ГЛАВА 5
- Речь, Людочка, обладает поистине волшебной силой. Не напрасно в великих книгах говорится, что в начале начал было именно слово. Все мы знаем - одной фразой можно убить человека или наоборот – возродить к жизни. Однако мало кому известно, что это не просто лексическая красивость, а удивительный природный феномен. Заметь, я говорю вовсе не о смысле конкретной речи, хотя он, конечно, тоже важен. Дело в том, Людочка, что правильно подобранные слова, ритм и тональность могут физически влиять на людей, животных, растения. И даже на мировой порядок, если ты всей душой желаешь что-то в нем изменить. Знаешь, что для этого требуется? Всего лишь высказать свои мысли вслух. Но много раз и от всего сердца.
Я слушала со всем возможным вниманием, едва ли не раскрыв рот. И дело здесь было не только в том, что предмет разговора являлся очень интересным, но в личности собеседницы, ибо сидящая передо мной женщина одним своим видом производила неизгладимое впечатление.
До сегодняшнего дня лично знакома с Клавдией Константиновной я не была, да и видела ее, в общем-то, только мельком. Поэтому, когда утром, спустя час после завтрака, встретила ягиню на нашем пороге, была, мягко говоря, ошарашена. И сразу же поняла, почему Тарас Петрович много лет был в нее влюблен.
Ученая соседка оказалась по-настоящему сказочным, нереальным существом. Тонкая и воздушная, с густыми пепельными от седины волосами, лучистыми голубыми глазами и потрясающей теплой энергетикой, которая буквально накрыла меня с головой. Если бы бабушка не сообщила, что Клавдия Константиновна всего на семь лет младше ее самой, я никогда не смогла бы самостоятельно определить возраст волховской ягини. Она выглядела гораздо моложе своих лет, однако юной тоже не казалась. Ей одновременно можно было дать и тридцать, и пятьдесят, и восемьдесят – в зависимости от того, на что смотреть – на ее хрупкий стан, доброе лицо с сеточкой тонких морщинок или в мудрые ласковые глаза.
Наверняка в молодости у Клавдии Константиновны было много ухажеров. Однако то, что в Волховском она живет одна и на знаки внимания местного погодника только улыбается и грустно качает головой, явно говорит о том, что личная жизнь у сказочной волшебницы сложилась непросто.
От пирогов гостья отказалась, а вот чаю выпила с удовольствием, поэтому мое «обучение» началось в кухне за обеденным столом.
- Наши предки не зря оставили нам кучу всевозможных заговоров и заклинаний, - говорила она, отпивая горячий напиток маленькими глотками. – С одной стороны, эти тексты – средневековая дикость. Сейчас и наука, и магия шагнули далеко вперед, так что надобность в них отпала. Однако, среди древних заговоров попадаются такие, которые несут в себе огромную силу. Если правильно их произнести, даже обычный человек сможет прогнать болезнь, приманить удачу или оградить свой дом от врагов. Это не говоря уж о магах-заклинателях, им и напрягаться не надо – нужная тональность и правильный ритм заложены у них глубоко в подсознании. К счастью, чтобы слова обрели силу, говорунам тоже надо искренне этого захотеть, иначе любой разговор они бы превращали в ворожбу.
- Мои слова чаще всего обретают силу, когда я злюсь, - сказала я ей.
- Это потому что ты молодая и неопытная, - улыбнулась ягиня. – Чтобы начать колдовать, тебе сейчас нужны сильные эмоции, а вызвать раздражение обычно бывает проще всего. Но это не очень хорошо, Людочка. От злости быстрее тратится резерв, магию сложнее удерживать в нужном русле. К тому же, переносить такие эмоциональные взрывы скоро станет психологически тяжело.
- И что же мне делать?
- Учиться управлять эмоциями. Для тебя, как для говорухи, очень важно уметь по собственному желанию включать и выключать волшебную речь, тратя при этом минимум душевных сил. Иначе сгоришь, как свечка.
Я перевела взгляд на молчавшую все это время бабулю.
- Прости, звездочка, но я тут не помощница, - развела руками Лекарцева-старшая. – Эх, жаль дед до этого дня не дожил! Уж он бы научил тебя своим премудростям.
- Обычные целители – по сути своей ремесленники, - кивнула Клавдия Константиновна. – Лечат чаще руками, в тонкие материи не лезут. У тебя же как раз специализация тонкая, к тебе другой подход нужен.
- И кто же тогда научит меня магии? – удивилась я.
- А никто, - коротко усмехнулась ягиня. – Заклинателя может обучить только заклинатель, а их у нас больше нет. По крайней мере, в радиусе тысячи километров точно. Я на роль учителя тоже не гожусь, все мои знания по этому вопросу – исключительно теоретические. Так что придется тебе заняться самообразованием. А чтобы придать этому делу хоть какое-то направление, я дам учебное пособие.
Она вынула из кармана маленькую книгу – старую, в мягкой выцветшей обложке, протянула ее мне.
- Это одна из моих первых научных работ, - снова улыбнулась Клавдия Константиновна. – Здесь напечатаны несколько десятков сильных действующих заклинаний. Я их шесть лет собирала.
- И сколькими же экземплярами вышла эта полезная книжица? – подозрительно поинтересовалась моя бабушка.
- Тремя, - спокойно ответила ягиня. – Я тогда замужем за директором типографии была, он мне научный материал в отдельную книгу оформить и помог. Не переживай, Валя, ни к кому лишнему эти тексты в руки не попадут. Два последних экземпляра хранятся в моем университете – один в библиотеке, другой на кафедре. А, может быть, их уже и выбросили. Студентов сейчас обучают по новой программе, так что труды многих педагогов просто отправили в утиль.
Бабушка недоверчиво пожала плечами.
- Ты почитай эти заклинания, Люда, - сказала мне гостья. – Прислушайся к себе. Может, поймешь или почувствуешь что-то новое.
Я взяла книгу в руки.
Нда… Есть у меня предчувствие, что это будет непросто.
…Клавдия Константиновна отправилась домой спустя полчаса. Допив чай, она обсудила с моей бабушкой озверевших грызунов, которые начали устраивать набеги на ее подвал, и поделилась подозрениями по поводу того, что бессовестные крысы могли быть перерожденными. В ответ на это бабуля вручила ей остатки чудо-порошка, который накануне своей смерти презентовала нам баба Зина, и со вздохом предположила, что при таком положении дел наведаться в гости к заозерному некромагу все-таки придется.
На крыльце чудесная соседка столкнулась с Мариной, которая явно собиралась снова поплавать в озере, и пришла предложить мне составить ей компанию.
- Девочки, вы не забыли про Ивана Купалу? – спросила у нас Клавдия Константиновна. – Праздник-то уже через неделю.
- Помним, - подмигнула ей водяница. – Мы, теть Клав, такое действо ни за что не пропустим. Правда, Люся?
- Правда, - кивнула я. – А для него что-нибудь нужно?
- Нужно платье, - серьезно сказала ягиня. – Или сарафан. Можно сорочку, только длинную и с рукавами.
- Ого! – удивилась я. – А если ничего такого нет?
- Надо найти. Мы в Степановке будем устраивать подробную реконструкцию старого праздника – с поиском ведьмы, играми, обрядами и гаданиями. Будет неправильно, если вы станете отличаться от остальных людей.
Ну да. Платье действительно надо найти.
***
Духота, висевшая в воздухе несколько суток, сменилась на следующий день мощным долгим ливнем.
До обеда в небе собирались тучи, а местные птицы, охотясь за мошками, летали едва ли не на уровне заборов. К счастью, мы с бабулей успели до полудня сделать почти все запланированные на сегодня огородные дела, потому как после 13.00 выходить на улицу не было ни смысла, ни возможности – струи воды буквально стояли стеной.
Несколько раз дождь брал передышку, однако спустя десять-пятнадцать минут снова начинал хулиганить.
Ближе к вечеру, когда в доме был выдраен пол, вытерта пыль и приготовлены оладушки, я решила уединиться в своей комнате и полистать книгу, которую вчера мне дала волховская ягиня. Сегодня я надеялась просто ее просмотреть, чтобы завтра заняться изучением более детально.
Сборник заклинаний оказался разделенным на несколько крупных глав: «Здоровье», «Быт», «Личностные отношения», «Защита» и «Разное». Каждая из них содержала несколько десятков волшебных текстов буквально на все случаи жизни. При беглом осмотре лично мне больше всего понравилось коротенькое заклинание на привлечение денег: «Как птиц в небе много, как рыбы в воде хватает, так и моему кошелю – чтобы денег было много и всегда хватало».
Значит, если данное предложение произнести вслух три раза, улучшится финансовое положение?
Ну… Это, как минимум, маловероятно. Хотя… Я же волшебница, у меня, быть может, что-то и выйдет. Например, было бы очень неплохо получить прибавку к зарплате, потому как сподвигнуть моего начальника на индексацию выплат может только магия.
Я уже потянулась за своим кошельком (читать заклинание надлежало, держа его в руках), как вдруг в стекло моего окна кто-то постучал. Обернулась и охнула – с улицы на меня смотрел большой черный ворон.
- Ганс! – удивилась я. – Это ты?..
Признаться, я была уверена, что ворон бабы Зины улетел в лес и больше не вернется. А он, смотри-ка, не только прилетел обратно, но и сумел отыскать нужный дом.
Одна створка окна была открыта, но ручная птица деликатно сидела снаружи, будто ожидая приглашения войти.
- Залетай, - предложила я Гансу. – В смысле, заходи. Будем с тобой знакомиться.
Ворон секунду помедлил, а потом осторожно шагнул на подоконник.
- На окне сидеть, наверное, неудобно, - задумчиво предположила я. – Надо придумать для тебя какую-нибудь жердочку.
Ганс осмотрелся по сторонам, и в один взмах крыльев переместился на изголовье моей кровати.
- А еще тебя надо угостить, - продолжила я. – Ты голоден?
Ворон отрицательно покачал головой.
Ну и хорошо. Потому что я абсолютно не представляю, чем нужно кормить эту большую птицу. Мышами? Но у нас нет мышей. А сосиски Ганс, наверное, есть не станет. Впрочем, как знать.
Честно говоря, неожиданное общество новоиспеченного питомца меня несколько напрягло. Все-таки это не хомяк и не котенок, а хищник с большим острым клювом и цепкими когтями. Он, конечно, ручной, однако, кто знает, что у него на уме.
Ганса, конечно, можно прогнать, вот только делать этого я не стану – раз пообещала Зинаиде Семеновне, что буду заботиться о ее пернатом друге, значит, буду заботиться.
Я где-то читала, что с домашними любимцами, как и с маленькими детьми, надо много разговаривать. Тогда они проникаются к хозяину доверием, запоминают некоторые фразы и учатся правильно реагировать на разные команды. Что ж, значит, будем беседовать.
- Знаешь, когда я не обнаружила тебя в доме бабы Зины, решила, что ты улетел из Волховского насовсем. Где же ты все это время пропадал?
«Провожал Зинаиду в последний путь. И следил за тем, чтобы она не сбилась с дороги».
Я вздрогнула, будто меня ударило током, потрясенно уставилась на птицу.
- Это ты сейчас сказал?
Взгляд Ганса стал насмешливым.
«А в этой комнате кроме нас с тобой есть кто-то еще?»
- С ума сойти, - пробормотала я. – А баба Зина говорила, что ты – не оборотень.
«А я и не оборотень. Просто ворон, который умеет общаться при помощи телепатии. Мой артикуляционный аппарат, к сожалению, не приспособлен для человеческой речи».
- Просто вороны телепатией не обладают, - ответила я, подсаживаясь к Гансу ближе. - И людским интеллектом тоже. Кто же ты такой? Заколдованный человек?
«В некотором роде – да. Но расколдовать меня нельзя».
- Почему?
«Потому что мое человеческое тело давно похоронено и изъедено червями, а птичье модификации не поддается. Когда-нибудь, если захочешь, я расскажу тебе забавную историю о том, как душу одного легкомысленного колдуна переселили в тело ворона. Сейчас же у тебя и так много впечатлений, поэтому оставим рассказ на потом».
Обалдеть! Вот тебе и домашний питомец!
- Люда, с кем ты там разговариваешь?
Чуть скрипнула дверь, и в мою комнату заглянула бабушка. Увидела ворона, побледнела.
«Здравствуйте, Валентина».
Бабуля нервно сглотнула.
- Добрый вечер, Ганс, - тем не менее вежливо кивнула она. – Вы вернулись… и теперь будете жить у нас?
«У вашей внучки. Если, конечно, она не против. Я свое общество никому навязывать не собираюсь».
- Так вы знакомы? – несколько удивилась я.
- Конечно, - ответила бабушка. – Ганс живет в Волховском давно. Все, кроме дачников, в курсе, что он – не просто ручная птица.
- Почему же тогда обращаетесь друг к другу на «вы»?
«Исключительно из уважения».
- …к знаниям и прожитым годам, - подтвердила моя Валентина Петровна. – Наш гость, Люся, гораздо старше меня.
- Ого! – изумилась я. – А разве вороны столько живут?
«Я не обычный ворон».
- Да уж, - усмехнулась бабушка. – Он – спутник. Знаешь, кто это? Нет? Это, Люся, такие существа, которые водят дружбу с волшебниками, а сами потихоньку из них магическую энергию сосут.
Я перевела на Ганса удивленный взгляд. Он покачал головой.
«Как грубо, Валентина. Девочка подумает, что я паразит».
- Ба?..
Она села на кровать рядом со мной.
- Прошу прощения. Нет, спутники, конечно, не паразиты. Это животные, обладающие людским интеллектом. Явление они редкое и очень полезное. Вот вы, Ганс, родились человеком?
«Да. И был им целых тридцать восемь лет своей жизни. А потом стал таким, каким вы видите меня теперь».
- Вороны живут не долго, - продолжила бабушка. – Если не ошибаюсь, в лучшем случае, не больше сорока лет. Но наш гость, Люда, отыскал способ обмануть время и смерть. Он нашел чародея, который согласился взять его в свои спутники. В итоге получился симбиоз – сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Ганс делится с волшебником своими знаниями и опытом, по возможности оберегает его от ментального воздействия недоброжелателей, а волшебник в ответ отдает ему часть своей магической силы – совсем немного, чтобы поддерживать в птичьем теле жизнь и здоровье. Сколько времени может длиться такое сотрудничество, Ганс?
«Долго. До тех пор, пока маг не откажется от моих услуг. Или пока не умрет».
- А что будет со спутником, который лишился чародея? – спросила я.
- Он погибнет, - просто ответила бабушка. – Правда, не сразу, а спустя какое-то время. Если, конечно, не найдет другого волшебника, который согласится взять его к себе.
Так вот почему баба Зина так беспокоилась о судьбе своего питомца! Видимо, она искренне к нему привязалась и категорически не хотела, чтобы он умер вслед за ней.
«Я повторю: свое общество я никому навязывать не собираюсь. То, что ты, Люда, обещала Зинаиде – по сути просто слова. Она сейчас далеко и на мою судьбу ей теперь глубоко плевать. Если тебе спутник не нужен, скажи, и я тебя больше никогда не побеспокою».
Я улыбнулась. Потом потянулась и взяла со стула лежавшее на нем чистое полотенце. Обмотала им руку от запястья до локтя, протянула ее Гансу. Тот понятливо шагнул на мое предплечье, настороженно заглянул в глаза.
- Я согласна взять тебя в свои спутники, - уверенно сказала ему. – Надеюсь, мы с тобой подружимся.
У меня в голове раздался вздох радостного облегчения.
«Не сомневайся, девочка».
***
- Знаешь, мне кажется, Тарас Петрович немного перестарался. Холод летом, конечно, неприятен, но и в африканском пекле хорошего мало. Смотри какая наступила сушь! Разве можно поверить, что вчера весь день лил дождь?
На самом деле, с трудом. Жара, охватившая Волховское с самого утра, очень быстро высушила вчерашние лужи, а вместе с ними и землю. Поэтому теперь все село развлекалось тем, что тяпками разбивало на своих огородах образовавшуюся корку.
Мы с бабушкой справились с этой работой достаточно быстро – наши грядки были невелики (в отличие, скажем, от Ивашовых, чьи плантации уходили к линии горизонта). Поэтому после обеда я взяла небольшое пластмассовое ведро и с чувством выполненного долга пошла звать Марину в лес за земляникой.
Собственно, именно туда мы сейчас и направлялись.
- Зато как прекрасно теперь дышится, - заметила я. – Жарко, но совсем не душно.
- Ну да, влажности в воздухе больше нет, - согласилась водяница. – Зато появилась чудесная возможность сгореть на солнцепеке. Хорошо, что мы идем в лес, там хотя бы прохладно. Ты, кстати, знаешь, где тут растет земляника?
- Откуда? – удивилась я. – Я же не местная. И вообще-то думала, что тебе известны все ягодные места.
- И напрасно, - хохотнула Марина. – Ну да ладно, будем искать. Не такой уж этот лес большой.
И мы пошли искать.
Бродили по узким утоптанным тропинкам, высматривая в траве овальные листочки земляники, весело болтали и смеялись. Однако через час стало ясно, что отправляться в лес наобум было неправильно – ни одной красной ягодки мы не нашли. Прогулка, конечно, получилась забавной и очень позитивной, однако возвращаться домой с пустыми ведрами все-таки не хотелось.
- Предлагаю разделиться и поискать землянику по отдельности, - сказала, наконец, Марина. – Так мы сможем хоть весь лес прочесать.
- По-моему, это не очень удачная мысль, - ответила я. – Вдруг кому-нибудь из нас встретится нежить? Вдвоем отбиваться от нее будет легче.
- Нежить сейчас спит, а проснется только на закате, - заметила водяница. – До заката же времени – вагон.
- Мы не заблудимся?
- А где тут блудить? Прямо пойдешь - через пару километров в соседнюю деревню выйдешь. Назад повернешь – вернешься к нашему озеру. Справа и слева – поля. Но если ты волнуешься, давай договоримся встретиться через пару часов на берегу. Может, еще искупаться успеем.
Я неохотно согласилась. Земляники, конечно, хотелось, однако прошлое рандеву с навкой четко дало понять: гулять здесь в одиночку все-таки не стоит. Не то чтобы встреча с нежитью так уж меня пугала – практика показала, что отпор ей дать я смогу, однако сама возможность снова увидеть сухое лицо и черные провалы глаз ни разу не вдохновляла. К тому же, книгу заклинаний Клавдии Константиновны я так и не изучила, а значит, если что-то случится, снова начну палить из пушки по воробьям.
Марина, между тем, была права – волховской лес невелик, а потому много времени на поиск земляничных полянок не потребуется.
Мы сразу же разошлись в разные стороны, я пошла налево, водяница – направо.
Уже через несколько минут после того, как подруга скрылась из виду, волнения мои улеглись, и я совершенно спокойно зашагала по выбранной дорожке.
Среди деревьев царила уютная тишина, солнечные лучи, пробиваясь сквозь пышную листву крон, рисовали на древесных стволах причудливые узоры, создавая тем самым вполне мирное благодушное настроение.
Да… Прямо как в старой поговорке про тихий омут и его шумных обитателей.
На землянику, между тем, не было и намека. Хотя откуда ей тут взяться? Надо бы вырубку поискать. Или опушку. Там и солнечно, и просторно, и наверняка есть чем поживиться.
Опушку нашла минут через двадцать. В какой-то момент света стало больше, а деревьев – меньше, и тропинка, уже едва заметная в густой траве, вывела меня на солнечную лесную окраину.
Стоило выйти из-за кустов на открытое место, как меня буквально затопил невероятный детский восторг – прямо у моих ног раскинулось целое море знакомых овальных листьев, под которыми, почти не скрываясь, виднелись красные точки ягод.
Я тут же бросилась их собирать, про себя удивляясь такой потрясающей удаче.
Сначала рвала землянику одной рукой, потом двумя, затем уселась на колени и начала отправлять добычу в ведро едва ли не горстями.
С ума сойти! Как ее тут много! Неужели волховчане не знают об этой чудесной опушке? Надо им рассказать. А уж как удивится Марина!
Не прошло и получаса, как мое ведро оказалось заполнено едва ли не с горкой. Уходить, между тем, очень не хотелось – ноги категорически отказывались покидать эту кладовую солнца, хотя складывать ее богатство уже было откровенно некуда.
Жаль, что у меня нет с собой куртки или хотя бы старенькой спортивной кофты. В нее можно было бы собирать ягоды, как в мешок. Хотя, это, конечно, глупо – земляника в такой таре быстро превратилась бы в пюре, а сама кофта покрылась бы пятнами, которые не каждый пятновыводитель осилит. Что ж, придется возвращаться в Волховское за еще какой-нибудь емкостью.
- Здравствуй, Люда.
Знакомый голос, раздавшийся прямо над моей головой, здорово испугал. Я дернулась и едва не рассыпала ведро со свежесобранными ягодами. Подняла голову и встретилась взглядом с пронзительными глазами-озерами волховского некромага.
- Привет, - с облегчением в голосе сказала ему. – Откуда ты тут взялся?
- Вообще-то я здесь живу, - усмехнулся Вячеслав. – Ты ползаешь на коленях рядом с моим домом.
Я повернула голову и увидела неподалеку высокий каменный забор и виднеющуюся из-за него крышу. Надо же! И как я их сразу не заметила?
Впрочем, это не имеет значения.
- Слава, - серьезно сказала я некромагу, по-прежнему глядя на него снизу вверх, - у тебя дома есть ведро?
- Ведро? – удивился он. – Какое ведро?
- Любое. Главное, чтобы оно было чистое и глубокое.
- Наверное, есть.
- Неси, - радостно провозгласила я. – Я его у тебя одолжу. Мне как раз не во что положить землянику.
Вячеслав моргнул, а потом с некоторой растерянностью уставился себе под ноги.
- Ого, - пробормотал он. – Сейчас принесу.
Спустя десять минут мы уже ползали по земле вместе.
- Ты что же, не знал, что у твоего забора растет такое богатство? – спросила я, глядя, как гроза местных колдунов для удобства пересыпает ягоды из моего ведерка в другое, побольше.
- Никогда не обращал внимание, - пожал плечами он. – Я в лес другими тропами хожу. А как ты здесь оказалась?
- Пришла за ягодами. В лесу их не нашла, поэтому явилась сюда. Ты ведь не против, что я собираю землянику на твоей территории?
- Это общая территория, - улыбнулся Слава. – А тебя я видеть очень рад.
Его слова меня почему-то смутили, поэтому в течение следующего времени мы срывали ягоды молча. Вдвоем работать оказалось гораздо быстрее, поэтому совсем скоро у нас уже было два ведерка, полных земляники.
- Зайдешь в гости? – спросил у меня Вячеслав, когда мы, наконец, поднялись с колен.
- Думаешь, стоит? – ответила я, бросив взгляд на свои наручные часы.
До встречи с Мариной оставался почти час, так что…
- Думаю, да, - усмехнулся он. – Хотя бы для того, чтобы умыться.
Посмотрела на свои ладони, перепачканные красным ягодным соком, и мысленно ужаснулась. Я ведь вытирала ими лоб и глаза. И чесала нос. То-то некромаг, глядя на меня, улыбается, - я сейчас та еще красавица.
- Пошли, - кивнула ему. – Мне сейчас действительно стоит привести себя в порядок.
Слава взял оба ведра и повел меня к дому. У ворот мы свернули влево и оказались возле узкой незаметной калитки, которая распахнулась перед нами автоматически.
Ступив во двор заозерного коттеджа, я тут же принялась с любопытством оглядываться по сторонам – незнакомые жилища мне всегда были интересны, а уж логово настоящего некромага тем более.
Однако ничего особенного в этом логове я не увидела. Кроме того, что ему явно не хватало женской руки. И двор, выложенный красивой тротуарной плиткой, и широкое каменное крыльцо, и просторная прихожая содержались в образцовом порядке – были чистыми, опрятными и – ужасно скучными. В Вячеславовых владениях я не увидела ни одного цветка, декоративной вазы, статуэтки или любой другой милой вещицы (не говоря уже о разлагающихся зомби, летучих мышах и прочей ерунде, которую художественная литература приписывает магам смерти), создававшей бы в этом доме уют. На стенах, правда, обнаружилась пара картин, изображавших какую-то невнятную абстракцию, а на угловой полке – фотография, на которой был запечатлен сам некромаг, холодный и серьезный, в окружении незнакомых мне людей.
Словом, беглого взгляда на жилище заозерного соседа было достаточно, чтобы понять: здесь живет мужчина - чистоплотный, аккуратный и одинокий.
Нет, сам дом, конечно, был очень хорош – с большими окнами, прекрасными обоями и современной мебелью. Сантехника в ванной, где я в течение десяти минут пыталась оттереть от лица, шеи и рук засохший ягодный сок, тоже была модной и дорогой.
Если загородный дом отделан так красиво и недешево, как, интересно, выглядит Славина городская квартира? Моя-то однушка оформлена гораздо скромнее.
- Угостить тебя чаем? – предложил мне некромаг, когда я вышла из ванной.
- Угости, - кивнула я.
Мы переместились на кухню (тоже просторную и симпатичную). Слава поставил кипятиться воду и принялся вынимать из шкафчиков какие-то душистые травы.
- У тебя большой дом, - сказала ему я. – Ты живешь тут один?
- Да.
- А заблудиться в нем не боишься?
Он бросил на меня смешливый взгляд.
- Нет, не боюсь. Здесь отделан только первый этаж, а значит, потеряться будет сложно.
- А почему ты не отремонтируешь второй этаж?
- Нет смысла. Предполагалось, что в этом коттедже будет отдыхать большая семья, но пока ее у меня нет. А мне одному много места не нужно.
- Мне говорили, что ты подолгу живешь в Волховском, - осторожно сказала я.
- Да, так и есть.
- Твоя работа, наверное, позволяет делать частые отлучки.
- Моя работа не предполагает их вовсе, - усмехнулся Слава. – Но я имею возможность трудиться удаленно.
- Здорово. Кем же ты работаешь?
- Я программист, - он поставил передо мной чашку с ароматным напитком и тарелку с печеньем, уселся напротив. – Моя задача – следить за тем, чтобы нормально функционировали некоторые системы. Если наладить бесперебойный Интернет, делать это можно откуда угодно, хоть из Волховского, хоть с Мадагаскара.
Программист, ага. Давно ли простые компьютерщики стали зарабатывать столько, чтобы строить подобные усадьбы?
- Сдается мне, ты не рядовой программист, - заметила я.
- Ну да, не рядовой, - неопределенно махнул рукой Слава. – В этом есть преимущество: я не привязан к офису и могу работать там, где захочу
- Не любишь офисы?
Он пожал плечами.
- Из-за особенностей своей магии мне легче жить в Волховском, чем в городе.
- Почему?
- Здесь нежити больше.
Я удивленно приподняла бровь.
- Так тебе нужны покойники?
- Нет, - улыбнулся Слава. – Покойники мне не нужны. Мне, как и любым другим магам, требуется время от времени использовать по назначению свою силу. Магическое перенасыщение, знаешь ли, не менее опасно, чем истощение. Но если другие могут найти применение своим способностям и в обычной жизни, то мне это сделать сложнее. Идти в сферу ритуальных услуг я не хочу, а больше магию смерти использовать негде. Здесь же, возле источника, мне во всех смыслах хорошо.
Нда.
- А какая здесь водится нежить?
- Тебе интересно? – усмехнулся некромаг.
- Конечно, - кивнула ему. – Я ведь дикая, многого не знаю.
Слава улыбнулся. А я вдруг обратила внимание на то, как здорово у него это выходит – улыбка мгновенно сделала и лицо, и весь облик солнечными и притягательными, а его потрясающие глаза при этом становились совершенно неземными.
- На самом деле, видовое разнообразие мертвушек в нашем лесу не такое уж богатое, - начал рассказывать некромаг. – С навками ты уже познакомилась. Еще есть лесавки, пара кикимор. А три года назад к ним в компанию прибился было соседский упырь…
- Упырь?!
- Ну да. Из Степановки к нам пришел. Пока он был жив, баловался черным колдовством, а как помер, уже на третий день из могилы выбрался и пошел по дворам шататься. Загрызть, слава Богу, никого не успел, наш источник его к себе, как мотылька, притянул. Но ты не пугайся, я его почти сразу упокоил – очень вовремя приехал в Волховское в отпуск и в первую же ночь встретил этого красноглазика у своего забора.
Я нервно сглотнула.
- Еще у нас периодически просыпаются блудички - блуждающие огоньки, - продолжил рассказывать Вячеслав. – Они обычно обитают на кладбищах или болотах, однако волховской лес им также чем-то приглянулся. Если вдруг окажешься в лесу после заката и увидишь среди деревьев голубой или зеленоватый свет, никогда за ним не иди - заманит в самую чащу. Также тут иногда появляются анчутки - лезут к источнику магией подпитаться. Вот, собственно и все. А! Есть еще ночница, но она почти никогда не просыпается - я время от времени обновляю на ее норе блокирующие чары.
- А кто это такая?
- Навья с очень дурным характером. Тянет из живых существ силу через эмоции. Насылает плохие сны, тревогу, депрессию. В общем, неприятная особа.
Вот это да…
- Знаешь, Слава, я потрясена, - честно сказала ему. – Я бы с таким контингентом работать не смогла.
Он пожал плечами.
- Контингент как контингент. После общения с контрагентами моей фирмы, лично мне уже никто не страшен. Некоторые из них гораздо хуже любого упыря.
Ну-ну.
- Послушай, - вдруг вспомнила я, - ты, кажется, несколько дней назад говорил, что местная нежить в основном гуляет по лесу и в село не заглядывает.
- Да, говорил. А что?
- Неделю назад в кладовку к моей бабушке забралась перерожденная крыса. Муку рассыпала, а мешок, в котором она хранилась, порвала в клочья. Мы, чтобы ее прогнать, вокруг дома специальный порошок рассыпали, и теперь она к соседке бегает. Впрочем, быть может, это и не она, а кто-нибудь из ее друзей или родственников. В связи с этим у меня к тебе, как к специалисту по жутким монстрам, вопрос: это вообще нормально?
- Нет, - лицо некромага стало серьезным. – Совсем не нормально. Территория села окружена особыми защитными чарами, поэтому в Волховском никакой нежити в принципе быть не должно, даже самой мелкой. Если же по улицам бегает перерожденная крыса, значит, где-то образовалась брешь. Я сегодня же пройду по периметру и попытаюсь ее отыскать. В связи с этим, Люда, у меня тоже есть вопрос: почему о таком важном происшествии я узнал лишь сейчас, да и то случайно? Почему твоя родственница сразу же не сообщила мне, что к ней в кладовку бегает мертвушка?
- Эти вопросы не ко мне, - ответила ему. – Но лично я считаю, дело здесь в предрассудках. Волховчане боятся лишний раз тебя побеспокоить.
- А потом в их домах заводятся перерожденные крысы, - кивнул Вячеслав. – Надо будет завтра пообщаться с поселковым главой, попросить, чтобы он объяснил остальным - сейчас не время страдать глупостями. Что-то где-то произошло: нежити в нашем лесу сейчас столько, сколько я еще ни разу не видел. Едва успеваю расставлять капканы и уничтожать тех, кто в них попадается. Ты, кстати, тоже скажи соседям, чтобы они не молчали и, в случае чего, сразу сообщали обо всех подобных происшествиях.
- Все так серьезно?
Он немного замялся.
- На самом деле, бить тревогу еще рано. Но задуматься стоит. В нашем мире ничего просто так не происходит.
Пару минут мы молча пили чай.
Слава при этом погрузился в какие-то свои размышления, а я осторожно, исподтишка его разглядывала.
Нет, не могу я понять, почему волховчане так предвзято к нему относятся. Он ведь приятный, умный, дружелюбный. Немного необычный, но, на мой взгляд, ему это только в плюс.
- Я поговорю с бабушкой и соседями, - негромко сказала ему. – И не только по поводу крыс. Мне кажется, им давно пора изменить к тебе свое отношение.
- Думаешь?
Слава забрал у меня пустую чашку, вместе со своей положил в кухонную мойку.
- Думаю, да. Ты ведь такой… хороший.
Он тихо хмыкнул, потом повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
- Это не я хороший, - серьезно сказал он. – Это ты – прелесть.
На берег озера я явилась с опозданием. После чаепития вдруг оказалось, что время, которое отвела на визит в логово некромага, давно истекло и уже пора собираться в обратный путь.
Слава тут же вызвался меня проводить, и я с радостью на это согласилась.
- Можно задать тебе личный вопрос? – спросила у него, когда мы вышли из дома и направились к озеру.
- Задавай.
- Почему все-таки ты живешь один?
Спросила и тут же об этом пожалела. Вдруг он скажет, что в городе у него есть невеста или, еще хуже, жена, которая не обладает магией, поэтому приезжать в Волховское не любит, зато отлично понимает потребности своего супруга, а потому безропотно (или, наоборот, скрепя сердце) отпускает его на вольные хлеба в ведьмину деревню? Конечно, ничего особенного в этом нет, но мне почему-то показалось, что получить подтверждение данной теории, будет очень неприятно.
Вячеслав только пожал плечами.
- Так уж получилось, - ответил он. – В городе у меня есть отец, тетя и двоюродный брат. Почти все они самые обычные люди. Еще есть много приятелей и коллег. Но живу я один. А ты, Люда?
- Что – я?
- Как вышло, что ты приехала к бабушке без сопровождающего?
- Потому что я теперь тоже живу одна. И тоже по этому поводу совершенно не расстраиваюсь.
На его лице мелькнула улыбка.
- Это хорошо. Очень хорошо.
…Когда мы вышли на берег, Марина уже была там и нервно шагала вдоль растущих у воды деревьев.
- Ну наконец-то! – воскликнула водяница, увидев меня. – Я уж собралась тебя искать!..
Она хотела сказать что-то еще, но увидев появившегося вслед за мной Вячеслава, осеклась и удивленно хлопнула ресницами.
- Добрый день, - вежливо поздоровался с ней некромаг.
- Здравствуйте, - ответила она.
- Слава, дальше мы сами, - улыбнулась я, забирая у своего спутника ведра с земляникой. – Спасибо за помощь. А еще за чай и за беседу.
- Пожалуйста, - улыбнулся он в ответ. – Заходи в гости снова. Буду рад тебя видеть.
Кивнул Марине и неторопливо пошел обратно. Когда он скрылся из вида, водяница перевела на меня свой взгляд и вопросительно подняла бровь.
- Он помог мне собрать ягоды, - ответила я. – И одолжил для них второе ведерко. Представляешь, возле его дома растет столько земляники! Если считать в объеме, мы ее литров семь насобирали!
- Здорово, - кивнула подруга. – Моей добычи едва ли на один литр выйдет. Люда, скажи честно, ты сошла с ума?
- В смысле? – удивилась я.
- Ты рвала землянику у дома некромага?
- А что в этом такого?
- И он тебе помогал?
- Ну да.
- И ты приняла его помощь?!
- Конечно приняла. Марина, он хороший парень, добрый и веселый. И я совершенно не понимаю, почему в Волховском его не любят.
- Добрый? Веселый? Люда, очнись! Он же холодный, как лед! Невозмутимый, как кирпичная стена! А уж от глаз его жутких и вовсе бросает в дрожь!
- Да ты что? – изумилась я. – Все совсем наоборот! Он сердечный, улыбчивый, и глаза у него не жуткие, а сказочные и потрясающе красивые.
- Точно сошла с ума, - пробормотала Марина. – Надо бабушке твоей сказать, чтобы она отвар какой-нибудь приготовила. Или поставила тебе целебную клизму. Вдруг мозги на место встанут?..
- Очень смешно.
- Если честно, не очень. Ладно. Зато мы землянику собрали. А это, согласись, не может не радовать.