всё, – он вздохнул и отвернулся к холодильнику, чтобы достать сливки, – несколько сложнее. Я тебе как-нибудь потом расскажу, хорошо?

– Прости. – Дана опустила голову. – Наверное, это не моё дело.

Он усмехнулся.

– Сейчас ты спросишь, как давно мне семнадцать?

Душный румянец разлился по её щекам и спустился на шею жаркой волной.

– Я не знала, что ты настолько знаком с поп-культурой, – пробурчала она себе под нос, а потом ещё тише добавила: – А тебе семнадцать?

Теодор засмеялся громче, и от его бархатного смеха по телу пошла волна мурашек.

– С небольшим хвостиком, – уклончиво ответил он, и Дана решила воздержаться от дальнейших расспросов, решив, что нежелание говорить прямо – вполне красноречивый ответ на любой вопрос. Да и доверие всегда следует заслужить.

Запив круассан капучино, Дана наконец почувствовала себя чуть лучше. Да и наблюдения за работой Теодора вызывали нечто сродни медитации. Он двигался по кухне плавно, без излишней спешки, но делал всё быстро. Казалось, вампир сможет готовить с закрытыми глазами, потому что наизусть помнит своё рабочее пространство.

– Видишь ли, я… я не знаю, что со мной происходит, – вдруг призналась она. – Я не понимаю, как пользоваться этим даром. Я даже не представляю, как себя вести. Мне кажется, что я выгляжу как шарлатанка.

Теодор мягко улыбнулся. Сейчас он стоял так, что Дана видела лишь его профиль, пока он вынимал из холодильника готовые коржи для шоколадного торта.

– Ты не шарлатанка, Богдана. Ты просто ученица в самом начале своего обучения. У каждой ведьмы собственный путь. У Предславы он был один, у Людмилы и Веселины – другой. У тебя будет свой.

– А ты… ты как с этим живёшь? – спросила она. Разговор снова увёл её в сторону вампиризма, и Дана мысленно отругала себя, поэтому поспешила закончить его как можно мягче: – Ну, со своей «особенностью»?

– Я долгое время не принимал свою природу. – Теодор на мгновение замолчал, будто снова решал: отвечать или нет. – Но потом понял, что это часть меня. Это то, что делает меня тем, кто я есть. Это моя сила и моя слабость. И это позволяет мне хорошо делать то, что я люблю, – печь. Я не могу жарить стейки с кровью, но я могу делать круассаны, которые заставляют красивых девушек улыбаться.

И Дана невольно улыбнулась, вновь опустив взгляд. Его слова почему-то очень её утешили.

– Ладно, – робко сказала она. – Тогда я готова. Что мне делать?

– Сегодня ты будешь на подхвате, – Теодор кивнул в сторону двери. – Помогай девочкам. Не беспокойся, они всё тебе покажут. Если что, зови Витана.

– Отлично, – кивнула Дана.

Она резко поднялась и, оступившись, чуть не врезалась в соседний стол. Её фартук зацепился петлёй банта за ручку выдвижного ящика, и она чудом удержала равновесие, но пустая чашка выскользнула из рук.

Теодор сделал шаг быстрее, чем она успела моргнуть. Единственный удар сердца, и он подхватил её за талию одной рукой, а другой поймал в воздухе чашку.

Вдох застрял где-то в груди, когда он оказался так близко.

Опасно близко, верно? Он ведь был вампиром, несмотря ни на что, а она всё ещё не знала о самозащите от ему подобных ничего, кроме его случайной фразы про осиновые колы. Он оставался потенциально смертоносным… но благоухал сейчас примерно, как его круассаны.

Дана с трудом сглотнула, заставляя себя дышать.

– Только не торопись, договорились? – Теодор вскинул брови, протягивая ей чашку. – Всё будет хорошо.

– Хорошо, – эхом повторила она, вырвалась из его рук и, не оглядываясь, ринулась в зал. – Спасибо. За завтрак.

– На здоровье, – задумчиво протянул ей вслед кондитер.

Дана вышла из жаркой кухни в более прохладный зал, где с облегчением вздохнула и… мгновенно столкнулась с Веселиной. Та протянула ей поднос с чашками, а затем указала на посетителей.

– Третий столик. Два латте, один шоколад, – отрывисто, но понятно объяснила Веселина. – Иди, Дана.

Она без возражений направилась к указанному столику, стараясь оставить размышления о местных хищниках-кондитерах позади.

Две девушки и один парень, занятые оживлённой беседой, не сразу заметили, что к ним подошла официантка.

– Ваш заказ, – сказала Дана, переставляя напитки с подноса на столик.

От волнения руки задрожали, и последний высокий стакан с шоколадом и красивой горкой взбитых сливок опасно качнулся. Дана непроизвольно протянула руку, надеясь поймать его, но вместо позорного падения стакан сам собой встал ровно.

Она задумчиво моргнула.

– Всё в порядке? – спросил парень, оглядывая чашки.

– Да. – Дана сглотнула. – Всё хорошо. Приятного аппетита.

Она стремительно развернулась и пошла к бару. Людмила перехватила её на полпути.

– Ты что-нибудь почувствовала? – шёпотом спросила ведьма, откидывая рыжую косу за спину.

– Не знаю. – Дана пожала плечами. – Не уверена. Ты видела? Стакан качнулся. Я протянула руку. А он… он сам просто… встал на место.

– Это называется «невербальная магия», – усмехнулась Людмила. – И ты только что сделала свою первую неосознанную магическую работу. Поздравляю.

– Я ничего не делала! – воскликнула Дана.

– Вот именно. – Людмила подхватила её под локоть повела в подсобку и щёлкнула выключателем на ходу, зажигая там свет. Они очутились среди коробок, посуды и упаковок кофе. – Не паникуй. Так работает дар. Магия бывает вербальная – когда ты произносишь заклинания и совершаешь ритуалы. И невербальная – которую ты творишь интуитивно, за счёт накопленного и переданного другой ведьмой дара. Вербальной магии может научиться почти любой человек, но невербальной обучить просто так нельзя. – Люда широко распахнула выразительные глаза. – Ты подумала о том, чтобы стакан не упал, и он тебя послушался. Понимаешь? Это твоя магия. Она – часть тебя. Она будет реагировать на твои желания, а не на команды.

Дана попыталась вспомнить, где оставила тетрадь и ручку. Кажется, на барной стойке. Такие вещи стоило записывать.

– Человек, который обучается вербальной магии, постепенно развивает свой дар, – продолжала Людмила, – но он всё равно никогда не добьётся того уровня магии невербальной, которой владеет потомственный колдун или ведьма, чей дар прошёл много поколений. Именно поэтому его и зовут «дар». Не способность. Не талант. Дар.

Дана озадаченно кивнула. От слов Люды ей стало не по себе.

– Подобное означает огромную ответственность.

– Именно.

– Но, – Дана задумчиво нахмурилась, – я не понимаю, как эта невербальная магия работает. Раз она не связана с заклинаниями и заговорами, как можно вообще освоить её? Может, начнём именно с вербальной? – Она свела вместе брови. – Пожалуйста?

Людмила покачала головой.

– Смотри, – прошептала она. – Представь, что твоя магия – это твоя правая рука. Ты не думаешь, как поднять стакан. Ты просто это делаешь. То же самое и с магией. Она будет реагировать на твои инстинкты. Но тебе придётся научиться её контролировать. Чтобы, к примеру, случайно не проклясть человека, который наступил тебе на ногу. Или не перевернуть вверх дном всю мебель в комнате. Такое, увы, порой случается.

Дана поёжилась.

– А что будет, если я не справлюсь? – спросила она.

– Тогда будет много шума, битой посуды и очень злая Веселина. – Улыбка Людмилы вдруг сделалась по-лисьи хитрой, будто она переживала подобный опыт сама. – Но ты справишься. Предслава не ошиблась. И не волнуйся, мы поможем. Ты ведь теперь наша Дева. А я, – Люда выразительно развела руками, – Мать! – Она засмеялась, демонстрируя ямочки на щеках. – Ты на меня посмотри. Ну какая из меня Мать, честное слово? А Веселина? Знаешь, как ей сложно принять, что она теперь наша Старуха… ой! То есть я хотела сказать, Старица.

Людмила прыснула от смеха, и Дана не смогла удержаться, засмеявшись в ответ.

Ей вдруг показалось, что Людмила ведёт себя как настоящая «мать», раз возится с ней и опекает, а вот Веселина ворчлива и строга, словно «старушка». Но лучше ей этого не говорить. Ну а она тогда? Действительно «дева»! Неопытная и ничего не знающая девица, как она есть. Но это состояние никогда не длится вечно. Так природой заложено.

Дана почувствовала, что её неуверенность уходит. Она была не одна. Внезапно нашлись рядом люди, которые ей помогут. Ведьмы. И вампир.

– А что, если я захочу что-то сделать, но у меня не получится? – отсмеявшись, спросила Дана.

– Ты должна расслабиться и позволить магии течь сквозь тебя. Не думай о ней как о силе, которую нужно заставить. Думай о ней как о воздухе, которым ты дышишь. Ты же ведь не задумываешься над каждым вдохом? Но помни, что любая магия, даже бытовая невербальная, отнимает твои силы. Это цена. Она есть у всего, и у чар цена жёсткая. Чем сильнее колдовство, тем больше сил нужно. Истощить себя и умереть от усталости нельзя ни в коем случае. Вот. А теперь иди, займись делом. Там ещё один столик ждёт.

Людмила подтолкнула её к двери в зал, и Дана пошла, чувствуя, как внутри что-то меняется. Разобраться в новых ощущениях казалось очень непросто.