Глава 7

Дана была уверена, что пережила невероятно яркую галлюцинацию. Наверняка из-за жары или стресса…

– Не стой столбом, Богдана Ивановна. Ступай за мной.

Витан развернулся и вальяжно пошёл по улице, а девушка последовала за ним, точно зачарованная.

Если это и была галлюцинация, то весьма интересная, и Дана планировала узнать, какой окажется её кульминация.

Кот увёл её с многолюдной солнечной улицы, попетлял по переулкам и отыскал свободную лавочку возле памятника Пушкину в тенистом сквере. Гуляющих здесь было немного, а дышалось значительно легче.

– Присядь, – велел Витан.

Дана медленно опустилась на лавку и, сняв с плеча холщовую сумку, положила её слева. Она не сводила взгляда с Витана, который деловито запрыгнул на лавку справа и устроился поудобнее, чуть повертевшись. Его пушистый хвост полукольцом лёг вокруг лап.

Кот повернулся. Умные жёлтые глаза остановились на ней в ожидании.

– Ну? Так и будешь молчать?

Дана могла поклясться, что его морда шевелилась, когда он говорил. Не совсем так, как у человека двигаются губы, но очень похоже.

Она осторожно огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Затем Дана протянула руку и коснулась коричневого ошейника на шее кота, на котором висел маленький жетончик с адресом.

– Если ты ищешь микрофон, динамик или рацию, я тебя разочарую. Но можешь почесать между ушами и под горлом. Там ты тоже ничего не найдёшь, но я хотя бы буду выглядеть котом, которого гладит хозяйка, в глазах случайных прохожих.

Девушка с трудом сглотнула, продолжая пялиться на говорящего зверя, и смогла выдавить только:

– Я не знаю, что сказать.

Витан дёрнул ушами.

– Я облегчу тебе задачу. – Его голос звучал негромко и слегка тягуче, будто диковинная певучая колыбельная. – Ты ходила в «Мур-мур», потому что тебя пригласила Людмила. Ты встретила там её саму, Веселину, Теодора и Ярославу. Они собирались поговорить с тобой про твою тётю и её наследство, но наверняка вывалили всю информацию так нетактично, что ты, бедняжка, посчитала их чокнутыми и убежала со всех ног. Чему я, кстати, несказанно рад, потому что иначе бы охотник меня сцапал. Спасибо, что выручила. Конечно, наши ораторы с треском провалились. А я ведь предупреждал: на тебя давить нельзя. Но кто же меня слушает?

Дана разомкнула губы, но лишь шумно вдохнула.

– Угадал, значит. И рот прикрой, а то муха залетит.

– Ты же… кот?

– А у нас тут съёмки выпуска телепередачи «Очевидное – невероятное»? Её же вроде закрыли давно? – Витан издал довольный, бархатистый смешок и добавил, будто сжалившись: – Нет, я не кот. Я – домовой твоей тётки Предславы, пусть земля ей будет пухом. А кошачий облик просто не привлекает внимания, да и привычен для меня за столько-то лет. Не припомню, когда его в последний раз менял.

Дана часто заморгала.

– В чём дело, золотко? Тебе в глаз что-то попало?

– Нет. Но Веселина спросила, где хозяин, а Людмила ответила, что он не в настроении и после смерти Предславы ни с кем не разговаривает. Выходит, они о тебе говорили?

– Я им покажу «не в настроении», – проворчал Витан.

Он умолк, потому что мимо них прошла молодая мать с коляской, но та была слишком занята малышом, чтобы вообще замечать что-либо. Когда она удалилась на почтительное расстояние, кот снова обратился к Дане:

– Тётка твоя, Предслава, была ведьмой, а я – её домовым. Когда она умерла, то передала тебе свой колдовской дар, что намного важнее наследства в кофейне. Ты теперь тоже ведьма, Богдана. Это если совсем коротко. – Витан пошевелил усами. – А длинную версию я тебе поведаю, когда ты немного обвыкнешься с мыслью, что разговариваешь с котом, потому что магия реальна и всё такое.

На тропинку перед ними опустились два серых голубя, но Витан даже не взглянул на них, как поступил бы любой его порядочный собрат.

Дана же, напротив, уставилась на пернатых так, будто эти птицы тоже могли с ней заговорить. Хотя бы чтобы выклянчить угощение.

– Это невозможно. – Она рассеянно прижала руку к шее. – Я просто сошла с ума. Магии не существует, а коты не разговаривают. Я сейчас встану и уйду. Точно. Встану и уйду. Как и должна поступить любая нормальная девушка на моём месте.

Она действительно поднялась с лавки и сделала пару шагов, не глядя на Витана, но тут ей вслед донеслось:

– Когда тебе было четыре, ты полезла на дерево, чтобы спасти котёнка. Нет, это был не я, а обычный котёнок. Но ты даже не задумалась. Просто полезла. Потому что испугалась, что вороны его заклюют. Ты решила ему помочь. А когда спускалась, распорола ладонь о сук.

Дана инстинктивно сжала правую руку в кулак.

Она остановилась, не в силах ни двинуться дальше, ни обернуться.

– Чтобы твой отец не ругался, Предслава использовала чары, – продолжал Витан. – Менее чем за час от ужасной дыры на твоей детской ладошке остался лишь крошечный шрам. Ты была в восторге. Предслава же взяла с тебя слово, что ты никогда не расскажешь об этом отцу, потому что он знал, кем были его мать и сестра. Иван не хотел для тебя участи ведьмы, его нельзя за это винить. Но скажи мне, куда же делась та девочка, которая восхищалась чудесам и без страха залезла на дерево, чтобы выручить маленького котёнка? Я не верю, что её больше нет. Иначе бы Предслава не отдала тебе свой дар и, возможно, была бы сейчас жива.

Он умолк.

В тишине шелестели листья осокоря над головой, и деловитые голуби ворковали возле памятника.

Дана медленно подняла правую руку и разжала пальцы, чтобы посмотреть на короткий белый шрам в форме полумесяца.

– Чтобы я не плакала, она сказала, что я отмечена знаком доброты, как всякая белая ведьма. – Дана сглотнула подступивший ком. Глаза почему-то наполнились жгучей влагой.

Ну конечно, она помнила: тот случай с котёнком, их гадания на картах, долгие посиделки с чаем и вкусными пирогами, бесконечные рассказы тёти, похожие на волшебные сказки.

А ещё помнила, как кричал отец. Как она пряталась в шкафу со страху. Как отец тряс её за плечи и требовал забыть всё и не вспоминать никогда, потому что тётя у неё чокнутая. И чтобы Дану не посчитали такой же сумасшедшей, они уедут подальше.

Наверное, она озвучила последнее воспоминание вслух, потому что Витан спрыгнул с лавки, потёрся о её ноги, будто в знак поддержки, и сказал:

– Ты не виновата. Иван не понимал и не поймёт. Мужчины в вашем роду силу не наследуют. Только женщины. А чтобы дар преумножался, его передают другой женщине в семье. У Предславы детей не было, но была ты. Она тебя любила и хотела передать своё ведьмовство тебе.

– Почему она передумала? – сипло спросила Дана, опустив взгляд на Витана.

– Она не передумала. Она уступила Ивану. Видишь ли, колдовать может любой человек при желании. Но это простенькие чары вроде заговора на удачу. Чем сильнее и древнее дар, чем больше поколений он прошёл и чем крепче скопился, тем могущественнее ведьма и её колдовство. Настоящее колдовство. – Пока он говорил, они возвратились на лавку и так же сели рядом, но уже без прежнего напряжения. – Но у него своя цена и ответственность. А ещё мучения. Не колдовать ведьма не может, как не может и умереть без страданий, если не передаст дар следующей ведьме. Иван всего этого для тебя не хотел. Он видел, как маялась его мать всю жизнь, стараясь не колдовать. И какой непростой была судьба у сестры. Предславу эти аргументы убедили. Она вас отпустила.

Дана, кажется, услышала только одно, поэтому переспросила с тревогой:

– Тётя мучилась, когда умирала?

– Нет. Точнее, не знаю наверняка. – Витан ткнул носом её руку. – Ты пахнешь её даром. Она успела отдать его тебе. Но я не знаю, как и зачем. И не могу понять, почему она вдруг так поступила.

Уши с кисточками дрогнули. Кот повернул голову на звук быстрее, чем Дана распознала его источник. Им оказался шустрый французский бульдог, который без поводка бежал впереди хозяина. Завидев Витана, он припустил к ним.

Кот вальяжно перебрался на колени Даны и прижал уши к голове. Девушка механически обняла его, закрывая от собаки.

Бульдог с радостным лаем запрыгал перед лавочкой.

– Брысь, – коротко рыкнул Витан и демонстративно зашипел.

Пёсик вскинул уши и умолк, а потом бросился обратно к хозяину. Тот уже бежал к ним.

– Простите! – Он виновато улыбнулся. – Здесь обычно никто не ходит с кошками. А ваш, – паренёк озадаченно посмотрел на рыжего кота, который с презрением следил за бегающей вокруг собачонкой, – такой спокойный.

– Присматривайте за вашим малышом. – Дана вежливо улыбнулась и погладила Витана по спине. – Тут могут встретиться большие собаки.

– Это точно. Спасибо.

Но бульдог уже переключился на голубей в другом конце сквера и с лаем кинулся туда. Хозяин побежал за ним.

– Псина. – Витан вздохнул, а потом усмехнулся в усы. – А ты снова меня защитила.

– Не за что.

Кот слез с колен девушки и чинно сел рядом.

Дана молча достала из кармана брелок, подарок Предславы, и показала ему. Она в очередной раз пересказала события того утра, когда тётя позвонила ей. Слово в слово передала весь их разговор, будто Витан понимал её лучше, чем люди. Кот слушал, не перебивая, а когда она закончила, поведал:

– В тот день мы приехали с ней в «Мур-мур» ещё до открытия, а потом Предслава внезапно сообщила, что забыла дома нечто очень важное. Она сказала, что быстро съездит и вернётся. Но не вернулась. И ничего не объяснила никому из наших. Будто боялась, что мы помешаем её решению. – В его жёлтых глазах вспыхнул интерес, когда он вдруг сказал: – Я знал, что ты придёшь в кофейню.

Девушка погладила толстого кота на брелоке.

– Это всё нереально. Такого просто не может быть.

Витан спрыгнул с лавки и прошёлся перед ней.

– Дар уже проявился? Наверняка. Что именно необычного случилось?

– Я не уверена, – с сомнением произнесла Дана. – Кажется, утром со мной разговаривал фикус. Просил воды.

– Так-так, – протянул Витан.

– И я уронила чашку, но она не разбилась.

– Ага.

– И ещё я увидела в метро, как статуя мне подмигнула.

– Хм.

– И потом в отражении в вагоне заметила, как какие-то… существа… вырывали у мужчины волосы на голове. Но их никто больше не видел. – Дана закусила губу на миг и потом призналась: – Я что-то чувствую. Совсем не так, как раньше. Например, я ощутила тревогу, когда увидела, как тебя преследует тот человек.

– Охотник, – поправил её Витан. – Его зовут Руслан. Не самый скользкий, но я предпочёл бы держаться подальше от всего их братства. За тобой он тоже придёт, могу поспорить на свой хвост.

– За мной? – Дана встрепенулась.

– Идём, золотко. – Кот развернулся и пошёл прочь. – Тебе нужна помощь. Дар Предславы – это не то, от чего можно просто отмахнуться. Поговорим в более подходящем месте.

– В каком?

Девушка вскочила и, подхватив сумку, поспешила за котом.

– В моей квартире, конечно. Приглашаю тебя в гости, Богдана Ивановна. Тем более это теперь и твоя квартира тоже.

На Арбат они так и не вернулись, пошли тихими дворами и переулками, где тени было больше, а людей – меньше. Витан всю дорогу молчал, а умилявшихся прохожих игнорировал. Будто ни слова из человеческой речи не понимал.

Наконец они вышли к запертой металлической двери, которая напоминала не жилой подъезд, а скорее служебный вход в какой-нибудь магазин. Дана не сразу сообразила, что они пришли к зданию, в котором находилось кафе «Мур-мур», только со двора.

– У меня нет ключа, – спохватилась девушка. – И вообще, я не уверена, что готова снова встречаться с Людмилой и остальными.

Витан одарил её очередным недовольным взглядом, после чего демонстративно прижал лапу к металлической поверхности, выкрашенной светло-серой краской.

Замок щёлкнул. Дверь медленно приоткрылась.

– Добро пожаловать. – Кот прошмыгнул внутрь.

Дана прошла за ним и оказалась в небольшом коридоре с тремя дверьми, люком в полу и лестницей на второй этаж. В простенках стояли стеллажи с коробками из-под посуды, современной кухонной техники и неподписанные деревянные ящики. С потолка свисал плафон с одной яркой лампочкой. Такой же, как и остальные плафоны в кофейне.

С виду обычная подсобка.

– Там зал кафе, там кухня, там служебная комната, – перечислял кот. – В подвал не ходи. Там тебе пока делать нечего. Нам с тобой надо наверх.

Когда Витан пошёл по лестнице, входная дверь за ними плавно закрылась, отчего Дана вздрогнула. На всякий случай она подёргала ручку, но та не поддалась.

– Итак, я иду за говорящим котом, – пробормотала она. – Когда мне захочется прыгнуть в нору следом за белым кроликом, придётся отложить все дела и поискать хорошего психиатра.

Витан впереди с урчанием засмеялся.

– Да ладно тебе. Все мечтают о Стране Чудес. Правда, обычно попадают на Поле Чудес в Стране Дураков. Но тут с котом тебе повезло гораздо больше, поверь.

Лестница привела их к новой незапертой двери, за которой оказалась квартира.

Это была одна из тех старых квартир с высоченными потолками и большими комнатами, в которых ощущался дух минувших эпох. Три комнаты (две из которых спальни), маленькая кухня, смежный санузел с малахитово-зелёной плиткой. Блестящий карамельно-рыжий паркет, светло-коричневые обои, пёстрые персидские ковры и даже настоящий дымоход, отделанный белыми изразцами. Мебель времён молодости её родителей. Бархатные торшеры с бахромой. Старые комоды и громоздкий сервант с хрусталём. Широченный серый диван в одной из комнат. Кованая кровать и громадный книжный шкаф во всю стену в другой. А ещё странные эзотерические мелочи на полках, вроде кристаллов и тряпичных куколок, значения которых Дана не понимала. Почти нормальное жильё, только очень старое. С царящим в нём запахом пыльных страниц, вязаных свитеров и сахарных пряников.

Здесь было очень чисто. И гораздо свободнее, чем в квартире Предславы на Басманной. Да и личных вещей было значительно меньше, чем там.

– Тётя ведь здесь не жила? – осторожно спросила Дана, когда Витан провёл ей экскурсию.

– Редко в последнее время. Она устроила тут что-то вроде временного пристанища для своих гостей. Вторую квартиру она оставила Люде и Веселине пополам, но они пока там не объявлялись. – Ей показалось, что кот загрустил. – Идём в кухню. Там найдётся еда для тебя и немного молока для меня. Ты ведь не обедала? Чувствуй себя как дома.

– Я пока не решила, как мне себя чувствовать.

– Справедливое сомнение. Но я всё же попрошу тебя погреть мне молочка.

Под руководством Витана Дана отыскала сотейник и молоко, а для себя сделала пару бутербродов с сыром. В холодильнике имелись и другие продукты, которые туда кто-то предусмотрительно положил, но Дана всё же постеснялась хозяйничать. После еды она вымыла посуду, а потом они с Витаном сели друг напротив друга за кухонный столик под неизменными часами с кукушкой, которые её тётя так любила.

– Итак. – Кот облизнулся, поудобнее устраиваясь на стуле с мягкой спинкой. Дане показалось, что он выглядел довольным и куда более спокойным, чем полчаса назад. – Что ты поняла из всего мною сказанного?

– Что ты – домовой, а моя покойная тётка – ведьма, которая передала мне свой дар перед смертью? – Дана развела руками.

Витан лениво качнул головой.

– Но это далеко не всё, золотко. – Он шире распахнул золотисто-медовые глаза. – Предслава, Веселина и Людмила – не просто хозяйки кафе. Они – ведьмы, которые вместе олицетворяют три фазы женского жизненного цикла. – Голос кота снова зазвучал бархатно и завораживающе, как у заправского гипнотизёра. – Дева. Мать. Старица. Триединая богиня – древний культ. Гораздо старше любой религии. По легенде, современные ведьмы берут начало у той, кого в сказках зовут Бабой-ягой. Была ли она первой ведьмой или божеством – неведомо никому. Известно лишь, что её силы были разделены на троих и передавались из поколения в поколение веками. Три части целого. Разделение и единство. Нерушимый баланс, который дошёл до наших дней в первозданном виде.

Дана попыталась представить всех этих женщин, переживших приход язычества и христианства, монголо-татарское иго, смену властей, войны и междоусобицы, и у неё закружилась голова. Ей чудилось, что в медовых глазах Витана она видит их силуэты на фоне горящих в ночи костров.

– Были ведьмы-одиночки. И были другие шабаши из трёх женщин в каждом. Одни учились и передавали свои силы дочерям, копили знания и следовали заветам первых ведьм. Другие умирали в муках. Но именно шабаш твоей тёти – старейший из всех, что помнит земля.

Слова кота вызвали волну мурашек по спине.

– Людмила была Девой, Веселина – Матерью, а Предслава – Старицей, – продолжал Витан. – После того как твой отец увёз тебя, Предслава взяла другую ученицу. Она готовила преемницу, талантливую и смышлёную Ярославу. Ты видела её в кафе.

– Да, – севшим голосом ответила Дана.

Она вмиг сообразила, к чему клонил Витан.

– Со смертью Предславы место Старицы заняла Веселина, а Матери – Людмила. Но Девой шабаша внезапно оказалась ты. Не Ярослава. Почему вдруг твоя тётя отдала дар без предупреждения тебе, а не своей любимой ученице, никто не понимает.

Дана поёжилась.

– Это объясняет её неприязнь ко мне. – Она рассеянно накрутила на палец розовую прядь. – Но я тоже не понимаю, почему так вышло. Может, рассердилась на Ярославу за что-то?

– Рассердилась так, что без причины умерла?

– Я видела врачебное заключение. У неё случился инфаркт.

– У ведьмы. Инфаркт. А я тогда русская борзая.

Витан спрыгнул со стула. Прошёлся по кухне.

– Дело в том, что Предслава просто не могла так поступить. Она знала, что на кону. Не только твоя жизнь, которую она вот так запросто связала с магией. И не судьба древнего колдовского дара.

– Ты о чём?

Кот в мгновение ока очутился на столешнице возле газовой плиты и сел, свесив пушистый хвост. Его глаза оказались на одном уровне с глазами Даны, когда он назидательно изрёк:

– Испокон веков задача трёх ведьм нашего шабаша – оберегать баланс между людьми и сверхъестественными существами.

– Нельзя позволять всяким бесам вредить людям? – Девушка кивнула и тотчас прикусила язык.

В сущности, домовой и был одним из таких бесов. Но, к счастью, Витан не обиделся.

– И уничтожать мистических созданий тоже нельзя – это нарушит равновесие в природе. С годами это стало очевидно. – Кот прищурился, отвернувшись к окну, выходившему на шумный Старый Арбат. – Многие ведьмы взяли на себя защиту тех безобидных существ, которым стало сложно выживать в крупных городах, – он усмехнулся. – Подобных ведьм и их помощников твои современники так и прозвали: Общество защиты чудовищ. Без таких, как Предслава, не выжить таким, как я.

Последнее прозвучало печально.

Дана бы с радостью погладила Витана, но она не знала, насколько вообще уместно трогать домового, поэтому только спросила:

– Из-за таких, как этот Руслан?

Кот зафыркал, выражая глубочайшее презрение.

– Охотники на нечисть – особое братство. – Витан заметно поморщился, отчего его мордочка приобрела сердитое выражение. – Орден, что веками по всему миру уничтожает тех существ, которые опасны для людей. Безвредных созданий они не трогают. Но надо успеть доказать, что ты безопасен, а охотники обычно долгих бесед не ведут. Общество защиты чудовищ – единственное звено между людьми и магическим миром.

Паника поднялась в животе неуютным, болезненным спазмом. Дану замутило.

– И Руслан понял, что я ведьма? – Она почувствовала, как похолодели руки.

Витан вздохнул.

– Расслабься, золотко. Да, он обязательно объявится снова, чтобы поговорить. Но на костёр тебя никто не потащит только за то, что ты общаешься с фикусом.

– Почему-то ты меня не успокоил. – Дана спрятала лицо в ладонях и пробубнила: – Я ничего не понимаю. У меня сейчас взорвётся мозг. И ещё я в ужасе.

Домовой мягко спрыгнул на пол и подошёл, по-кошачьи потёршись о её ноги.

– Наверняка все сейчас подозревают тебя во внезапной смерти Предславы.

– Что? – Дана посмотрела на него сверху вниз сквозь пальцы.

– Не «что», а «кто». Охотники. Наши ведьмы: Людмила, Веселина и Ярослава. Теодор.

– Он тоже колдун?

– Нет. Не совсем.

– Как это?

Витан вскочил на подоконник и сел между горшком с геранью и вазой с сушёными травами.

– Он… кхм… Думаю, он тебе сам расскажет, когда сочтёт нужным. Если, конечно, тоже не уверен, что это ты убила Предславу, чтобы завладеть её силой. – Он зевнул, демонстрируя мелкие острые зубы. – Но лично я не верю, что ты на такое способна, золотко. Я помню тебя маленькой. Ты бы никогда и мухи не обидела.

– Утешил.

Она встала и подошла к раковине, чтобы умыться холодной водой. Это не помогло. Щёки пылали, а голова шла кругом.

Дана схватилась дрожащими руками за край столешницы и зажмурилась.

– А что, если ты ошибся? Все ошиблись? Я ведь никакая не ведьма. Я – экономист. – Она натянуто улыбнулась.

Витан, который преспокойно умывался на подоконнике, смерил её тяжёлым взглядом.

– Как экономист ты тоже никакая, уж прости за прямоту.

– Я не ведьма, – упрямо повторила Дана, вышла на середину кухни и покрутилась, раскинув руки. – Ты посмотри на меня. Я ведь…

– У ведьмы две тени, – перебил её домовой. – Это самый очевидный признак.

Дана медленно посмотрела себе за спину. Одна её тень вполне нормально лежала на полу относительно света от окна… а вот вторая деловито проверяла, выключена ли духовка. Заметив внимание хозяйки, она метнулась к первой и слилась с ней.

В ушах зашумело.

– Ну нет, – простонала Дана, оседая на пол.

– Давай без паники? – Витан спрыгнул к ней. – Я пытаюсь думать.

– Ты ведь понимаешь, что произошла ошибка? Я не могу взять на себя такую ответственность, как защита кого бы то ни было от… от… кого-то ещё… Я даже за себя отвечать не могу. Ты прав. Я ничего не знаю и не умею. Я даже как экономист…

Её голос надломился. По щекам побежали слёзы.

– Ну началось. – Домовой закатил глаза.

– А можно отказаться от этого ведьмовского дара? – без всякой надежды спросила она. – Наверняка же есть способ отдать его и не умирать?

– У меня другая идея.

Он нырнул ей под руку и замурлыкал, как комнатный трактор. Витан был пушистым и таким уютно-тёплым, что Дана бессознательно обняла его и прижала к себе. От его мурчания по телу побежала вибрация. Рыдания, закипавшие в груди, растаяли.

– Какая? – Она коротко всхлипнула.

– Я помогу тебе освоиться в новом амплуа и всё понять. Ты дашь себе время, скажем, до осени, а потом решишь, стоит ли выкидывать то, что подарила тебе не одна только Предслава, но многие поколения женщин до неё. Если всё же придёшь к выводу, что такая жизнь не для тебя, я не стану отговаривать. Но сначала мы с тобой попробуем узнать, что случилось с твоей тётей. Видишь ли, каким бы ни был её мотив передать силу именно тебе, она сделала этот выбор осознанно. Так что же, Богдана Ивановна? Согласна?