Глава 16

Солнце стояло высоко в небе, когда машина Теодора наконец выбралась из удушливых объятий каменных джунглей. Позади остался гулкий рёв многополосного шоссе, плотные потоки машин и тяжёлый пыльный воздух столицы. Всё это растворилось в зеркале заднего вида, уступая место совершенно иному миру. На смену бетонным коробкам и асфальту пришла сочная безмятежная зелень, разбавленная яркими вспышками летних цветов.

Дана не удивилась ни тому, что современный вампир водил автомобиль, ни самой марке машины. Будучи немцем наполовину, Теодор отдал предпочтение баварскому автопрому. Его тёмно-синий седан цветом напоминал безлунную ночь. Теодор управлялся с машиной так же ловко и непринуждённо, как и пёк свои сладкие шедевры. Дана оценила это ещё в плотном городском потоке. Стоило им выехать за МКАД и свернуть на более тихую дорогу, седан заскользил легче и быстрее. Навигатор вёл их по названному Лесей адресу в сторону частных коттеджных посёлков и дачных кооперативов.

Теодор опустил окна, и в салон ворвался живой воздух. Запахло скошенной травой, влажной землёй и тёплым деревом. Дана глубоко вдохнула, позволяя этому аромату наполнить лёгкие и немного унять тревогу. Контраст показался ей разительным. Всего час назад она стояла в маленьком уютном кафе, а сейчас неслась по трассе, ведущей в логово ведьмы.

Дана втянула носом свежий воздух и усмехнулась собственным мыслям. Её отчего-то вдруг развеселила их разношёрстная компания: рядом сидела испуганная до полусмерти кикимора, которая то и дело причитала вполголоса, на переднем сиденье – домовой в обличии кота, а за рулём – вампир, который выглядел как самый обычный человек в тёмных очках. Дана украдкой взглянула на Теодора в отражении зеркала заднего вида. Заметила складку промеж бровями и сжатые в линию губы. Вряд ли он всецело одобрял их внезапную поездку, но хорошо хоть отговаривать не стал.

Витан, казалось, задремал. Он сидел, опустив веки, и настороженно шевелил большими ушами, будто локаторами, которыми слышал недоступные Дане звуки.

– Помедленнее, Теодор. – Домовой, не открывая глаз, понюхал воздух. – Здесь какой-то странный дух. Мне это не нравится. Чувствую статику, будто кто-то неосторожно разлил вокруг чары.

Вампир, не отрывая взгляда от дороги, коротко хмыкнул.

– Это просто липы цветут, Витан. У тебя от безвылазной жизни в черте города нюх притупился.

– Липа так не воняет. – Кот недовольно фыркнул. – Это старая, затхлая магия. Защитная завеса, Теодор, я точно говорю. Будто из бабушкиного сундука.

– Может, ты просто отвык от деревенской магии? – Теодор на мгновение повернул голову, посмотрев на домового. Его вишнёвые глаза насмешливо блеснули красным, когда он чуть приспустил очки на кончик носа. – Мы ведь так давно не выбирались из центра. Говорю тебе, это просто липа. Перестань себя накручивать. Мы проедем, и всё будет хорошо. До «Цветика» ещё очень далеко, чтобы баба Зина тут расставляла свои колдовские ловушки.

– Это может быть любая другая ведьма. Или колдун, – не унимаясь, ворчал Витан. – Откуда нам знать, кто в этих посёлках живёт?

– Не говори глупостей. – Вампир снова насмешливо покосился на домового, а потом поймал в отражении зеркала заднего вида любопытный взгляд Даны, которая с удовольствием слушала их пикировку, и подмигнул ей.

– Не нравится мне это. Колдовская аура, как она есть. Сильная. – Витан вдруг повернулся к Теодору и принялся обнюхивать его рукав. – Уж не от тебя ли разит?

Теодор издал долгий измученный вздох и покачал головой.

– Перестань, Витан. Я давно не колдовал, ты же знаешь. Это липы. А ты просто выдохся. Нужно выезжать на природу почаще. Тогда не будешь дёргаться от каждого непривычного запаха. Вот и всё.

Витан замолчал. Он бы надулся, если бы мог.

Дана повернулась к Лесе. Та притихла, но по-прежнему дрожала, как осиновый лист, несмотря на зной.

– Ты как? – участливо спросила Дана.

Кикимора, непривычная к жалости, дёрнулась, словно её ударили.

– Я… я… нормально, – сбивчиво пробормотала она. – Но мне до чёртиков страшно. Она уже наверняка вернулась домой и ждёт меня в гневе. Я прям чувствую. Она убьёт меня, когда узнает.

Рука Леси потянулась к шее. Она тяжело сглотнула, коснувшись тоненьких ключиц.

– Она никого не убьёт, – не допуская возражений, отрезал Теодор. – Ты сама сказала, что твоя баба Зина уехала в гости. Вряд ли она вернулась так скоро. Мы заберём твою куколку и отчалим до её приезда. Всё будет хорошо. Не переживай.

Он говорил спокойно, но Дана чувствовала напряжение в каждом его слове. Она погладила Лесю по руке.

– Не волнуйся, – прошептала Дана. – Мы с тобой.

Кикимора робко улыбнулась в ответ.

– Я никогда не думала, что буду так рада, что меня жалеет ведьма. – Леся шмыгнула носом. – Но вы… вы все совсем другие. И ты нисколько на бабу Зину не похожа. Я это сразу поняла, как увидела тебя в кафе. Ты хорошая ведьма.

Дана ответила тёплой улыбкой. Это было самое большое и важное признание, которое она получила за всё время в «Мур-мур». От этого дыхание приятно перехватило. Она оглядела салон, и её сердце сжалось от странного, тёплого чувства. Рядом с ней сидела маленькая, хрупкая Леся. На переднем сиденье Витан – сплошное воплощение недовольства, и Теодор – невозмутимый, будто ничего необычного не происходило. Как ни удивительно, но Дане больше не было страшно. Её прежние волнения – из-за университета, колдовского наследства, неопределённого будущего, охотников – все они казались такими далёкими и неважными. Сейчас она почувствовала себя по-настоящему живой.

Машина свернула на просёлочную дорогу, с которой начинался ещё один дачный посёлок. Старые деревенские домики здесь не походили на современные коттеджи. Каждый из них был уникален, как и их хозяева. Одни с резными наличниками и пёстрыми занавесками, другие неказистые, с покосившимися крышами. И никаких высоченных сплошных заборов, словно людям тут нечего скрывать друг от друга. У кого-то даже гуляли куры в палисаднике. Воздух наполнился сладким запахом жасмина. Асфальт сменился гравийкой, и автомобиль, мягко шурша колёсами, поехал ещё медленнее.

– Наш дачный кооператив называется «Цветик», – напомнила Леся, указывая куда-то в сторону. – Баба Зина живёт в самом конце, где начинается овраг.

– Хорошо, что не кладбище, – заметил вслух Теодор.

Сердце в груди у Даны вдруг снова пустилось в галоп.

– Она ведь просто так не отдаст куколку, – пробормотала она.

– Не отдаст, – согласился вампир. – Но мы будем следовать нашему плану. А если всё пойдёт наперекосяк, я попытаюсь её заговорить. Знаешь, у вампиров есть такой дар. Мы способны внушать людям определённые мысли и чувства. Умеем даже манипулировать их настроением.

– Ты же упорно игнорируешь свои вампирские таланты? – лениво протянул Витан.

– Возможно, придётся сделать исключение.

– На доме могут быть охранные чары от всякого рода нечисти, поэтому нужно быть начеку. – Витан обернулся к Дане: – Некоторое колдовство не пропускает даже чужих домовых, не говоря уже о вампирах. Возможно, мы не сможем тебе помочь внутри дома. Будь предельно осторожна.

– Поняла. – Она кивнула, но от слов Витана по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Придерживаемся плана.

Они миновали пару переулков, когда Леся вдруг жалобно застонала:

– Ой-ой! Она дома. Я её отсюда чувствую. – Кикимора спрятала лицо в ладонях.

– Не бойся. – Дана коснулась её плеча. – Мы рядом. Тео, высади нас тут, пожалуйста. Обойдём вокруг. А вы с Витаном дальше сами.

Вампир снова глянул на неё в зеркало.

– Готова?

– Абсолютно. – Она почти не врала.

От волнения заныло в животе.

Машина Теодора притормозила в двух домах от жилища ведьмы.

Дачный кооператив «Цветик» полностью оправдывал своё название. Июльский зной плавил воздух, который был наполнен ароматом лилий, жасмина и пионов. Промеж клумбами деловито сновали пчёлы. В маленьких палисадниках перед каждым домом цвели душистые розы, золотистые бархатцы и разноцветные люпины. Даже самые старые, неказистые домишки были будто вплетены в этот весёлый и пёстрый ковёр.

И только жилище бабы Зины выбивалось из общей картины. Сад одичал. Плети вьюна обвивали забор, намертво вцепившись в его прогнившие доски. Сам же домик выглядел жалко. Выкрашенный облупившейся жёлтой краской, он смутно напоминал избушку на курьих ножках, только без куриных лап. Потрёпанная, с кривым забором, она казалась чужой среди прочих милых домиков. Это место хотелось обойти стороной. Но именно туда требовалось попасть.

Леся и Дана вышли из машины и, прошмыгнув за кустами разросшегося шиповника, скрылись в соседнем дворе. Вампир же проехал дальше и остановился у той калитки, где за дряхлой оградой зеленел одичавший сад.

Сквозь кусты Дана увидела, как Теодор неторопливо вышел из машины и нарочито громко хлопнул дверью.

Спустя минуту на крыльце, как и ожидалось, объявилась старуха. Сухонькая, с крючковатым носом, в цветастом байковом халате. Её можно было принять как за Бабу-ягу из сказки, так и за простую дачницу, но на её лице было написано столько злобы и надменности, что у Даны перехватило дыхание. Вне всяких сомнений, это была Зинаида. Та самая ведьма, которая мучила Лесю.

Девушки спрятались за густыми кустами, чтобы никто не смог их разглядеть. Из укрытия Дана видела и слышала всё.

Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук грохочет на весь посёлок.

– Это она. – Леся едва слышно заскулила.

– Не смотри на неё, – прошептала Дана. – Просто не смотри.

Она тронула кикимору за плечо и вгляделась в происходящее. Теодор, словно опытный дипломат, демонстративно одёрнул манжеты своей безупречной белой рубашки. Его выглаженные чёрные брюки, начищенные ботинки, идеально зачёсанные волосы и дорогая машина резко контрастировали с окружающей обстановкой и самой ведьмой. Последним штрихом Теодор поправил свои тёмные очки и с обворожительной улыбкой направился к Зинаиде.

Ведьма всё это время сверлила гостя пристальным взглядом, не сходя с крыльца. Наверняка она сразу поняла, кто заявился к ней.

– Чем обязана? – Скрипучий голос бабы Зины выдавал нетерпеливое раздражение.

– Доброго дня, сударыня. – Теодор остановился на полпути, учтиво склонив голову.

В маленьких злобных глазках старухи вспыхнула искорка недоброго интереса.

– Заблудился, что ли? – хрипло спросила она. – Гробов в аренду не сдаю. Кормиться на моей земле тем более не позволю. Мне и самой тут тесно.

Ведьма кисло поморщилась.

– Ничего подобного не понадобится. – Теодор улыбнулся шире, так обезоруживающе, что даже Дана, наблюдающая за ними сквозь густые кусты, почувствовала, как её собственное напряжение чуть-чуть ослабло. – Я совсем не по этому вопросу. Меня зовут Леонард, и я… как бы сказать… коллекционер.

– Коллекционер чего? – Зинаида нахмурилась и скрестила на груди руки. – Статуэток? Марок? Дохлых бабочек? – Она хмыкнула. – Костей?

В её голосе прозвучала ядовитая насмешка, но вампир не обратил на это внимания.

– Как бы это помягче выразиться, милейшая. Я коллекционирую. – Он шагнул ближе и понизил голос: – Существ. Редких. Очень редких. Таких, которых уже почти не осталось в этом мире. И которых мало кто может обуздать, если не знает, как именно.

Глаза Зинаиды загорелись. Она подалась вперёд и недоверчиво принюхалась.

– И что ты здесь забыл? У меня тебе делать нечего. Никаких «редких существ» тут не водится.

– Как же. – Теодор смущённо улыбнулся и поправил очки красивым, прямо-таки кинематографичным жестом. Залюбовавшись, Дана часто заморгала. – Мне сказали, что здесь живёт непростая ведьма, которая способна на такое, что не каждой колдунье вообще по зубам. Да и не любая решится. Говорили, что её мастерство настолько велико, что она может… привязать к себе даже самых своенравных созданий. Неужто я приехал не по адресу? Ты скажи, сударыня, если меня обманули.

На лице Зинаиды расплылась самодовольная улыбка. Злобное недоверие сменилось очевидным высокомерием, когда она вздёрнула крючковатый нос и уклончиво ответила:

– Ну может быть. Но у меня нет ничего, что бы тебя заинтересовало.

– Боюсь, тут дело куда более деликатное. – Теодор сложил ладони «домиком» и заговорил сладким, как патока, голосом: – Не так давно я приобрёл домового. Очень старого. И очень своенравного. Его прежняя хозяйка умерла, а от новой он сбежал. Его поймали и предложили мне. Но проблема моя в том, что этот домовой никак не желает привязываться ни ко мне, ни к моей квартире. И я готов заплатить за то, чтобы его надёжно закрепили за мной. Очень хорошо заплатить. Больше, чем кто-либо когда-либо платил за что-то подобное.

Зинаида вскинула бровь.

– Завести домового вздумалось? – Она понимающе покачала головой. – Чтоб был под рукой неболтливый, надёжный слуга.

– У богатых свои причуды, – невозмутимо ответил Теодор.

Ведьма окинула взглядом дорогую машину и безупречный наряд гостя. В её глазах мелькнула жадность.

– Что ж, в таком случае, милок, может, присядешь? – Она указала рукой на рассохшуюся скамейку. – Расскажи-ка, что за домового ты прикупил? Авось чем и помогу.

– Так зачем разговоры разговаривать, – Теодор сделал паузу, – если можно показать.

Он жестом пригласил старуху подойти к машине.

Зинаида не торопилась уходить с защищённого крыльца. В ответ на её сомнения вампир тихо засмеялся.

– Сударыня, без обид, но я предпочитаю аперитивы не старше восьмидесятого года. Опять же, у богатых свои причуды. – Теодор загадочно улыбнулся, а потом добавил: – Я готов предложить триста тысяч. Наличными. Сегодня. Если ты справишься до заката.

Зинаида поперхнулась воздухом. Она посмотрела на вампира как на сумасшедшего.

– Это что за домовой такой? – прохрипела ведьма, вытаращившись на гостя.

– Очень редкий. И страшно капризный. – Теодор кивнул на машину. – Взгляни. Думаю, ты сама оценишь.

Возможно, роль сыграла жадность или же простое любопытство вкупе с очевидной жестокостью к более слабым магическим созданиям, но Зинаида всё-таки сошла с крыльца и направилась посмотреть, кого именно привёз её эксцентричный гость.

Едва ноги колдуньи ступили со скрипучих ступеней на гравийную дорожку, Дана, помня указания Витана, шепнула Лесе:

– Пошли. Это наш шанс.

Согнувшись в три погибели, они обошли дом.

Вместе с Лесей пробрались вдоль соседских кустов и прошмыгнули через недостроенный забор (тот самый, из-за которого началась ссора) в огород ведьмы между оврагом и её избушкой. На первый взгляд, грядки были самыми обычными: картошка, морковка, лук, кабачки и травы, – но воздух здесь неуловимо отличался. Несмотря на открытое пространство, он казался тяжёлым, душным, пах сыростью и затхлой землёй, как в погребе.

– Нам туда, – прошептала Леся, увлекая Дану между грядками к покосившейся дверце в кирпичную пристройку у задней стены дома. – Это котельная. Через неё можно попасть в кухню. У меня есть ключ. Секунду.

Леся порылась в своём полинявшем рюкзачке и отыскала колечко с ключами.

– Вот. – Она очень осторожно открыла дверь, стараясь не шуметь. – Идём. Только тихо. У бабы Зины слух, как у сторожевой собаки.

Очутившись в котельной, Дана моментально поняла, почему Леся так отчаянно просила о помощи. От представшего перед ней зрелища сердце юной ведьмы сжалось.

В котельной царил полный беспорядок. Вокруг старого чугунного газового котла, который в летнее время оставался выключенным, горами громоздился хлам: старые вёдра, пустые пыльные банки, ржавые садовые инструменты и целые веники засушенных трав, развешанные по стенам и затянутые серой паутиной. В помещении пахло отсыревшим тряпьём и безысходностью. Это чувство затопило Дану так стремительно, что она пошатнулась и не сразу заметила в углу, между стеной и древним шкафом, узенький комковатый тюфяк, прикрытый тонким шерстяным одеялом. Оно было изъедено молью настолько, что становилось ясно: в неравных сражениях за этот клочок материи моль побеждала.

– Ты что, живёшь тут? – прошептала Дана, не веря своим глазам.

Леся смущённо повела плечом.

– Баба Зина всегда говорит, что мне большего и не надо. Я же не человек. А твой домовой разве не так живёт?

– Нет. И вернее сказать, что это не он мой домовой, а я его ведьма.

Дана почувствовала закипающий гнев. Никто не смел удерживать живое существо силой в подобных условиях и тем более превращать в бесправного раба.

Она бы обняла Лесю и сказала ей, что всё будет хорошо, но времени не было. Теодор не сможет пудрить Зинаиде мозги вечно.

– Идём скорее, заберём твою куколку.

Кикимора кивнула и повела Дану дальше в дом.

Они очутились на кухне. Старая советская мебель сочеталась здесь с деревенским бытом и ведьмовской атмосферой. Почерневшая от нагара чугунная посуда, полинявшая клеёнка на столе у окна, банки с заготовками на полках и разнотравье сушёных веников под потолком, среди которых выделялась бельевая верёвка с прищепками на ней. На старой плите в большой кастрюле тушилась капуста. Её душный запах перебивал всё.

– Ты уверена, что куколка здесь? – тихо спросила Дана, оглядываясь по сторонам.

– Нет, – Леся помотала головой. – Но я её чувствую. Она где-то рядом. В доме.

Дана схватила кикимору за руку и округлила глаза.

– Ты же сказала, что знаешь, где она. – Девушка почувствовала, как сердце проваливается в пятки.

– Я… я просто очень испугалась, – виновато прошептала Леся и шмыгнула носом. – Я подумала, если вы поймёте, что я не знаю точно, где моя куколка, то вы мне не поможете. Прости, что соврала. Пожалуйста, не уходи. – Она вцепилась в руку Даны. – Баба Зина ведь меня правда убьёт, если пронюхает, что я ездила к вам.

Дана, не говоря ни слова, кивнула. Конечно, Леся их обманула, но осуждать её было сложно. В мире, где тебе никто не верит, ты делаешь всё, чтобы получить хоть какую-нибудь поддержку.

– Ладно, давай попробуем поискать. Ты можешь почувствовать хотя бы примерно?

Кикимора просияла.

– Думаю, да. Нам туда. – Леся потянула Дану в следующую комнату. – Я дальше кухни обычно не хожу, а тут уже каждый сантиметр обыскала. Уверена, баба Зина держит её где-то возле себя.

Они очутились в спальне, такой же захламлённой и дурно пахнущей, как и кухня. Старая кровать стояла у стены на фоне цветастого ковра. В дореволюционном серванте громоздились сервизы. Рядом с ним стоял телевизор конца девяностых, а в углу – скрипучий шкаф. Полки книжных шкафов ломились от книг и старых журналов. Здесь же, в самом тёмном углу, возвышалось видавшее виды пианино.

Леся замерла, прислушиваясь к ощущениям.

– Она где-то рядом. Я чувствую. Но из-за колдовства не могу понять, где именно.

Дана медленно обвела взглядом комнату. Отчаяние больно укололо под рёбра. Его усугубили голоса: Теодор и Зинаида спорили о чём-то в саду прямо под раскрытым окном. Времени на долгие поиски не оставалось. Она должна найти куколку быстро и без лишнего шума.

Взгляд упал на пианино, высокое и тяжёлое, заваленное сверху газетами и книгами. Такое, что щуплой Лесе не хватило бы роста, чтобы вытереть с него пыль.

– Помоги-ка, – позвала её Дана.

Вместе они сняли всё с верхней крышки инструмента и осторожно открыли её. Дана привстала на цыпочки и заглянула внутрь.

Но там было пусто. Только пыль и паутина.

– Ну что? – с надеждой шепнула Леся.

Спор на улице сделался громче. Теперь Дана отчётливо разобрала слова: Зинаида уговаривала Теодора продать домового за бесценок, уверяя, что он не стоит ни усилий, ни денег вообще. Вампир упрямо гнул свою линию и даже увеличил сумму, чтобы потянуть время.

Дана закусила губу.

– Ну, – прошептала она, разочарованно закрывая крышку пианино. – Где же ты. Найдись поскорее. Прошу тебя.

Она попятилась, лихорадочно оглядываясь вокруг в поисках подсказки.

И споткнулась о прикрытую крышкой пустую ночную вазу, которая прямо-таки подкараулила её.

Эмалированная посудина зазвенела.

Дана шарахнулась в сторону, мысленно ругая себя за фатальную неуклюжесть. Пытаясь удержать равновесие, вытянула руку, опёрлась о стену возле пианино и продырявила ладонью обои в цветочек, за которыми ничего не было.

Вернее, была полость, прикрытая тонкой, как вафелька, фанеркой. А там, в пыли и трухе, лежала крохотная куколка размером не больше детской ладошки. Трогательная, печальная игрушка, сделанная из веточек и разноцветных ниток. Её соломенные волосики смешно топорщились в стороны. Совсем как у Леси.

– Моя куколка… – не веря своим глазам, выдохнула кикимора.

Пальцы Даны сомкнулись на предмете. Она медленно извлекла на свет заколдованную игрушку. Та была тёплой, словно живая. Девушка на миг прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям, которые вскипели в её душе. Что-то внутри отзывалось на колдовство. Нечто такое, отчего ей вдруг сделалось легко и радостно.

– Что здесь происходит?! – Вопль ведьмы превратил минуту счастья в бесконечно долгий миг чистейшего ужаса.

Дана прижала Лесину куколку к себе в тот момент, когда побагровевшая от ярости Зинаида ворвалась в комнату. От её крика задребезжали стёкла в окнах.

– Ты! – Ведьма уставилась на кикимору. Её взгляд метнулась на застывшую Дану: – А ты кто такая? – В её широко распахнутых глазах красной сетью вздулись мелкие сосуды. – А ну прочь пошла из моего дома!

Тут старуха заметила куколку в руках Даны.

– Отдай! – завопила баба Зина. – Она моя!

Она бросилась к незваной гостье, но та отшатнулась.

– А ну не сметь ко мне прикасаться, – отчеканила Дана, чувствуя, как испуг сменяется возмущением. – Я ухожу. И забираю Лесю.

– Нахалка! Ты вообще кто такая? – зашипела ведьма, глядя на Дану. – Да я тебя в порошок сотру! А ну отдай мою кикимору, соплячка!

Девушка задрала подбородок и смерила брызжущую слюной старуху ледяным взглядом.

– Я ведьма из Арбатского шабаша, – с гордостью ответила Дана. – Преемница Предславы Сорокиной. Теперь я отвечаю за неё, – она кивнула на Лесю.

Зинаида усмехнулась. Её лицо перекосилось в злобной гримасе.

– Ведьма? Какая ведьма? Ты что, думаешь, я не вижу, что ты просто наглая девчонка? Выскочка…

– Тихо. – Дана посмотрела Зинаиде прямо в глаза. Внутри всё дрожало от негодования и волнения, но её голос звучал твёрдо. – Мы знаем, что ты тут творишь. И я не позволю мучить Лесю и дальше. Или других.

Зинаида рассмеялась зло и хрипло.

– Ты, вероятно, запуталась, милочка. Думаешь, я тебя испугаюсь?

– Меня? Нет. – Дана покачала головой. – И я вовсе не запуталась. Я – Дева главного шабаша в столице. А ещё я одна из руководителей Общества защиты чудовищ. Слышала о таком? Знаешь, что мы своих в беде не бросаем?

Старуха встала в дверном проёме и скрестила руки на груди.

– Хамка! Угрожаешь? Мне?!

– Угрожать – работа охотников. Всего один мой звонок, и Орден будет у тебя. Поэтому на твоём месте, Зинаида, я бы хорошо подумала над тем, что сказать дальше.

– Ты меня Ордену не сдашь. – Ведьма фыркнула, но её глаза забегали. – Ты лжёшь. Ведьмы не сдают своих.

– Своих – не сдают, но не тех, кто переступил черту.

– Я? Я ничего не сделала. А эта неблагодарная коза жила у меня, как у Христа за пазухой, – она ткнула скрюченным пальцем в сторону Леси.

Кикимора инстинктивно спряталась за Дану.

– Я тебя предупредила. Не отпустишь нас по-хорошему, отвечать будешь перед шабашем и охотниками. – Дана кивнула в сторону открытого окна. – Но сначала объяснишь моему вампиру, что со мной случилось.

Зинаида вздрогнула. Её лицо, перекошенное от ярости, на мгновение застыло.

– Ссориться я не хочу и почтенный возраст уважаю. – Дана сделала шаг вперёд. – Но Лесю я забираю. И ты её больше не тронешь. Ты поняла меня? Предупреждаю один раз, от имени Общества. А если снова услышу, что ты нарушаешь покой людей или нечисти, пеняй на себя. Орден с тобой миндальничать не станет, Зинаида.

Ведьма не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на Дану как на привидение. Словно не могла поверить, что какая-то девчонка, которую она видит впервые в жизни, может так с ней разговаривать.

– И ещё одно. – Дана взяла Лесю за руку и повела к выходу. – Я буду присматривать за тобой. За твоим домом. За всем, что ты творишь. Очень внимательно. Обещаю.

Кровь схлынула с морщинистых щёк. Тёмная бородавка на носу теперь выделялась на бледной коже особенно ярко. Поджатые губы старухи задрожали.

– Уходите, – прохрипела Зинаида, отступая на шаг. – Убирайтесь. Я всё поняла.

Дана вывела Лесю в сад, где у порога их ожидали Теодор и Витан. У последнего шерсть встала дыбом. Оба такие напряжённые, что становилось ясно: случись что с Даной, Зинаиде просто так не уйти.

– И чтобы я вас больше тут не видела, – запоздало прозвучало им вслед.

Баба Зина злобно хлопнула дверью.

Первой в машину юркнула Леся. Она забралась на заднее сиденье, словно хотела поскорее спрятаться и уехать. Дана села рядом и молча отдала ей куколку, которую кикимора с облегчением прижала к себе. Так, словно сомневалась, что молодая ведьма не приберёт её к рукам сразу после старой хозяйки.

– Ну дела, – протянул Витан с переднего сиденья, когда Теодор закрыл за ним дверь и занял место водителя. – Всякое думалось, но чтоб такое.

Он выразительно замолчал.

Автомобиль тронулся, шурша гравием.

– Вы всё слышали? – осторожно спросила Дана.

– До последнего словечка. – Кот одарил её довольным взглядом. – По правде сказать, у этой ведьмы и защиты толком-то не было. Мы бы и в дом войти смогли, но ты сама прекрасно управилась.

– Да? Ну спасибо и на том. – Дана засмеялась, чувствуя то громадное облегчение, которое наступает сразу после очень волнительного мероприятия и граничит с полуобморочной усталостью.

– Я в тебе не сомневался. – Теодор сдержанно улыбнулся, глянув на Дану в зеркало заднего вида.

Память услужливо напомнила тот момент в разговоре, когда она самоуверенно назвала Теодора «своим вампиром», чтобы поубедительнее пригрозить Зинаиде и показать свою значимость. Получается, он и это услышал. Какой ужас! Как бы не сгореть со стыда прямо в салоне его седана, переживая этот неловкий момент?

– Спасибо. – Она зарделась, смущённо заправляя за ухо розовую прядь. – И за то, что поехал с нами, особенно.

– Куда же я от вас денусь? – усмехнулся Теодор.

– А я даже не представляю, как вас отблагодарить, миленькие вы мои. – Тоненький голосок Леси зазвенел от волнения. – Спасибо вам пребольшущее! Хотите, я теперь на вас работать буду?

– Обожди уж. – Витан смерил её щупленькую фигурку сочувствующим взглядом. – Работница.

Дана пожевала губу. Она смотрела, как Леся с выражением безмерного счастья на лице тискает свою куколку, и размышляла.

– Есть у меня одна идея, – наконец сказала она. – Но сначала вернёмся в кофейню. И надо позвонить Ярославе по пути. Она, наверное, с ума сходит от беспокойства.