Глава 19

Праздник завершился так же быстро, как и начался. Задорная музыка, что ещё пару часов назад звучала из патефона, стихла. Смех и голоса гостей растаяли в вечернем воздухе Арбата, оставив после себя лишь запахи трав и мёда, смешанные с ароматом свежего кофе. В половине второго ночи кофейня «Мур-мур» опустела. Возможно, русалки и лешие продолжили праздновать Купалу где-то ещё, но Дана об этом не знала.

Она, сменив своё нарядное платье на удобные джинсы и голубую майку, молча собирала со столов охапки цветов и папоротника. Усталость, что прежде казалась невыносимой, отступила. Её место заняло странное, почти лихорадочное спокойствие. Она чувствовала себя так, словно готовилась к прыжку с огромной высоты, но вместо страха ощущала лишь сосредоточенность. Неизбежность этого прыжка.

Ярослава, всё ещё в своём оливковом платье и фартуке, мыла посуду в маленькой раковине за барной стойкой. Её движения были точными и ловкими, но Дане чудилось, что под этой маской уверенности скрывается натянутое как струна напряжение. Ярослава не смотрела на неё. Чересчур старательно.

– Я думала, Теодор поможет нам, – нарушила тишину Дана. Её собственный голос прозвучал слишком громко в пустом пространстве.

– Он ушёл, – глухо ответила Ярослава, не оборачиваясь. – Сказал, что у него есть дела, которые не ждут. Может, это из-за вашей ссоры. Или он просто проголодался. Или всё вместе. Я не знаю. Он передо мной не отчитывается.

– А Витан? И Леся?

– Они тоже ушли. – Яра поставила чистую чашку на полку так резко, что та жалобно звякнула. – Я предложила Лесе остаться, но она была так счастлива, что у неё появилась возможность погулять с другими кикиморами в купальскую ночь. А Витан не захотел отпускать её без присмотра.

«Мы здесь одни», – эти слова Ярослава не произнесла, но они пронеслись в голове Даны. Никто не мог вмешаться. Некому было им помешать.

Она чувствовала: всё, что происходило до этого, было лишь подготовкой. Репетицией. И сейчас состоится премьера.

– Дана. – Ярослава наконец повернулась к ней и заговорила очень осторожно. Как с маленьким ребёнком. – Ты уверена? Может, ещё не поздно передумать?

– Что ты имеешь в виду? – Дана, которая укладывала травяные украшения в большой чёрный мешок для мусора, выпрямилась и посмотрела на неё.

– Этот ритуал необратим. Если ты отдашь мне колдовской дар, то больше никогда не сможешь быть ведьмой. Ты вернёшься к своей обычной жизни. Ты готова от всего отказаться?

– Да. – Ответ прозвучал твёрдо.

Ярослава сглотнула. Её руки едва заметно дрогнули, когда она повесила полотенце на крючок.

Ведьма-бариста прошествовала к входной двери и заперла её на ключ, затем опустила римскую штору на окне-витрине, отрезая их от внешнего мира, а после погасила весь лишний свет.

– Хорошо. Тогда лучше завершим всё сейчас. Пока нам никто не мешает. Уборка подождёт. – Она кашлянула, подбирая слова: – Я сама потом всё доделаю. Не переживай.

Они поднялись в квартиру.

Комната Даны, украшенная Лесиными рукоделиями, показалась теперь чужой и незнакомой. Здесь не было духа праздника, запаха трав или мёда. Только вязкое безмолвие и настолько душный воздух, что Дана, не выдержав, распахнула настежь окно. В комнату ворвались прохлада и шум ночного города.

– Неси все свечи, какие есть, – велела Яра. Она вышла в центр комнаты и медленно повернулась вокруг себя, жестом обводя пространство: – Нам нужно расположить их большим кольцом. Вот так.

Дана прошлась по комнатам и собрала всё, что было: от толстых восковых свечей размером с полено до ароматических крошек в красивых баночках. Даже принесла упаковку маленьких свечей-таблеток. В ход пошли все. Девушки расставили свечи в круг и зажгли.

– Никаких ритуальных ножей, костей, сушёных летучих мышей и загадочных кристаллов не будет? – Дана натянуто улыбнулась. – Даже пентаграмму мелом не нарисуешь?

Ярослава сухо усмехнулась.

– Нет. Для настоящего колдовства много реквизита не нужно. Огня более чем достаточно. Пройди вот сюда и сядь на пол. Аккуратней, свечки не задень.

Она погасила весь электрический свет и заняла место в кольце из огоньков напротив Даны.

Золотые язычки разномастных свечей освещали пространство тёплым, спокойным светом. В воздухе повис аромат горелых фитилей, который напомнил Дане металлический запах крови. От этого она поёжилась.

– Что мне нужно делать? – неуверенно спросила Дана.

– Сядь поудобнее, закрой глаза и вытяни ладони так, чтобы я могла взять тебя за руки, – тихо командовала Ярослава. – Сейчас ты просто должна расслабиться и произнести слова, которые будут означать твой отказ от колдовского дара в мою пользу. Просто повторяй за мной.

– Хорошо, – едва слышно ответила Дана.

Они взялись за руки, сидя на коленях в круге зажжённых свечей. Ярослава смежила веки, и Дана последовала её примеру.

От волнения в животе заныло.

– Ты должна сосредоточиться на своей прошлой жизни. – Голос Яры приобрёл монотонное звучание, как у заправского гипнотизёра. Он полился в уши тёплым чарующим сиропом. – На всём, что ты оставила. На всём, к чему ты жаждешь вернуться. Ты должна остро прочувствовать, чего именно ты не хочешь лишиться.

Речь Ярославы подействовала на Дану почти мгновенно. Она вспомнила родителей, друзей, Иркутск, лекции в университете. Всё было так просто. И так чуждо. Всё осталось где-то позади, как растаявшее по осени лето. Прошлое было в прошлом. Она словно не желала возвращаться в него даже мысленно.

Сквозь морок доносился тягучий голос Ярославы. Ведьма погружала Дану всё глубже и глубже в воспоминания, заставляя бледные обрывки образов встать перед внутренним взором в полный рост так, чтобы они затмили собой всё остальное. Чтобы стали реальными, будто к ним можно прикоснуться.

Нужно было всего лишь принять их. Позволить снова сделаться неотъемлемой частью её жизни. И отпустить всё мистическое.

– Представь свою ведьмовскую силу, – звучала плавная речь Ярославы. – Какая она?

– Жаркая. – Дана услышала собственный осипший голос словно издалека. – И… живая.

Сила мягко вибрировала в её груди, окутывая сердце и разливаясь по телу и вне его. Она была светлой и осязаемой. Куда более реальной, чем призрачные воспоминания.

– Представь её в виде птицы. Какая она?

– Большая. Нежная. Белая. Похожая… на голубя.

Дана отпустила Ярославу и инстинктивно прижала ладони к груди, будто скрывая эту нежную, уязвимую силу от посторонних глаз.

– Прекрасно. А теперь возьми её в руки. Представь, как эта белая голубка сидит на твоей ладони. Представь, что она отнимает у тебя всё, что тебе так дорого. Всё, что ты с любовью вспоминаешь. Отдай её мне. Я буду о ней заботиться. Ты снова обретёшь себя. Протяни ко мне руки и скажи ей: «Я отказываюсь от тебя».

– Я… – Слова застряли где-то в горле из-за нарастающего волнения. – Я…

– Не бойся, – прошептала Ярослава. – Я с тобой. Отдай мне силу. Вручи мне дар. Верни себе свою жизнь. Скажи: «Я отказываюсь».

Ярослава замерла. Время будто замедлило ход. Её сложенные лодочкой ладони, которые она протянула к Дане, так и остались в воздухе.

Часы с кукушкой, тикавшие в комнате, отмерили пустоту.

Язычки свечей всколыхнулись и на пару ударов сердца приняли статичное положение, как нарисованные.

Белая, призрачная голубка излучала тепло. Она шевельнулась и…

«Племяшка», – пронеслось в голове ласковое и слегка укоризненное обращение, произнесённое голосом тёти Предславы. Как ещё одно короткое воспоминание, полное любви и света.

…Голубка растаяла.

Дана распахнула глаза.

– Я принимаю, – твёрдо сказала она и тряхнула яркими кудрями, прогоняя морок.

Ярослава вздрогнула. В её глазах мелькнул испуг.

– Что? – переспросила она.

– Я принимаю, – громче повторила Дана. – Я принимаю свой дар. Я принимаю свою силу. Она не отнимает мою жизнь. Она часть меня. Как тётя Предслава была важной частью моего мира с рождения.

Ярослава медленно опустила руки. Её лицо, до этого бледное, покрылось пятнами румянца.

– Ты с ума сошла? Этот ритуал… ты не можешь так просто его прервать…

– Могу, конечно.

Дана поднялась на ноги и перешагнула круг из свечей. Ярослава замерла, продолжая наблюдать за ней ошеломлённым взглядом, пока та прохаживалась взад-вперёд и говорила:

– Я тут сопоставила факты. Тот, кого вы упорно называете «злом», любезно рассказал, что Предславу отравили. Ведьма не может просто умереть от старости, ведь так? То, как внезапно и скоропостижно скончалась моя тётя, кого угодно навело бы на подозрения. Особенно когда знаешь, что существуют заколдованные яды, способные так ювелирно подвести к сердечному приступу, что его почти не отличить от настоящего. И когда в твоём окружении есть человек, который хорошо разбирается в подобных вещах. Гениальный травник, как сказала бы Веселина.

– На что ты намекаешь? – Ярослава язвительно усмехнулась.

Она медленно встала на ноги. Её цепкий взгляд переменился. Теперь она смотрела на Дану как на врага.

– Что ты очень хороша в зельях, – спокойно ответила девушка.

Свечи замерцали.

– Не только я одна. – Ярослава скрестила руки на груди и с вызовом вскинула подбородок. – Весь наш шабаш. Кроме тебя, разумеется.

– Разумеется. – Дана медленно кивнула. – Тётя Предслава тоже была хороша. Но слишком поздно осознала, что отравлена. Она не могла в это поверить, поэтому начала искать опровержение своих страхов. Она стала гадать. Но предсказания озадачили её ещё сильнее. Она перепробовала разные способы: от карт до зеркал. Исход был один. И всё же тётя не хотела видеть свою любимую ученицу предательницей…

– Да что ты вообще несёшь? – возмутилась Ярослава. – Свечной гарью надышалась?

– Бедная тётушка приняла решение в последний момент. Возможно, когда все гадания сошлись на чём-то одном, – продолжала Дана, игнорируя Яру. – Чём-то таком, что стало последней точкой. Тётя так торопилась, что никому не успела рассказать. Она просто не понимала, кому можно доверять, а кому нельзя. Наверное, до последнего не хотела верить в твоё предательство.

– Я не стану слушать эту чушь. – Ярослава всплеснула руками. – Ты просто страдаешь и ищешь виноватого. А Предславу я бы никогда не тронула. Она была мне как родная.

Яра шагнула прочь из круга, но Дана встала у неё на пути.

– Я думала, ты ревнуешь, – продолжала она. – К Теодору. Я была наивна. Я не понимала. Ты не ревновала. Ты боялась, что я приму силу тёти. Вот почему в тот день, едва увидев мою фамилию в студенческом, ты поняла, кто я. И потребовала у Теодора избавиться от меня. Боялась, что я всё погублю: и Общество, и твои собственные планы.

– Ты это сейчас серьёзно? – Ярослава отшатнулась. – Ты выслушала какие-то бредни охотника и решила, что стала умнее всех? С тобой что-то не так. Может, этот дар не подошёл тебе. Свёл с ума.

– Ты даже не представляешь, как долго я в себе сомневалась, – с горечью призналась Дана. – Ты думала, Предслава не подозревала, кто её отравил? Она знала. Просто не могла никому сказать. Она передала мне силу так срочно, потому что во время последнего гадания выяснила что-то ещё. Что именно?

Ярослава отступила ещё на несколько шагов, пятясь к окну. Дана последовала за ней.

– Стыдно сказать, я поначалу подозревала вас всех. Даже Витана. Но когда я начала привыкать к моему дару, то стала улавливать чужое настроение и порой мысли. К примеру, сегодня на празднике я услышала твои. – Дана безрадостно усмехнулась. Кивнула в сторону цветов на подоконнике, среди которых гордо выделялся ярко-розовый горшок. – Но началось всё с моего фикуса. И тётиных кактусов. Именно они рассказали фикусу, что случилось в квартире тёти в день её смерти. То, как она в спешке возвратилась домой рано утром после краткого визита в кафе, в очередной раз погадала на зеркалах, а потом её будто осенило, и она вдруг схватилась за телефон и позвонила мне. А ещё кактусы поведали о том, что случилось в квартире спустя четверть часа после моего ухода…

Ярослава одарила скептическим взглядом цветы в горшках, а затем запрокинула голову и засмеялась. Звонко и издевательски.

– Ты бредишь, – с облегчением констатировала она. – Я не знаю, с кем именно ты говорила. Но с растениями никто не разговаривает, разве что леший или кикимора. И мысли читать никто не умеет. Особенно такая бездарность, как ты. У тебя нет способностей. Ты просто свихнулась.

Дана сладко улыбнулась.

– Ты права, звучит как бред. Но я могу это доказать.

Она сунула руку в карман и вытащила оттуда сливовую косточку, которую ей подарила Леся. Та была гладкой, блестящей и почти невесомой.

– Что это? – Голос Ярославы с сомнением дрогнул.

– Правда, – ответила Дана. – И ты сейчас её расскажешь. – Она нахмурила лоб и пробормотала похожее на стишок заклинание, рассказанное кикиморой: – Кость откроет, что сокрыто. Что запрятано, покажет. Вспомнится, что позабыто. Ярослава правду скажет.

Она сжала пальцы, совершенно не уверенная в том, что ей хватит силы, но полая косточка хрустнула и раскололась.

Комнату заполнил пронзительно-свежий запах, похожий на аромат мокрой травы после дождя.

У Даны была всего одна попытка. Вопрос следовало задать максимально точно и быстро, поэтому она спросила:

– Как ты связана со смертью Предславы?

Ярослава шарахнулась прочь и ударилась о подоконник.

– Я не… – начала она. А потом закашлялась. Заморгала часто и озадаченно. И произнесла, будто против собственной воли: – Я уже два года служу Драгомиру. Это ему понадобились силы Предславы для своих целей. Он хотел дождаться, когда она передаст мне их добровольно. Но в город вернулась ты – прямая наследница. Предслава начала сомневаться, Драгомир – нервничать, что она передумает обучать меня и примется за тебя. Это не я отравила Предславу, а он. Я просто подала ей чай, который он… – Она вдруг запнулась, по щекам потекли слёзы. Ярослава громко, отрывисто всхлипнула и навзрыд выпалила: – Это я виновата. Чай с зельем дала ей я. За неделю до её смерти. Он должен был действовать медленно и незаметно свести её в могилу. Но она как-то узнала. Может, я себя выдала в последний момент. Может, она действительно нагадала. Я без понятия. Но когда я пришла в её квартиру и застала её уже лежащей на полу, ведьмовских сил у неё не было. Она отдала их. Тебе, как позже выяснилось. А я…

Она вдруг осеклась и зажала рот руками. В широко распахнутых глазах читался ужас.

– Ты не стала помогать умирающей старушке. – Дана поджала губы. – Мой фикус так и сказал: ты посмотрела на неё пару минут, а потом просто ушла.

Дыхание перехватило.

Ей было что сказать Ярославе. В какой-то момент даже возникло желание выкинуть её в открытое окно, но тут в коридоре зазвучали торопливые шаги.

– Вы всё слышали? – не оборачиваясь, спросила Дана.

– Всё, – ледяным тоном ответил Теодор.

Он, Людмила, Веселина, Витан и даже Леся один за другим вошли в комнату. Последним в дверях появился Руслан. Все они ожидали в соседней комнате. Чтобы собрать их вместе, включая ненавистного Обществу охотника, пришлось действовать быстро, убедительно и осторожно. Так, чтобы Ярослава не заметила сговора за своей спиной.

– Яра! – Голос Веселины, полный самого горького разочарования, сорвался, когда она стиснула дрожащими пальцами висящие на шее часы на цепочке.

На побледневшем лице старшей ведьмы, всегда суровом и спокойном, отобразилось нечто совершенно нечитаемое, схожее с болезненным крушением великих надежд и ожиданий от своей бесконечно талантливой воспитанницы.

Веселина пошатнулась, и Людмиле пришлось подхватить её под руку. На щеках Люды блестели дорожки слёз. Обе явно не рассчитывали услышать ничего подобного.

– Она… она безумна! – закричала Ярослава, указывая на Дану. – Она выдумала всё! Она…

– Просто ведьма, не так ли? – холодно заметил Руслан, направляясь к ней. – А теперь без резких движений. Иначе мне придётся применить силу.

Ярослава опустила голову. Её кулаки сжались.

– Вы не понимаете. Драгомир прав. Но когда это до всех дойдёт, будет уже поздно.

Она подняла на Дану глаза, полные слёз.

– Я не хотела её убивать, – прошептала она. – Я просто хотела, чтобы она отдала мне силу. Но она… она узнала. И выбрала тебя.

– Тётя предпочла умереть, но не доверять дар предательнице, – ответила Дана. – И тем более она не могла допустить, чтобы сила шабаша перешла в услужение Драгомиру.

Взгляд Ярославы скользнул по замершим у дверей и метнулся к Руслану, который подошёл к ней на расстояние вытянутой руки.

– Если ты расскажешь о том, где найти Драгоми…

Он не успел договорить.

Ярослава отчаянно вскрикнула и резко толкнула Дану прямо на охотника, а сама одним махом вскочила на подоконник, сбивая горшки с цветами на пол, и…

Обернулась сорокой.

Всего одна секунда. И вот уже вместо девушки птица врывается в ночь с пронзительным криком.

Все свечи разом погасли. Горький дым от фитилей наполнил комнату призрачными струйками.

Руслан метнулся следом, но поймал лишь воздух.