Глава 12

Ночь в старинной квартире ощущалась совсем по-другому, нежели день. Она укутала весь дом мягким одеялом, через которое с трудом пробивался шум города. Сквозь плотные шторы в комнату не проникало ни лучика света от фонарей. Темнота казалась осязаемой. Пахло карамелью, травами и старыми книгами. Длинные тени от мебели образовывали причудливые узоры, и их было не отличить от сказочных монстров. Лишь тиканье антикварных часов казалось единственным постоянным звуком во всём мире. Будто она очутилась в заколдованном особняке где-нибудь в глубинке, а не в старой трёшке в центре столицы.

Дана лежала на огромной кованой кровати, глядя в потолок, и никак не могла уснуть. Слушала тишину.

Голова была забита мыслями, как поезд – людьми в час пик. Ярослава, Руслан, вампир, ведьмы. А ещё домовой, который, как оказалось, вдруг куда-то исчез без всяких объяснений. Вдобавок ближе к закрытию с группой взволнованных клиентов ушла и Веселина, что-то сказав напоследок Людмиле. Но Дана подозревала, что те посетители обратились к старшей ведьме за срочной помощью Общества защиты, уж слишком внезапно они явились и так же быстро покинули заведение.

Девушка поднесла к носу руку и вдохнула. Пахло кондитерской: корица, шоколад, кофе. Этот букет ароматов пропитал её одежду, волосы и кожу всего за день, и теперь ей чудилось, что запах будет с ней постоянно. Это странным образом успокаивало. Запах её новой жизни вполне устраивал Дану.

– Витан? – тихонько позвала она, но ответа не последовало.

Ни шороха, ни скрипа.

В голове крутились фразы, сказанные ей разными людьми за день. Причудливая мозаика разговоров, чужих тайн и подозрений. И в центре всего этого – тётина смерть, которую никто не считал случайной.

Дана вдруг почувствовала себя совсем беззащитной. Ей было уже почти двадцать, но она ощутила себя, как в детстве, когда боялась чудовищ под кроватью. Только теперь чудовища оказались настоящими, а ещё с ними можно было выпить кофе и даже посмеяться.

Она припомнила шутки Теодора, его ласковый, глубокий взгляд и чарующий голос. Воспоминания о нём успокаивали. А вот мысли о Руслане, напротив, вызывали тревогу. С его приходом в жизнь Даны словно ворвалась опасность. И ей совершенно не нравилось думать, что отныне она будет жить под пристальным наблюдением какого-то нелепого Ордена.

Проворочавшись ещё пару часов и отлежав бока, Дана выбралась из постели, чтобы умыться и выпить чаю. Возможно, с чем-нибудь вкусным, чтобы поскорее уснуть.

Привычная голубая майка и розовые пижамные шорты показались ей совсем неуместными в этой старинной квартире. Вдобавок после тёплого одеяла от прохладного воздуха по телу пробежала дрожь. Поэтому она подошла к шкафу Предславы и в нерешительности открыла его. Вещей внутри было не так уж много. Дане ещё предстояло их разобрать, но пока она не была к этому готова, поэтому просто сняла с вешалки один из тётиных вязаных кардиганов и накинула на плечи. Он оказался мягким, ажурным и в приятную бежево-коричневую полоску, которая шла лёгкими волнами.

Поёжившись, Дана сунула ноги в свои яркие домашние тапочки с помпонами и прошла в коридор практически на ощупь. Ей не хотелось включать электричество. Лунный свет, что пробивался через незашторенные окна других комнат, создавал особую атмосферу. Он падал на карамельно-рыжий паркет, уложенный «ёлочкой», и отчего-то казалось, что досочки слегка светятся изнутри.

Она заглянула в ванную и привела себя в порядок. Освежившись приятной прохладной водой, добрела до кухни, где всё-таки зажгла лампу-бра на стене, украшенную длинной бахромой. Дана заглянула в холодильник и затем прошлась по шкафчикам. Все они оказались пусты, а в холодильнике не нашлось ничего, кроме молока и требовавших приготовления продуктов, однако в воздухе витал слабый, но такой знакомый аромат. Шоколад, сахар и… мята?

Дана принюхалась в поисках источника запаха. Тянуло из вентиляции снизу, где как раз располагалась кухня кофейни.

В животе заурчало от голода, когда она вдруг вспомнила, сколько вкусностей хранилось в холодильниках «Мур-мур».

– Не будет же это воровством, если я угощусь каким-нибудь пирожным? – прошептала Дана себе под нос. – Я же всё-таки одна из собственниц кофейни, а не просто официантка. Возьму одно пирожное, а утром скажу Теодору. Вряд ли он меня укусит за это.

Недолго думая, она тихонько спустилась по лестнице в кафе.

На первом этаже было темно, лишь тусклый свет пробивался из-под двери кухни, откуда доносилось тихое жужжание. Влекомая непреодолимым притяжением, Дана осторожно, чтобы не издать ни звука, открыла дверь и заглянула внутрь.

На кухне царила идиллия. Теодор, одетый в свой белоснежный поварской китель, работал, несмотря на позднее время. Кондитер взбивал что-то в большой миске, и его движения были грациозны и точны, как у профессионального танцора. Ночью, в тишине и при рассеянном свете лишь пары включённых ламп, он выглядел расслабленным, полностью погружённым в свой сладкий кондитерский мир.

– Не спится? – Теодор даже не обернулся, но его голос прозвучал мягко, с той бархатистой ноткой, которая вызывала у Даны лёгкие мурашки.

Она замерла в дверях.

– Я не хотела тебе мешать, – пробормотала она, запахивая кардиган на груди поплотнее. – Просто не могу уснуть. А ты? Ты вообще спишь? – Она мазнула взглядом по настенным часам. – Два часа ночи.

Теодор выключил миксер. Жужжание прекратилось, и на кухне воцарилась полная тишина. Он повернулся, и Дана отметила про себя, что его лицо, обычно такое сосредоточенное, сейчас выглядело почти безмятежным.

– Сплю, но очень мало. – Он сдержанно улыбнулся, сверкнув клыками. – В этом есть свои плюсы. Могу работать хоть сутками, если нужно. Жизнь вампира – это как бесконечный срок годности для продуктов. Идеально для кондитера. И вообще, это расслабляет. Мне нравится, когда всё вокруг замирает и можно полностью погрузиться в любимое дело.

Он кивнул на большой рабочий стол, на котором стояли миски с подготовленными ингредиентами. Со своего наблюдательного поста у двери Дана заметила муку, яйца и плошку с какао-порошком.

– Выглядит интересно.

– Хочешь присоединиться? – Вампир жестом пригласил её подойти. – Ты вовремя, на самом деле. Я как раз собираюсь делать «Красную луну». Это мой авторский рецепт.

Дана закусила губу и смущённо призналась:

– Я не умею готовить. Особенно красивые десерты.

– Не страшно. Я тебя всему научу. Не дрейфь. – Он с вызовом улыбнулся шире. – Вампиров бояться – в кухню не ходить.

Она улыбнулась в ответ и обречённо покачала головой. Раз уж ей всё равно не спалось, можно было и вправду потратить час-другой с пользой и обучиться чему-то полезному.

– «Красная луна», значит? – Дана подошла ближе, с любопытством разглядывая пасьянс из продуктов на столе. – Звучит загадочно.

– Так и есть, – улыбнулся он. – Начнём с бисквита. Нам нужно взбить яйца с сахаром, пока масса не станет пышной. Миксер стоит вон там.

Дана закатала рукава кардигана повыше и вымыла руки, после чего взялась за миксер. Кухня снова наполнилась жужжанием. Девушка сосредоточенно следила за тем, как масса постепенно увеличивалась в объёме, становясь всё светлее и воздушнее. А Теодор наблюдал за ней через стол. Дана это не сразу заметила. Когда же она подняла глаза и они встретилась взглядами, кондитер попросил:

– Ты не могла бы подать вон ту стеклянную баночку? Она на полке слева от тебя. Только руку протяни.

Дана повернулась, продолжая взбивать, и взяла указанную банку без этикетки. В ней доверху была налита густая тёмно-красная жидкость.

– Нет, Богдана. В этой кровь. Мне нужна та, что повыше.

От неожиданности она чуть не разбила то, что взяла в руки, и не снесла локтем миксер. Теодор дразняще засмеялся и в мгновение ока оказался подле неё, подхватив банку и удержав шатающуюся чашу миксера на месте.

– Я пошутил. – Его тёмные глаза озорно блеснули. – Это просто вишнёвое пюре. И прекрати так пугаться. Я не держу кровь в кофейне. Даже ради перекуса.

Дана сглотнула. Один глаз у неё задёргался.

– Очень смешно. – Она легонько толкнула кондитера плечом, заставляя отойти от миксера. – Умора просто. У меня чуть сердечный приступ не случился.

Девушка порывисто поправила сползший с плеча кардиган.

– Прости. – Он пошёл к шкафчикам с посудой, чтобы достать кастрюльку. – Это правда было забавно. Но ты права, мне не стоит над тобой шутить. Просто… не могу удержаться. Ты так прелестно пугаешься. Знаю, меня подобное не должно развлекать. Кхм… – Он кашлянул в сторону, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, и повторил: – Извини меня. Это было глупо.

Дана покосилась на него, но больше ничего не сказала. Включила миксер. Усмехнулась украдкой.

Теодор смешал в кастрюльке вишнёвое пюре, яйца и сахар и, поставив на огонь, принялся неторопливо помешивать. Они работали в тишине, нарушаемой лишь звуками миксера и тихим шипением на плите.

Когда масса в миске приобрела нужную консистенцию, Теодор остановил Дану.

– А теперь, – он взял силиконовую лопатку и подал ей, – аккуратно добавляй муку и какао. Перемешивай снизу вверх. Это очень важно, чтобы бисквит остался воздушным. Давай покажу.

Кондитер терпеливо склонился над её плечом, его рука легла на её запястье, направляя движения. Прикосновение вампирской кожи к человеческой оказалось чуть прохладным, но никакого могильного льда, как описывали в книгах и фильмах. Температура его тела не сильно отличалась от обычной. Но эта мысль посетила Дану не сразу. Сначала ей показалось, что в воздухе разлился электрический заряд, едва Теодор коснулся её. От этого дыхание перехватило, а сердце будто куда-то заторопилось, разогнав пульс без предупреждения. Ощущение оказалось приятным и вовсе не походило на ужас.

Она осторожно отстранилась, и Теодор, похоже, уловил её смущение.

– Я знаю, что ты боишься меня, – тихо проговорил он, возвращаясь к плите. – Но я не причиню тебе вреда. Я дал слово твоей тёте, помнишь? А вампиры держат свои обещания.

– Я не боюсь. – Дана заправила особенно непослушную розовую прядку за ухо. – Просто… непривычно.

– Могу себе представить. – Теодор сдержанно улыбнулся.

Жидкость в кастрюльке загустела и стала коричневой. На её поверхности вскипали и лопались пузыри с таким булькающим звуком, будто это варево обладало таинственными мистическими свойствами. Дана попыталась вспомнить, клал ли он туда нечто необычное, но на ум ничего не пришло.

– А что за зелье ты варишь? – спросила она, когда любопытство взяло верх над стеснением.

– Зелье? – Теодор весело улыбнулся. Его глаза приобрели насыщенный тёмный оттенок, когда он слегка прищурился. – Это вишнёвый курд.

– Я не знаю, что это, – робко призналась Дана.

Она ожидала, что кондитер снова пошутит, но он просто объяснил:

– Это такой густой сладкий соус. Он пойдёт в начинку, когда остынет.

Теодор выключил плиту и снял кастрюльку. Затем подошёл к Дане, по пути захватив сито с крючка.

– Отлично получилось, – оценил он её работу. – Теперь можем поставить в «па́рик»… то есть в пароконвектомат. Это наш большой духовой шкаф для выпекания, – терпеливо растолковал он, а потом вдруг наклонился к ней и слегка нахмурился, пристальным взглядом изучая лицо девушки. – У тебя веснушки, как узор из корицы. Ты знала?

Дана шумно вдохнула. Она почувствовала, как её щёки покрывает пунцовый румянец, который с головой выдавал её смущение. К комплиментам она не привыкла. Тем более к таким… кондитерским.

– Нет, – шепнула она и зачем-то добавила: – Они у меня только летом проявляются. От солнца. Терпеть их не могу.

– Зря. Очень красиво.

Он возвратился к работе над вишнёвым соусом, на ходу продолжая подсказывать. Дана даже не заметила, как с удовольствием втянулась в процесс. Вместе они закончили курд, разогрели духовку и подготовили форму для выпечки.

– Нужно сначала смазать сливочным маслом, а потом обсыпать мукой, – объяснял Теодор. – Тогда мука приклеится к маслу и получится тонкий слой. Ты выльешь тесто в форму прямо на него. И корж не пригорит, а после легко снимется. – Он придвинул открытую упаковку муки и подал Дане маленькое ситечко. – Это называется «французская рубашка». Пробуй.

– Точно французская? – Дана прищурилась. – Не немецкая?

Кондитер засмеялся.

– Зубы мне не заговаривай, милая сударыня. Я немец только наполовину.

– А на вторую половину? – Дана зачерпнула муку ситечком и стряхнула лишнее в пачку.

– Румын.

– Я почему-то не удивлена.

Ответный смех Теодора прозвучал бархатно и низко.

Дана принялась посыпать смазанную маслом форму мукой, но подняла ситечко слишком высоко, а тряхнула слишком сильно, и мука полетела в стороны. Девушка охнула и дёрнула рукой ещё сильнее, напуганная тем, что сейчас вся кухня будет в муке, её клыкастый учитель расстроится и после больше ни за что не позовёт её помогать. Отчего-то эта мысль страшно ранила её.

Мука взвилась вокруг них пышным облачком, закружилась в воздухе. И медленно осела прямо в форму. Почти вся. Если не считать нескольких крошек на столешнице, запястье Даны и щеке Теодора, на которой красовалась узкая белая полоса вдоль скулы.

– Так-так, милая сударыня. – Кондитер скрестил руки на груди. – Невербальное колдовство, значит? Осваиваешься потихоньку? Умница.

На этот раз вспыхнули не только щёки, но и уши, причем так, что Дане захотелось прикрыть их руками.

– Это случайность. – Она порывисто бросила ситечко в пачку с мукой. – Я пока не понимаю до конца, как оно работает. – Дана потянулась за миской с тестом, протискиваясь между Теодором и столом, и на ходу машинально смахнула муку с его щеки. – Прости. Оно само.

– Ага, – задумчиво протянул вампир, наблюдая за тем, как она выливает тесто в форму. Не глядя выудил ситечко из пачки, где ему явно было не место. Мельком дотронулся до щеки там, где коснулась Дана. – Ну ничего. Это уже успех. Вы ведь с Людмилой начали обучение?

– Да. Она прочла мне небольшую лекцию. Очень познавательно. Я всё записала. Я… я пойду поставлю бисквит в духовку.

– Отлично, – невозмутимо кивнул Теодор. – А потом давай сделаем крем. Это ещё проще, чем тесто и курд.

Пока бисквит пёкся, они взбили сливки с сахарной пудрой, а затем добавили в пышную массу сливочный сыр. Теодор подробно и терпеливо объяснял каждый шаг, и Дана, увлёкшись, перестала нервничать. Она смеялась, когда он поправлял её движения, и шутила, когда у неё что-то не получалось. Он, в свою очередь, начал рассказывать ей о своей самой главной любви в жизни – непреодолимой страсти к выпечке.

– В этом мне очень помогает моя природа, как ни странно. – Он улыбнулся, глядя в её округлившиеся глаза. – Вампиры – создания точные, собранные и быстрые. Это важно для кондитера. Вампир способен заметить мельчайшую деталь, которая может испортить вкус торта или, напротив, спасти его.

Он замолчал, отвлёкшись на то, чтобы вымыть чашу миксера, и Дана почувствовала, что настал подходящий момент, и затронула в разговоре мучившую её тему.

– Я хотела кое-что у тебя спросить. – Она нервно облизала губы и упёрлась бедром в стол для большей уверенности. – О Ярославе. В первый день, когда я пришла в кофейню и облила тебя кофе, услышала, как ты разговаривал с ней здесь. Она просила тебя «избавиться» от меня. Это правда?

Теодор улыбнулся одними губами и подошёл ближе. Так, что Дане пришлось поднять подбородок повыше.

– Она действительно попросила меня от тебя избавиться. – Его тон был спокойным, как у человека, которому нечего скрывать. – Но не так, как ты наверняка подумала. Она просто хотела, чтобы я уговорил тебя продать долю в «Мур-мур», а ещё вернуть ей ведьмовский дар, пока ты с ним не свыклась и не пристрастилась к колдовству. Она испугалась. Видишь ли, – Теодор опёрся рукой о стол, наклоняясь к Дане, – Ярослава очень ответственная. Даже чересчур порой. Для неё всё происходящее – это настоящий, не поддающийся никакому контролю кошмар. Прямо сейчас она больше всего боится, что ты совершишь ошибку, которая будет дорого стоить всему Обществу.

Дана почувствовала, как по спине пробежал мороз. Она вспомнила замечание Ярославы о том, что магия – это не игрушка и она может навредить. Её слова перекликались с предупреждениями Руслана. Только Ярослава думала, что новенькая самозванка наломает дров. По незнанию разрушит хрупкое равновесие. Она думала о последствиях, о том, что их мир может рухнуть. Руслан же, напротив, опасался, что магия как разрушительная болезнь испортит саму Дану, лишит её человечности. Вероятно, он, как опытный охотник, думал о том, что колдовство погубит её изнутри, превратив в опасное чудовище, с которым ему придётся разбираться. Возможно, их стремления отговорить Дану от ведьминого наследства и звучало похоже, но корни у них были разные.

А ещё Дана осознала, что Ярослава не соврала ей. Последнее слегка успокоило.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мне жаль, что я плохо о ней подумала.

– Не нужно извиняться. Ты ни в чём не виновата. – Теодор ободряюще коснулся её плеча. – Она сильно переживает, но это не потому, что она тебя ненавидит. А потому, что ты не должна была оказаться здесь.

Отчего-то последняя фраза вызвала горечь на языке, но Дана просто кивнула, предпочитая промолчать.

Кухня к тому времени заполнилась густым запахом тёплого шоколада и свежей выпечки, от которого потекли слюнки. Таймер на пароконвектомате пискнул, сообщая, что бисквит готов. Они разрезали его на два коржа, дали им немного остыть, а затем принялись собирать торт. Работа спорилась.

– Сначала мы прослоим коржи кремом и вишнёвым курдом, а потом украсим вот этим. – Теодор достал из холодильника клубнику, а из шкафчика – натёртый на мелкой тёрке чёрный шоколад в стеклянной баночке.

Они трудились в умиротворяющей ночной тишине, в которой все звуки приобретали какой-то особенный, округлый объём, приятный для слуха. Каждый шорох, каждое шуршание, плеск воды в раковине, пока Теодор мыл клубнику, – всё расслабляло и успокаивало. Дана невольно прониклась размеренным намазыванием коржей, пока её кондитер готовил украшения, разрезая ягоды на идеальные половинки.

– Удивительно, – шепнула она, будто обращаясь к белоснежному торту, а не к Теодору. – Из отдельных продуктов получается такое совершенное, сладкое чудо. Это ли не магия?

– Это не предел. – Он улыбнулся и придвинул ей тарелочку с нарезанными ягодами. – Давай. Украшай. Как капельки крови. Я же вампир всё-таки.

– И поэтому «Красная луна»? – Дана рассмеялась. – Но торт же шоколадный!

– Ну и что? – Теодор пожал плечами. – Мне нравится луна и ночь. Это моё время. И мне нравится красный цвет, а клубника красная. Разве остальное важно, если рецепт авторский? В «Павлову» тоже не кладут балерин.

Дана засмеялась звонче, а потом с сомнением осмотрела предложенный арсенал для декора.

– Не уверена, что справлюсь. Я никогда прежде не украшала десерты.

– Просто отдайся вдохновению. У тебя всё получится.

Теодор обошёл стол и с улыбкой встал напротив неё. Он подался вперёд и облокотился на столешницу, с интересом наблюдая за её нерешительными действиями.

– Так можно? – Она взяла листики мяты и выложила ими в центре розеточку, в которой разместила несколько ягодных долек.

– Да.

– А так? – Она продолжила развивать композицию, присыпая в промежутках шоколадной крошкой.

– Конечно. Делай, как тебе нравится.

– А вот эта лишняя. Я её съем. Не смейся.

– Ни в коем случае.

Он ни разу не поправил её, пока она создавала композицию, нахмурившись в напряжении. Постепенно лёгкий хаос из ягод, листиков мяты и шоколадных крошек приобрёл некую художественную стройность. Вышло даже симпатично.

– По-моему, это не «Красная луна», а «Клубничные джунгли», – наконец сделала вывод Дана, сдув отросшую чёлку со лба. А потом с надеждой спросила: – Теперь мы его попробуем?

– Теперь мы поставим наш шедевр в холодильник на несколько часов, чтобы он пропитался. – Теодор забрал торт, не позволив возразить. – А утром ты им позавтракаешь.

Дана с досадой глянула на часы, которые показали три часа ночи.

– Уже поздно. Я, пожалуй, пойду наверх. – Она вдруг почувствовала, как усталость накатила на неё тяжёлой волной. – Спасибо. За тортик. И за всё.

Теодор повернулся к ней с тихой улыбкой на губах.

– Оставайся, – вдруг вполголоса попросил он. – Посидим ещё немного. Ты заслужила приз. Я сделаю для тебя какао с зефирками и очень вкусную брускетту с лососем и орешками. Будешь?

Дана сглотнула. В животе предательски заурчало.

– Уговорил.

Пока он готовил для неё слишком поздний ужин (или крайне ранний завтрак?), Дана встала рядом, опершись бедром о край стола, и наблюдала за ним.

– А что насчёт клыков? – внезапно спросила она, запахивая кардиган поплотнее. – Они, кажется, почти не видны. Но в тот вечер, когда ты напугал того парня из парка, они были ужасно длинными. Как такое возможно?

Теодор заговорщически подмигнул ей.

– Я расскажу, но только если ты не испугаешься.

– Не испугаюсь, – горячо заверила она.

Он медленно приоткрыл рот, и Дана заметила, что его зубы не слишком-то отличаются от обычных, человеческих. Разве что немного острее и длиннее.

– Они не всегда на виду.

Теодор размял шею, повертел головой, а потом слегка напряг мышцы щёк и снова открыл рот, и Дана увидела, как его клыки медленно удлинились, будто выдвинулись прямо из челюсти, как у настоящего хищника. По мере того как это происходило, её глаза распахивались всё шире.

– Это случается, когда нужно, – спокойно объяснил вампир. – К примеру, когда я голоден или когда мне угрожают. Очень удобная функция. Я называю их автоматическими.

Он криво усмехнулся, отчего левый верхний клык коснулся нижней губы.

Дана не могла отвести взгляда, даже когда спустя пару минут длина зубов стала прежней.

– Больше не будешь меня бояться? – Он показал ей на поднос, на котором как по волшебству стояли две чашки с ароматным какао, а на тарелочке красовались роскошные брускетты с блестящей красной рыбкой, орешками и свежей зеленью.

– Нет. – Дана решительно помотала головой, рассыпая по плечам беспорядочный каскад розовых и золотистых кудряшек.

– Тогда пойдём в зал, посидим там. – Теодор подхватил поднос.

Вместе они вышли в общее помещение кофейни. Включилась единственная лампа в уютном уголке между книжными шкафами. Там у столика стояли два кресла. Освещение было приглушённым. Сквозь витрину виднелась залитая светом фонарей пустая улица, объятая той редкой тишиной, какая в большом городе почти не случается.

Теодор поставил поднос и принёс для Даны клетчатый плед с соседнего дивана. Накинул ей на ноги, когда она устроилась в кресле.

– Спасибо.

– Не за что. – Он уселся напротив. – Так что, как твой первый день в кофейне?

– Чувствовала себя больше официанткой, чем ведьмой? – Дана хихикнула, обнимая ладонями керамическую чашку. Та приятно согревала. – Но мне понравилось.

– А что насчёт впечатлений от обучения? – Теодор сделал маленький глоток какао. Поймал губами плавающую на поверхности зефирку и втянул в рот. Совсем не по-вампирски.

Дана приступила к брускетте.

– Интересно. Людмила немного рассказала мне про ведьм, – проглотив, задумчиво ответила она. – К примеру, что шабаш – это обычно три ведьмы, которые копят знания и силы, охраняют свои территории, а ещё иногда оборачиваются птицами. Но по мне, последнее – нереальная легенда.

Теодор усмехнулся.

– Напомни, какая у вас с тётей фамилия?

– Сорокина.

Дана поперхнулась и вновь потянулась к чашке, чтобы запить.

– Ты пошутил?

– Нет. Предслава правда умела оборачиваться. И предпочитала форму сороки. Говорила, это родовой облик. Уверен, и ты научишься. – Он сделал ещё один глоток. – Про специализации тебе рассказала?

– Да, – кивнула она. Брускетта оказалась такой вкусной, что отрываться не хотелось, но Дана всё же напрягла уставший разум: – Ведьмы-одиночки обычно выбирают одно направление деятельности. К примеру, ворожеи занимаются гаданиями и могут будущее человеку не только предсказать, но и наворожить. А потворницы общаются с духами и как бы потворствуют тому, что те им говорят. – Дана с наслаждением закинула в рот последний кусочек и, прожевав, продолжила: – Таких специальностей очень много. Но в шабашах ведьмы более универсальны, если можно так сказать. И более ответственны. Они живут по правилу…

– Слово сильней стрел и мечей, – договорил за неё Теодор и нежно улыбнулся. – Это про ответственность. Не только про устные заклинания и заговоры.

– Да, я так и поняла. – Дана вздохнула. – Люда сказала…

Она осеклась. Взяла в руки чашку, силясь согреться, и опустила глаза на плавающие зефирки. Те медленно расплывались в горячем какао.

Теодор терпеливо ждал.

Дана сделала большой глоток.

– Сказала, чем дольше практика, тем ощутимее сила. И тем мучительнее боль, которую ведьма испытывает в момент смерти. Именно поэтому возникает необходимость передать свою силу перед тем, как уйти на тот свет. Чтобы умереть легко. А ведьмы шабашей не могут умереть вообще, если свою силу не отдадут.

Девушка замолчала.

– Ты думаешь про Предславу? – осторожно спросил Теодор.

– Постоянно. И не могу понять, почему… так произошло.

– Мы тоже. Никто из нас не может. – Его улыбка исчезла.

Она могла бы попросить его рассказать о тёте. О том, какой она была. И каким было кафе при ней. Но Дана не была готова это услышать. Усталость разлилась по телу, делая каждую мышцу тяжёлой и неповоротливой. Поэтому она уселась в кресле поглубже, подтянула плед и спросила:

– А куда вчера делась Веселина? За ней кто-то приходил?

– Да, ей пришлось срочно уехать по делам Общества. – Теодор взглянул на зевающую Дану. – Ты тоже теперь часть Общества, поэтому, думаю, не будет лишним тебе узнать. У одного водяного в области возникли проблемы. Его пруд перешёл в частную собственность. Сначала вокруг хотели разбить парк, но теперь собираются высушить. Он грозится утопить новых собственников. К нам обратились местные существа, чтобы уладить эту проблему миром.

– Без вмешательства охотников?

– Именно.

– Расскажи ещё об этом деле с водяным, – попросила Дана. – И о других делах Общества тоже.

Теодор согласился. По мере того как он говорил, какао убавлялось в чашках, веки Даны тяжелели, а небо за окнами светлело. К тому моменту, как крыши окрасились розовым, она погрузилась в сладкую дрёму и уснула прямо в кресле. Не видела ни рассвета над Арбатом, ни задумчивого лица Теодора, который завернул её в плед и бережно отнёс на второй этаж.