Глава 9

Москва никогда не спит. Даже после закрытия метро жизнь в городе продолжала кипеть. В узких переулках апельсиновым светом мерцали фонари, отражаясь в лужах, оставшихся после тёплого вечернего дождя. Маленькие кафе, так похожие на «Мур-мур», ещё не опустели. Там, за столиками у витрин, шептались парочки. Ночные клубы открыли свои двери, из которых гремела музыка. Где-то вдали рычал мотоцикл, но его рёв быстро растворялся в сердцебиении прочих звуков.

А утром начинался новый виток в этом бесконечном цикле. Первые лучи солнца золотили купола церквей. Воздух, ещё прохладный и свежий, терпко пах кофе и тёплой выпечкой. Вместо клубов открывались магазины, а по тротуарам, как ручейки, бежали люди. Все спешили по своим делам, превращая сонный город в суетливый муравейник. Из-под ног сизые голуби взмывали в бирюзовое небо, прямо к солнцу нового дня.

Дана полюбила Москву с первой недели в столице. Да, кажется, не успела её и разлюбить после своего отъезда в детстве. Москва всегда казалась ей сильной и нежной одновременно, завёрнутой в серебристую дымку летних дождей и пропитанной освежающим зимним солнцем. Здесь, среди высоток и машин, пряталась её собственная бесконечно уютная вселенная.

Она не спешила домой, несмотря на усталость и пережитые потрясения. Доехала до своей станции и ещё несколько часов бродила по соседним районам.

Дана размышляла обо всём, что узнала, и пыталась разобрать по полочкам подозрения. Ночная жизнь столицы приводила её в чувства ничуть не хуже, чем прохладная свежесть после лёгкого дождика, который прошёл, пока она была в кофейне.

Мало-помалу Дана успокоила внутреннюю дрожь. В какой-то момент ей почудилось, что за ней наблюдают. Она оглянулась и заметила в другом конце улицы высокого брюнета, которого она в первые секунды приняла за Теодора. Но стоило проходящим мимо людям закрыть его собой на мгновение, как он пропал. Наверняка просто показалось. Или это был случайный похожий парень. После Дана ещё пару раз оглянулась, на всякий случай, но симпатичный кондитер ей больше не мерещился.

Она выудила из кармана шорт брелок. Металл нагрелся и казался живым, но её уже не удивило бы, если бы пузатая игрушка вдруг заговорила с ней голосом Витана.

К счастью, она не сошла с ума, равно как и обитатели кофейни. Это немного усложняло дело. Дана была уверена, что, несмотря на всю их внешнюю сплочённость и доброту, между ними случилось нечто такое, что от неё предпочли скрыть. Нечто весомое, чтобы тётя без всяких объяснений просто передала ведьмовские силы Дане. Предслава даже своего домового не предупредила. Более того, умышленно оставила его в кафе, а сама одна возвратилась домой для тайной встречи с племянницей. Она ведь могла поговорить с Теодором или Ярославой. Наверняка могла дозвониться до Веселины или Людмилы или хоть как-то с ними связаться. Но тётя этого не сделала. Почему? Что заставило её никому не доверять? И ещё бросить Дану в это пекло без всякой подготовки. С чего Предслава взяла, что племянница справится?

А потом она вообще умерла.

Не могла же она не знать, что умрёт?

Или Предслава вовсе не собиралась отдавать богу душу, потому никого и не предупредила? Может, её убили?

Что за странное жуткое стечение обстоятельств!

Дана поёжилась. Ночь забирала тепло с улиц. Сырость витала в воздухе. Холод впитывался в тело, и кожа покрылась мурашками, а ноги в босоножках замёрзли. Поэтому она свернула в сквер, чтобы срезать путь, и пошла в сторону дома, в котором снимала квартиру.

Фонари здесь хоть и стояли вдоль дорожки, но горели в лучшем случае через один. Разросшиеся кусты сирени давно отцвели и теперь давали густую тень. Между ними на равном удалении стояли лавочки. На одной из них спал молодой мужчина и, судя по раскатистому храпу, весьма крепко. Вряд ли он был бездомным. Скорее просто перебрал и теперь приходил в себя.

Едва завидев его, Дана запнулась, замерла в нерешительности. Оглянулась.

Потом выудила из сумки телефон. Экран вспыхнул и показал половину двенадцатого. Она припозднилась с прогулкой.

Дана закусила губу. Давать крюк не хотелось, а мужчина на лавке спал весьма крепко. Он всхрапнул и перевернулся со спины на бок, но и не думал пробуждаться. И Дана решилась просто пройти мимо, как можно более бесшумно, чтобы не разбудить. Благо идти недалеко.

Она собрала волю в кулак, поудобнее повесила сумку на плечо, сунула телефон в задний карман шорт и заспешила по дорожке в противоположный конец сквера.

Проходя мимо спящего, Дана непроизвольно взглянула на него, чтобы убедиться, что она ему безразлична. Из-за этого секундного замешательства она отвлеклась.

И наступила на сухую веточку, которую не заметила. Та хрустнула, а Дана шаркнула ногой. Так громко, что с дерева с граем взлетела спугнутая птица.

Мужчина на лавочке громко всхрапнул и проснулся. Он резко поднял голову, и его осоловелый взгляд остановился на застывшей Дане. Та запоздало опомнилась и заторопилась дальше по тропинке.

– Девушка-красавица! – донеслось ей вслед.

Голос был заспанным, не совсем трезвым и до тошноты игривым.

Она зажмурилась на миг и прибавила шаг.

И почему она решила, что со своей грацией кошки и ловкостью мешка картошки вообще сможет прошмыгнуть незамеченной?

– Девушка! – прозвучало настойчивее.

Когда она услышала за спиной сбивчивые шаги, сердце подскочило к горлу.

– Да постой ты! Куда удираешь!

Он свистнул ей вслед.

Дана бросилась бежать.

– Да чтоб тебя! Стой, говорю!

Смутная надежда, что он слишком пьян, разбилась вдребезги, когда проснувшийся мужчина вполне прытко припустил за ней.

Быть ограбленной или чего похуже не улыбалось, поэтому Дана рванула от преследователя что было сил. Но он не отстал и проявил для пьяного поразительную ловкость, даже когда она выскочила из сквера на улицу и свернула под арку в собственный двор.

Там Дана споткнулась о брошенный прокатный самокат и выронила сумку, потеряв драгоценные секунды, чтобы подхватить её. Побежала дальше, на ходу пытаясь выудить ключи. Те выскользнули из рук прямо на пороге у железной двери и лишь чудом не провалились в узкую решётку водостока.

– Девушка! – Запыхавшийся незнакомец из парка уже шёл к ней через двор быстрыми шагами. – Стой! – Он широко заулыбался и замахал руками. – Еле догнал тебя, дурёха! Уф!

Мужчина оказался высоким и едва ли сильно старше неё. Он выглядел слегка лохматым и заросшим, но одет вполне прилично. Правда, со страха было не разобрать деталей. В глаза бросились татуировки на руках и шее, а ещё толстая металлическая цепь на поясе.

Дана набрала в грудь воздуха и уже приготовилась закричать на весь район, когда незнакомца внезапно настигла тень.

Эта тень будто возникла прямо за его спиной с нечеловеческой скоростью и рывком развернула за плечо.

Теодор Крамер схватил парня за грудки и встряхнул так, что на том затрещала джинсовая куртка.

– Эй, ты чего! – Гопник попытался вырваться, но кондитер оказался с ним не столь деликатным, как с круассанами.

– Только подойди к ней, и ты труп. – Низкий голос Теодора напоминал рычание.

Угроза прозвучала столь яростно, что у Даны волоски на руках встали дыбом.

Она могла поклясться, что даже в скудном свете фонаря во дворе различила длинные острые клыки, выглянувшие из-под верхней губы Теодора.

– Воу-воу! Полегче, мужик! Сдаюсь! – Гопник поднял руки, закрывая голову в ожидании удара. – Твоя чикуля, что ли?

Вместо ответа кондитер снова встряхнул его так, что тот едва устоял на ногах, весь съёжился и промычал:

– Да она телефон в парке выронила. Я чисто отдать хотел.

Дана полезла в карман шорт и с ужасом обнаружила пропажу.

– Ой! Это правда, кажется, – сглотнула она.

– Отдавай, – ледяным тоном велел Теодор, отпустив незадачливого парня. – Без глупостей. Иначе шею сверну.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся он и выудил из куртки телефон Даны.

Он дёрнулся к ней, чтобы отдать хозяйке лично в руки, но кондитер забрал гаджет быстрым движением.

– Проваливай.

– Рад был помочь, – усмехнулся парень, который, кажется, окончательно протрезвел.

Он подмигнул Дане и бочком двинулся прочь, стараясь не терять из виду Теодора, который продолжал сверлить его тяжёлым взглядом.

– Спасибо, – запоздало сказала Дана вслед.

– Ага, – хмыкнул тот и скрылся под аркой.

Лишь тогда Теодор повернулся к Дане. Его взгляд по-прежнему оставался жёстким, но клыков она не заметила. Наверное, потому что кондитер сердито поджал губы.

На нём была безукоризненная белая рубашка, джинсы и светлые кеды без малейшего следа грязи. Выглядел он в этом ничуть не хуже, чем в поварском кителе.

Теодор приблизился, протягивая ей телефон.

– Испугалась? – Теперь его голос звучал тише и мягче. – Бери, не бойся. Не укушу.

Он улыбнулся шире, чем обычно. Дана снова заметила клыки, не столь длинные, как несколько минут назад, но всё равно весьма острые. Кажется, теперь она поняла, почему прежде он старался улыбаться, не размыкая губ.

Она забрала телефон.

– Благодарю. – Дана кашлянула и округлила глаза, когда до неё дошло: – Так ты следил за мной? А я думала, мне показалось.

Теодор вздохнул и почесал висок, размышляя над ответом.

– Всё… несколько сложнее, чем тебе кажется.

Дана попятилась и уткнулась спиной в запертую дверь подъезда.

– Брось. – Кондитер закатил глаза. – Я же только что тебя спас. Даже если тот убогий ничего плохого и не замышлял, как утверждает, тебе не следует гулять одной настолько поздно. Это небезопасно.

Дана прижала телефон к груди и с недоверием прищурилась.

– Следил? – повторила она вопрос.

Теодор слегка поморщился.

– Немного, – нехотя признался он и развёл руками. – Ты почему ушла, никого не предупредив?

– Ярослава отпустила. Сказала, что с меня на сегодня достаточно. Всю учёбу и новые встречи со сверхъестественным лучше оставить на завтра.

– Ясно. – Теодор медленно кивнул.

В памяти тотчас всплыл тот подслушанный обрывок разговора и просьба избавиться от неё. Сделалось не по себе.

– Я лучше домой пойду, – пробормотала Дана. – Увидимся завтра. Спасибо ещё раз. Доброй ночи и всё такое.

Она зазвенела связкой, ледяными пальцами нащупала магнитный ключ и приложила его к домофону. Тот с музыкальным звуком открылся, и Дана юркнула внутрь.

– Подожди. – Теодор придержал дверь. – Нам лучше поговорить сразу. Прямо сейчас, пока ты не придумала что-нибудь невероятное.

Он решительно шагнул следом.

Память запоздало нашептала ей матушкино наставление о том, чтобы не заходить в подъезд или в лифт с малознакомым мужчиной.

– Пригласишь меня в гости, милая сударыня? Я надолго тебя не задержу.

Дана прикусила губу, не находя слов. Вся её решимость поскорее сбежать куда-то испарилась, уступив место сомнениям.

– Только если ты скажешь, зачем следил за мной.

– Обязательно, но не здесь. – Теодор пошёл к лестнице, и ей не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

Она лелеяла надежду, что кондитер не собирался свернуть ей шею прямо посреди съёмного жилья. Было бы крайне неудобно перед арендодателями. Но почему-то эта мысль вызвала у Даны лишь нервную усмешку.

Ей следовало бояться того, кто только что с лёгкостью тряс взрослого человека, как тряпичную куклу. Однако Теодор обоснованного ужаса в ней не вызывал, даже несмотря на клыки. Любопытство узнать, что он скрывает, пересилило всякий здравый смысл.

Вместе они поднялись на нужный этаж. У двери Дана замешкалась, возясь с ключами.

Она нечасто приглашала гостей. В основном к ней заглядывали приятельницы из университета. Парни бывали у неё в квартире крайне редко, а такие привлекательные, как Теодор, примерно… никогда. Не то чтобы у неё был бардак, но в голове всё равно лихорадочно запрыгали образы всяких неловких ситуаций с забытыми в неожиданных местах личными вещами.

Сделав вывод, что коробку из-под пиццы она выбросила уже давно, а раскидыванием носков не страдает, Дана наконец победила замок. Дверь открылась. Но она вдруг остановилась прямо на пороге, чтобы смерить Теодора пытливым взглядом и спросить:

– А ты можешь войти без приглашения?

Кондитер ответил ей улыбкой, от которой у неё всё внутри похолодело от страха. В этой улыбке доминировали отчётливо выделяющиеся верхние клыки, острые и опасно красивые, как у какого-нибудь сверххищника.

– Ты ведь вампир? – сглотнула она. Голос вдруг сел и перешёл в шёпот: – Я угадала, да? А вампир не может войти в чужой дом без приглашения.

Теперь ей стало ясно, откуда в его карих глазах этот необычный вишнёвый оттенок, который особенно хорошо заметен в дневное время на солнечном свету.

Мурашки на коже затанцевали сальсу.

Теодор ответил тихим вздохом и пригладил свои вьющиеся волосы, которые и без того лежали неплохо.

– Это стереотип по большей части. – Он покачал головой. – Людям испокон веков так спокойнее: жить, зная, что ты «в домике», где ни одна нечисть до тебя не доберётся. Но не забывай, что мне подобные редко стучат. Вампиры не заглядывают на огонёк через дверь. Они предпочитают распахнутые окна. – Теодор улыбнулся дружелюбнее. – А технически, – он кивком указал ей за плечо, в глубь неосвещённого коридора, – это вообще не твоя квартира. Настоящий хозяин просто позволяет тебе жить в ней. Но ты права в одном – в собственном доме ты была бы куда в большей безопасности. И вот об этом я бы тоже хотел с тобой поговорить, милая сударыня. Так я могу войти?

Дана шумно вдохнула носом и посторонилась.

– Пожалуй. Проходи… в кухню. Хочешь… чаю или воды? Кофе тоже есть, но только растворимый.

– Ничего не нужно, спасибо.

Она включила свет и, заперев за ним дверь, бросила свою сумку в прихожей.

Теодор огляделся по пути. Он ничего не сказал, но по нахмурившимся бровям Дана догадалась, что скромная квартирка впечатлила его ещё меньше, чем накануне Людмилу. Наверняка даже пахла как-нибудь неправильно. Что поделаешь? Да, не величественный замок! Но её всё устраивало.

В кухне Теодор прошёл к окну и встал к нему спиной, прямо возле фикуса. Дана невольно окинула растение пристальным взглядом. Оно вело себя на диво тихо. Как и полагается нормальному фикусу.

Впрочем, почему должно быть иначе? Может, она всё же сходит с ума, а вся эта история с ведьмовством просто плод её воображения?

Дана налила себе воды и осушила стакан. Потом намочила ладонь и приложила ко лбу.

– Так о чём ты хотел поговорить? – Она собиралась сесть за стол, но остановилась на полпути, поймав изучающий взгляд Теодора. С языка слетело первое, что пришло на ум: – Ты что, собираешься меня укусить?

Кондитер засмеялся.

– Я кусаюсь только по пятницам… Не смотри на меня так. Я шучу.

Дана не могла оторвать взора от его клыков. Она сглотнула. Кажется, довольно громко и нервно, потому что Теодор сжалился и добавил:

– Я не питаюсь живыми людьми.

– Нет?

– Нет.

– А чем тогда?

– Присядь. Ты побледнела.

Дана подчинилась. Она плюхнулась на стул, ощущая сильную слабость в ногах: одно дело – узнать о ведьмах и поболтать с милым пушистым домовым в обличии кота, и совсем другое – привечать настоящего вампира.

– Я готова слушать, – прозвучало неуверенно.

– Не трясись. Я бы ни за что тебя не тронул, – мягко признался Теодор, присев на край подоконника. – Я питаюсь донорской кровью с тех пор, как ею стали пользоваться на практике врачи. Уже более ста лет.

Дана перевела дух. Головокружение отступило.

– Я переехал в Россию из Германии в начале прошлого века, – продолжал Теодор. – Европейские охотники – ребята лютые. С ними договориться невозможно. Им наплевать, чем ты кормишься сейчас, если в будущем можешь сорваться с диеты. В России мне повезло больше. Первое время я просто жил тихо. Но однажды познакомился с твоей тётей Предславой. – Он улыбнулся тепло и на этот раз совсем не страшно. – Ей тогда было чуть больше, чем тебе сейчас. Предслава убедилась, что я не опасен, и взамен на покровительство московских ведьм взяла меня на службу в Общество защиты чудовищ.

Дана часто заморгала.

– Погоди. Ты так давно знал тётю?

Теодор склонил голову медленно и почтительно.

– Предслава была для меня добрым другом. Мне будет её не хватать. – В этом коротком признании Дана услышала знакомую ей самой человеческую тоску.

– Соболезную.

– Взаимно.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. О чём думал Теодор, по его выражению лица Дана прочесть не могла. Ей же вспомнились слова Витана о том, что кондитер расскажет о себе сам, когда посчитает нужным.

– Твоя тётя помогла мне найти общий язык с местными охотниками. – Теодор первым нарушил молчание. – Я у них состою на учёте в некотором роде. Они знают о том, что я покупаю донорскую кровь через знакомого врача. Но если я сорвусь, за мной придут и уже никаких разговоров вести не будут.

– И ты выбрал профессию кондитера? – Дана вскинула брови.

Теодор пожал плечами.

– Я люблю готовить и знаю тысячи всевозможных рецептов из разных культур, но с сырым мясом работать, увы, не могу, поэтому выбор очевиден. Для меня, по крайней мере.

В памяти всплыло меню «Мур-мур»: мяса действительно не было ни в каком виде. Даже сосисок в тесте.

– Но ты ведь не ешь человеческую еду? – осторожно спросила Дана.

– Почему не ем? – Теодор усмехнулся. – Я же благородный вампир, а не какой-нибудь жалкий упырь. Я могу пить и есть то же, что и ты. Просто для выживания мне нужна именно человеческая кровь. Но подробности о жизни вампиров я поведаю тебе не раньше, чем ты перестанешь приходить от меня в ужас. – Заметив, как вытянулось лицо девушки, он скрестил руки на груди и сменил тему: – В день своей смерти Предслава пришла в кофейню и заглянула ко мне в кухню. Она вдруг велела дать обещание – оберегать Деву. Взамен ли нашей дружбы или же в благодарность за долгие годы защиты от охотников – неважно. Я думал, она шутит или за Людмилу волнуется, ведь Девой тогда была именно она. Людмила в очередной раз надолго уехала в глушь по делам Общества. Связи с ней не было. Конечно, я пообещал.

Дана сплела вместе пальцы на коленях, чтобы похолодевшие руки не дрожали, когда Теодор с печалью в голосе сказал:

– А потом она умерла. И та моя клятва оказалась последним нашим разговором. – Теодор оттолкнулся от подоконника и отвернулся к окну, будто ему вдруг стало больно смотреть на Дану. – После я думал, что она говорила про Ярославу, которую готовила себе в преемницы. Но вчера утром понял, что речь шла о тебе. Предслава знала, что умрёт и передаст дар. И хотела, чтобы я тебя защитил.

Он снова замолчал, вглядываясь в бархатную ночь за окном. Абрикосовый свет фонарей лишал её всяческой жути, которая могла бы притаиться в тенях. Даже сам Теодор на несколько мгновений перестал быть страшным чудовищем в глазах Даны.

– Я не знаю, почему она вручила свой дар именно мне. Правда. – Голос совсем сел, переходя в шёпот. – У меня нет никакой уверенности в том, что я делаю.

А веры в то, что она справится хоть с чем-то в своей жизни, было ещё меньше. Но о последнем Дана решила умолчать.

– Ты поэтому следил за мной?

– Да. Не зря, как оказалось. – Он повернулся к ней. На губах играла лёгкая усмешка.

– Ой, ладно тебе. Тот парень просто хотел вернуть мне телефон.

Дана спрятала лицо в ладонях, чтобы не сгореть со стыда, но Теодор и не думал над ней смеяться.

– Сегодня он. Завтра кто-нибудь из наших, – спокойно сказал он. – Ты получила дар в наследство от очень сильной ведьмы. Тобой заинтересуются не только охотники.

– И что мне делать? – Дана отняла руки.

От слов Теодора неприятно заныло в животе.

– Предлагаю тебе переехать в квартиру над кофейней. Так ты будешь поближе к нам всем и скорее освоишься. А я смогу за тобой присматривать. И Витан тоже.

– Ну нет! – Дана вскочила на ноги. – Исключено. Это не моя…

– Это теперь твоя квартира, – ровным тоном перебил её Тодор. – Это значит, что многие существа действительно не смогут войти в неё без твоего приглашения. Кроме того, она под защитой домового. А я живу через двор. Боюсь, что твоя тётя учла это неспроста. Она понимала, как тебе будет нелегко. И как остро тебе понадобится опека.

Дана зашагала по крохотной кухне. Шаги были быстрыми, а ещё очень короткими из-за ограниченного пространства.

В голове не укладывалось, что Предслава могла доверить её жизнь… вампиру!

Она резко развернулась и оказалась с ним лицом к лицу.

– Поживи хотя бы пару недель, пока всё не успокоится, – попросил Теодор. На этот раз улыбка на его губах была такой обаятельной, что Дана невольно засмотрелась. – Соглашайся. Я не смогу приглядывать за тобой, если ты будешь жить на другом концы Москвы.

– Я не…

Дана попятилась и уткнулась бедром в раковину.

– Соглашайся. Хотя бы ради Предславы.

Дана вскинула подбородок.

– Не думаю, что моё постоянное присутствие обрадует в кофейне всех без исключения.

– Ты о чём?

Теодор смотрел на неё так пристально и стоял столь близко, что с языка едва не сорвалось признание: «Я слышала просьбу Ярославы избавиться от меня». Но Дана лишь неопределённо повела плечом и сказала:

– Да так. О всяком.

Вместо того чтобы насесть с расспросами, кондитер достал из кармана джинсов свой телефон, сел за стол, удобно закинув ногу на ногу, и разблокировал экран.

– Собирайся. Я вызову такси. Грузовое, если потребуется.

– Такси? – на всякий случай переспросила Дана.

– Да. Свою готическую карету с грифонами я оставил в Германии, прости.

Дана недоумённо моргнула.

Теодор засмеялся низким, бархатным смехом.

А фикус на подоконнике вкрадчиво прошептал:

– И меня захвати. Две недели один я не выдержу.