Глава 13

Ночь в старой квартире тётушки Предславы растаяла, уступив место мягкому ленивому утру. Дана проснулась не от будильника и не от солнца. Сквозь плотные шторы в комнату не пробивалось ни единого лучика света, поэтому понять, который сейчас час, было попросту невозможно. Тиканье старинных часов в коридоре по-прежнему казалось единственным звуком во всём мире. Этот звук был размеренным и убаюкивающим, словно пульс большого, доброго сердца.

– Опять проспала, – проворчал откуда-то сбоку недовольный голос. – Совсем расслабилась, ведьма. Так дела не делаются.

Дана зажмурилась. Она сразу узнала Витана, но не могла заставить себя встать. Кровать была невероятно удобной, а одеяло – таким мягким, что казалось, будто оно ласково обнимает её со всех сторон. Она натянула его до самого подбородка и тихо простонала:

– Уходи, Витан. Ещё пять минуточек.

– Пять минуточек превращаются в пять часов, а потом ты привыкнешь дрыхнуть до обеда. И что тогда? – проворчал домовой. – Кто будет наливать мне молочко? И кто будет протирать пыль? Ты думаешь, это я делаю? Я домовой, а не домработница. Я помогаю, а не убираю за тобой.

Дана лениво приоткрыла один глаз и сердито воззрилась на Витана, сидящего на прикроватной тумбочке.

Рыжий кот возвышался величавой ушастой статуей с пушистым хвостом, который обнимал его лапы. Его жёлтые глазищи осуждающе сверкали в полутьме.

– Ладно. – Дана вздохнула и наконец поднялась. – Уговорил. Я встаю. Только дай умыться.

Она выползла из кровати, поёживаясь от утренней прохлады, и поплелась в ванную. Освежившись, направилась на кухню, чтобы выпить воды, но на столе её ожидал сюрприз.

Там стояла тарелка, накрытая прозрачным стеклянным клошем, а под ним красовался идеальный кусочек торта. Его тёмно-коричневый бисквит, белоснежный крем и яркая, словно капля крови, клубника сверху так и манили. Рядом с тарелкой стоял небольшой термос и чистая чашка, а из-под него выглядывал сложенный вдвое листок бумаги.

Дана развернула его и обнаружила записку, написанную старомодным витиеватым почерком:

«Твой завтрак. Надеюсь, ты хорошо выспалась. Т.»

Она с нежностью улыбнулась, скользнув по строчкам взглядом несколько раз. Это было так мило, так… по-теодорски. Тихо и незаметно позаботиться о ней.

– Он приходил утром? – спросила она у Витана, который на мягких лапах пришёл в кухню следом за ней и теперь сидел на свободном стуле с противоположной стороны стола.

– Конечно, приходил, – ворчливо ответил домовой, по-кошачьи облизывая растопыренную пятерню. – Пока ты спала, золотко. Он очень участливый, этот твой вампир. Слишком даже. Не по-мужски это.

Дана мягко рассмеялась.

– Он не мой вампир. – Она покачала головой, хотя в душе ей почему-то на пару мгновений очень захотелось, чтобы он им был. – И где ты пропадал всю ночь? Я тебя звала.

Она открыла термос и понюхала содержимое. Внутри её дожидался чудесный душистый чай с лимоном и мятой. Дана перелила его в чашку, взяла чайную ложку и приступила к завтраку.

Витан тем временем устало зевнул и поведал не без гордости:

– Я был занят. У домового из квартиры Пушкина сбежал зачарованный чайник. Маленький такой, медный. Антикварный. Александру Сергеевичу он нравился. А этот растяпа его потерял, а найти не может. Звучит, конечно, сказочно и всё такое, но всё-таки негоже посуде бегать по городу, звеня крышечкой. Пришлось помогать, пока охотники не прознали.

Дана замерла с поднесённым к открытому рту кусочком торта.

– Ты помогал домовому из квартиры Пушкина? Вы что, общаетесь?

– А ты как думала? – фыркнул Витан. – Мы, домовые, держимся вместе. Мы – одна большая семья. Выручаем друг друга, обмениваемся новостями. Иногда ругаемся и даже дерёмся, если жилплощадь не поделили, но это уже другая история. В общем, я помог ему найти этот чайник. По всему району искали. А он оказался под диваном. Решил в прятки поиграть, жестянка окаянная.

Витан снова зевнул. Вид у него был такой, будто он с чистой совестью собирался проспать в кофейне весь день до вечера.

Дана наконец отправила в рот кусочек торта. В меру сладкий, бархатисто-шоколадный, с кислинкой от вишни и нежностью сливочного крема – он растаял на языке, погружая её в ощущение безмятежного счастья. Она прикрыла глаза и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

Ей вспомнилось, как они провели вместе несколько часов, пока готовили, а потом просто болтали в пустом зале «Мур-мур». Она не запомнила, как уснула. И тем более как оказалась в своей постели, заботливо укрытая одеялом.

– Теодор, кажется, вчера так и не лёг спать, – тихо сказала она.

– А зачем? – Витан посмотрел на неё как на неразумное дитя. Негодующе дёрнул ушами. – Вампиры почти не спят. Могут впадать в подобие летаргии в каком-нибудь каменном саркофаге на пару веков, если очень нужно, но это другое. Это всё их заковыристая природа. Он тебе не говорил?

Дана отпила душистый чай, который прекрасно сочетался с тортом.

– Он рассказывал, что ему нравится работать по ночам, когда никто не мешает. Это его время.

– Так и есть. Тяжело найти более сложное мистическое существо, чем вампир. – Домовой фыркнул, усмехаясь. – Уж я-то знаю.

– А что, если я попрошу его… – Дана смущённо замолчала, но Витан её понял.

– Что, если попросишь его научить тебя магии? – Он покачал головой. – Наш вампир не учит магии, Богдана. Он печёт пироги. И периодически пьёт кровь из пакетика с первой положительной. А вообще, ведьмы, вампиры… Вы все странные. Но если захочешь поговорить о колдовстве, лучше спроси меня.

Дана задумалась. Теодор просто не хотел её будить. Он хотел, чтобы она отдохнула. И это было так невероятно, так трогательно, что она ощутила странный ком в горле. В её жизни никогда ещё не случалось ничего подобного. Наверное, поэтому её так зацепила эта ненавязчивая вампирская опека. А он ведь просто выполняет данное тётушке слово. Витан прав. Теодор слишком сильно от неё отличался. Не стоило об этом забывать.

Она доела торт, допила чай, вымыла посуду и пошла одеваться. Натянула джинсовые шорты и чистую голубую футболку с белыми ласточками, которые несли на ленте надпись «Счастье». Повязала на талии форменный фартук цвета охры. Надела кеды. Причесалась.

– Не хочешь разобрать вещи Предславы? – как бы между прочим спросил Витан, ожидавший её у порога. – У неё много красивых украшений, полезных амулетов и просто милых мелочей. – Он зевнул, изображая безразличие. – А ещё ты надевала кардиган, который она любила. Думаю, Предслава была бы счастлива, если бы ты забрала себе что-то ещё. На память.

Дана посмотрела в зеркало на своё отражение. На миг представила себя увешанной безделушками тёти. Сердце защемило.

– Потом, – коротко ответила она, а затем вдруг призналась домовому: – Мама вчера вечером звонила.

– Ты ей что-нибудь рассказала?

– Нет, не смогла. – Дана вздохнула. – Я только упомянула, что устроилась подработать в кафе, поэтому не приеду на лето домой. Я даже не сказала им про пересдачу. И ничего про наследство. – Она вымученно вздохнула, глядя на себя в зеркале. – Я трусиха, Витан.

Домовой сердито зафыркал и взмахнул хвостом. Входная дверь приоткрылась.

– Заканчивай себя жалеть. Иди лучше вниз. Там нужна твоя помощь. А я пока немного вздремну.

Но стоило Дане спуститься в «Мур-мур», как она поняла, что уютному утру, полному самокопания и размышлений, пришёл конец.

Зал был полон посетителей. Людмила, обычно спокойная, улыбчивая и неторопливая, металась между столиками, разнося заказы. Она нервно разговаривала по телефону, прижимая трубку к уху плечом, пока расставляла чашки.

– Веселина, ну пожалуйста! – Её голос был полон отчаяния. – Нельзя же так. Утопить машину… Да, понимаю, это его родной пруд! Да, ты права, он обижен, но не настолько же! Нет, я не могу, у меня тут… аврал. Полный… Да! Хорошо, я ей позвоню, как только будет минутка.

Она сбросила звонок и, заметив Дану, лишь устало кивнула.

– Пришла? Отлично. Помоги в зале, пожалуйста, я совершенно ничего не успеваю.

Дана, чувствуя себя неуклюжей и виноватой за опоздание, заторопилась к барной стойке. Заказ за заказом, чашка за чашкой. Она ощущала себя марионеткой, которую кто-то дёргает за ниточки.

Была суббота. Посетителей прибавилось. Случайных людей заходило больше, чем завсегдатаев, любивших покой и размеренный ритм. Они были требовательными и нетерпеливыми, и это только усугубляло суету.

– Девушка, я заказывал двойной эспрессо, а не эту бурду! – визгливо-пронзительный, раздражённый голос заставил Дану вздрогнуть.

Она обернулась и увидела высокого лысеющего мужчину в мятом хлопковом костюме. Он сердито смотрел на неё, держа в руке чашку, из которой шёл пар.

– Простите. Я сейчас всё исправлю, – пробормотала она, метнувшись к кофемашине.

– Да что вы можете исправить? Вы что, первый день работаете? – Он скривился и поставил чашку на стойку так резко, что часть напитка расплескалась прямо на столешницу.

– Технически второй, – прошептала себе под нос Дана.

Она в панике искала взглядом Ярославу или Людмилу, но первая только что исчезла в кухне за заказом, а вторая маячила у дальних столиков возле окна. Общаться с недовольным клиентом пришлось один на один.

– У вас вся кондитерская какая-то странная, – продолжал бубнить он. – Ничего не могут нормально сделать, когда ни зайди. И патефон свой дурацкий почините. Невыносимо слушать.

Словно в подтверждении его слов заколдованный аппарат затрещал, запутавшись в мелодиях. Одна песня наложилась на другую так, что стало непонятно, что за какофонию звуков он пытается воспроизвести. Дана восприняла это как смущение, но клиент демонстративно поморщился и прикрыл уши ладонями.

В ту же секунду она, отвлёкшись на патефон, случайно нажала куда-то не туда, и из кофемашины вместо кофе с громким шипением повалил густой белый пар.

– Беспредел! – воскликнул посетитель. – Позовите управляющего!

Внутри у Даны всё сжалось. Она почувствовала, как по телу быстрой, неконтролируемой волной разливается жар. Только это было не похоже на испуг или обычное волнение. Это был гнев, жгучий и отчаянный, граничащий с обидой. Ведь этот человек не знал, как трудились хозяйки кофейни, помогая другим. Как она сама старалась вписаться. Она сделала глубокий вдох и принялась лихорадочно отключать пыхтящую кофемашину.

– А знаете! Ничего не нужно! Я ухожу! – прорычал мужчина, развернувшись на пятках, и направился к выходу.

– Скатертью дорога, – едва слышно процедила ему вслед Дана, которая продолжала бороться со своенравным оборудованием. – Попутного ветра в горбатую спину.

В тот же миг он споткнулся о стул, который будто вырос прямо перед ним, и полетел вперёд. Все взгляды в кафе обратились к нему.

Дана застыла. Её руки задрожали.

– Что за… – Ярослава выскочила из кухни, её взгляд метнулся к упавшему клиенту, быстро оценил обстановку, а после остановился на Дане и пыхтящей кофемашине. – Шум.

На ходу ведьма-бариста выключила взбунтовавшийся прибор, обогнула замершую девушку и метнулась к мужчине, помогая ему подняться. Она извинялась и спрашивала, не ушибся ли он, попутно ощупывая его руку, на которую он приземлился. И будто вместе с извинениями произнесла ещё несколько фраз, которые Дана не разобрала, потому что клиент снова возмущённо заголосил.

Подоспела Людмила. Её прекрасная улыбка, неземное обаяние и выдающаяся фигура помогли сгладить назревающий скандал. Клиент немного успокоился. К счастью, он остался цел и невредим. Но когда он выходил из кофейни, обещая, что больше ноги его здесь не будет, Дана пристыженно отвернулась.

Это была её вина. Она сделала это. Впервые использовала свою силу, но не для того, чтобы помочь, а для того, чтобы в сердцах навредить. Недопустимая и крайне позорная промашка.

– Дар – это не игрушка, – прозвучало за плечом тихое, но строгое наставление.

Дана вздрогнула и обернулась. Рядом с ней стояла Ярослава. На её лице не было ни ухмылки, ни открытого осуждения. Она просто смотрела на Дану, прищурившись.

– Тебе нужно быть осторожнее, – терпеливо сказала она. – Ты не знаешь, на что способна. Я успела снять с него проклятие, пока не стало хуже.

– П-проклятие? – Губы у Даны задрожали.

– Я не скажу Людмиле. Обещаю. – Ярослава бросила короткий взгляд на старшую ведьму, которой было совершенно не до них. – Понятно, что это лишь случайность. Но если подобное повторится, им придётся принять меры. Прости. Пожалуйста, будь внимательна к своим ощущениям и словам. Слово…

– …Сильней стрел и мечей. – Дана коротко кивнула. – Спасибо тебе.

Она была искренне благодарна Ярославе, что та не стала её ругать, но страх не отпускал. Какие именно «меры» имелись в виду, ей даже не хотелось спрашивать. Она вдруг почувствовала себя глупым ребёнком, которому дали в руки гранату и велели не дёргать за красивое колечко, ничего толком не объяснив.

Стоило больших усилий отложить в сторону переживания и вновь включиться в работу. Но начавшийся кувырком день и не думал налаживаться.

Спустя час в «Мур-мур» заявилась шумная группа китайских туристов. Все хотели прохладительные напитки и фирменные сладкие пироги с вишней.

– Чистых стаканов нет, – шепнула ей Ярослава, которая не присела с самого утра. – Какой-то дурдом сегодня. Не принесёшь коробку из подсобки? Она прямо на шкафу слева у входа.

– Да, конечно.

Высокие стаканы стояли на верхней полке в закрытом ящике с надписью «Высокие стаканы»… даже встав на цыпочки, Дана не дотянулась. Стоило поискать стремянку, которая должна была храниться здесь же, или хотя бы принести табурет, но она замешкалась.

Ей вдруг вспомнились слова Людмилы о том, что к своей силе нужно относиться как к собственной руке и действовать без долгих размышлений. Что невербальная магия есть не что иное, как проявление её желаний. Того посетителя она случайно прокляла, в сердцах пожелав ему зла. Но не могла же её сила быть только источником разрушений и тревог? Она могла сотворить и что-то хорошее. Починить, исцелить. Поднять или удержать от падения. Вероятно, она могла бы и ящик со стаканами снять с полки так, будто и вправду действует собственными руками?

Дана сосредоточилась. Мгновенно забыв про стремянку, она во что бы то ни стало решила использовать свою силу. Хотя бы чтобы доказать самой себе, что она небезнадёжна. И что тётя в ней не ошиблась.

Она медленно подняла руки и потянулась к коробке, представила себе её объём и вес, как тянет её на себя и медленно опускает на пол. Дана сосредоточилась. Она вообразила, как коробка со стаканами медленно спускается к ней. Но магия не послушалась. Вернее, всё случилось совершенно не так, как хотела Дана.

Вместо того чтобы опуститься, коробка зашаталась. А вместе с ней опасно затрясся и весь стеллаж с посудой. Задребезжало и зазвенело всё. Быстрее, чем она сообразила, что не знает, как это остановить.

Дана запаниковала. Она попыталась прекратить и просто резко опустила руки.

И её дикая, неприрученная магия мгновенно вышла из-под контроля. Коробка сорвалась с полки и полетела вниз. Стаканы со звоном разбились, и Дана, вскрикнув, едва успела отскочить.

По подсобке прокатилась волна необузданного, мелкого хаоса. С полок попадали консервные банки и пачки с чаем и кофе. Чёрным вихрем взлетели в воздух чаинки из разорвавшегося пакета. Свет замигал. Зашатались соседние стеллажи, дребезжа посудой. И Дана закрыла голову руками, готовясь к худшему.

– Что здесь происходит? – раздался удивлённый женский голос. – Ты решила перестановку сделать? Милая, сейчас не лучшее время для этого!

В дверях возникла Людмила. Она вскинула руки и схватила её за запястья.

– Не волнуйся, – велела Люда. Её голос был ровным и не допускающим возражений. – Закрой глаза. Ты в зимнем лесу. Всё застыло вокруг. Замерло. Ничто не движется. Снег лежит тяжёлыми сугробами. Деревья скованы инеем. Нет ни ветерка, ни шороха. Воздух прозрачен и чист. Ты дышишь ровно и глубоко. Ты спокойна… Теперь открой глаза. Только медленно.

Дана послушалась. Её бешено стучащее сердце успокоилось, а с ним усмирился и хаос, перестали дрожать полки, и даже чаинки опустились на пол так медленно, будто это были падающие листья в осеннем лесу.

– Ну и дела, – вздохнула Людмила.

В её глазах не было злости, только усталость и разочарование. От этого Дане стало жутко не по себе. Захотелось втянуть голову в плечи, а ещё лучше где-нибудь спрятаться.

Она отступила к стене и медленно сползла по ней без сил, наблюдая за тем, как Люда открывает упавшую коробку и заглядывает внутрь, а затем снова глубоко и устало вздыхает.

– Прости, – шепнула Дана. – Я не хотела. Их можно… починить волшебством?

Людмила покачала головой.

– Тут всё вдребезги. Только выбросить. – Она осмотрелась. – Но кое-что исправить можно.

Она провела рукой над упавшими консервными банками и пачками с кофе и чаем, и те медленно возвратились на свои места.

– Прости, – сдавленно повторила Дана.

– Ничего. – Людмила выбрала ящик с другими стаканами, стоявший пониже. – Я ожидала чего-то подобного. Просто не сегодня. – Она улыбнулась. – Откроешь мне дверь?

– Да, конечно. – Дана вскочила на ноги. – Я тут приберусь.

– Договорились.

Люда вышла, а Дана прижала руку ко лбу и с тихой досадой застонала сквозь стиснутые зубы.

Она почувствовала себя не просто глупой, а жалкой. Неспособной справиться даже с самой элементарной задачей. Без посторонней помощи освоить дар никак не удавалось. И то, что для неё обернулось катастрофой, для Людмилы было всего лишь пустяком.

Хотелось побежать наверх, упасть на кровать и расплакаться. Нет. Разбудить Витана, пожаловаться ему, а потом уже расплакаться.

Но домовой отсыпался после собственной трудной ночки, а ей предстояло прибрать за собой бардак и вернуться к работе. Этот день обещал стать бесконечным.

Когда на часах наконец пробило девять вечера, последний клиент из числа постоянных сверхъестественных посетителей, кряхтя, поднялся со стула и вышел. Дверь за ним тихонько звякнула колокольчиком. Дана облегчённо вздохнула и присела на один из стульев. Ярослава уже ушла домой, оставив на двух других ведьм лишь мелкие хлопоты.

Ноги гудели, а в голове шумело от переживаний. Она всё ещё думала о своей неудаче со стаканами и мысленно ругала себя за случайное проклятие.

– Дана, ты как? – раздался утомлённый голос Людмилы.

Она стояла у двери, накинув на плечи лёгкий кардиган. Её прекрасное лицо, обычно сияющее, сейчас выглядело очень уставшим, словно на неё обрушилось не одно, а сразу сотня испытаний. Ямочек на круглых щёчках как не бывало.

– Ты уже уходишь? – удивилась Дана.

– Уезжаю, – вздохнула Люда. – Надо помочь Веселине. Она мне сегодня звонила по меньшей мере раз десять. У неё там… Ну, ты слышала.

– Всё так плохо? – Дана встала проводить Людмилу. – Теодор мне вчера рассказал про водяного и пруд. Он утопил чью-то машину, да?

– Утопил. К счастью, пустую, – кивнула рыжая ведьма. – И сбежал. Прячется в окрестных лесах, контактировать ни с кем не хочет. Он старенький и очень обижен. Мне его так жаль, просто сердце кровью обливается. Сколько ему приходится пережить. Веселина говорит, что его пруд хотят осушить и построить там коттеджный посёлок.

Из кухни возник Теодор, будто услышал, как Дана назвала его имя (возможно, так и было). Он выглядел так же безупречно, как всегда, словно этот хаотичный день вовсе его не коснулся.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросил он, обращаясь к Людмиле.

– Ох, Тео. – Люда на секунду задумалась. Закинула на плечо сумку. – Вряд ли. За водяным лучше отправляться ведьмам. Попробуем его вдвоём уговорить перебраться в другой водоём, подальше от большого города. Веселина через знакомых уже подыскала хорошее местечко. Но надо поспешить, пока не подключились охотники.

– В таком случае поезжай. – Теодор ободряюще улыбнулся. – Завтра обратно не спешите. Отдохните. Я за всем пригляжу в ваше отсутствие. Если что, сам выйду в зал. Успехов вам. Надеюсь, всё получится легко.

Людмила бросила на Дану быстрый оценивающий взгляд и кивнула, но не сказала ничего ни про её неудачу, ни про обучение. Не говоря уже о том, чтобы позвать горе-ведьму с собой.

– Хорошо. Спасибо, Тео. Тогда я пойду. Не сидите допоздна. И не забудьте закрыть дверь на все замки.

Она подмигнула на прощание и вышла из кафе, а Дана почувствовала, что осталась наедине со своими страхами. Она проводила взглядом Теодора, который подошёл к двери, запер её и повесил табличку «Закрыто». Он был таким спокойным и уверенным в себе.

Дана в очередной раз вспомнила, как Руслан говорил о том, что магия коварна. Как Ярослава твердила, что это огромная ответственность. Теперь в подтверждение тому Веселина с Людмилой отправились искать несчастного водяного. А она сама едва справлялась с простыми задачами, не говоря уже о сегодняшних досадных промахах. Это было так далеко от её прежнего, привычного мира. Будто всё вдруг перевернулось с ног на голову без предупреждений.

– Не хочешь поговорить? – мягко спросил Теодор, направляясь к ней. – Или можем просто выпить чаю и съесть что-нибудь вкусное?

Дана молча покачала головой.

Внутри всё дрожало от напряжения. Ей хотелось лишь забраться под одеяло и уснуть, чтобы этот день поскорее закончился. А с ним исчезли и мысли о том, что тётин дар – это на самом деле непосильная ноша. И что, возможно, Ярослава права: жизнь ведьмы для неё не подходит.