ГЛАВА 6
Часть своих ягод я отдала Марине – пересыпала из своего ведра в ее, чтобы водянице не было обидно за свой скромный «улов».
Бабуля мою добычу встретила с необыкновенным восторгом. В отличие от Марины, ее ни капли не смутило, что землянику я собирала у дома некромага, а потому, отсыпав немного «на еду», она тут же побежала варить земляничное варенье.
- В город его заберешь, - сказала мне. – Будешь есть и Волховское вспоминать.
Чтобы не мешаться у бабушки под ногами, я ушла в свою комнату и снова открыла книгу заклинаний Клавдии Константиновны.
На самом деле, если хорошо подумать, становится не совсем понятно, как именно я должна изучать по ней магическую науку. Если все напечатанные здесь тексты волшебные, значит, просто так произносить их вслух нельзя – это наверняка чревато самыми непредсказуемыми последствиями.
Есть, конечно, вариант выучить заговоры наизусть, а потом в нужный момент вспомнить и воспроизвести. Однако он тоже сомнителен. Что если я не смогу подобрать к конкретной ситуации необходимого заклинания? Жизнь разнообразна и неординарна, и в тоненькой книжечке ягини вряд ли содержатся советы на все случаи без исключения.
«Развлекаешься?»
От неожиданности я вздрогнула.
- Развлекаюсь. Привет, Ганс.
Черный ворон, появившийся секунду назад на моем подоконнике, перелетел на изголовье кровати.
«Привет».
- Ты летал на охоту?
«Да. Поужинал, размял крылья. Чем ты занимаешься?»
- Пытаюсь учиться магии.
«По книге?»
- Ну да.
«И как? Получается?»
- Честно говоря, не очень.
«И правильно. Заклинателю такие брошюры ни к чему. Разве что новые формулы подсмотреть».
- В каком смысле?
«В прямом. Знаешь ли ты, что такое эти заговоры? По сути это – формулы, вызывающие определенные вибрации звуковых волн, которые затем дают направление потоку волшебной силы. Нужно тебе вылечить какую-то болячку – произнеси с определенным ритмом несколько слов, а магия и твои голосовые связки сделают все остальное. Задача же самого заклинателя – настроиться на нужный лад и научиться правильно перераспределять и экономно использовать свой резерв. Сама понимаешь, от переизбытка чувств можно выплеснуть из себя все до капли, в то время, когда этого вовсе не нужно. Между тем, у говорящих колдунов есть одна чудесная особенность: для ворожбы им вовсе не нужны готовые формулы. Они прекрасно могут сочинить свои собственные. Причем для каждого конкретного случая».
Я слушала его, вытаращив глаза.
- Откуда ты все это знаешь?
«Угадай».
- Ты был спутником заклинателя?
«Еще варианты?»
- Ты сам – заклинатель?!
«Молодец, угадала. Когда-то я им действительно был».
Ну ничего себе! Вот это повезло так повезло!
- Ганс!
«Да, я согласен».
- Ээ... На что согласен?
«На просьбу поднатаскать тебя в магической науке».
- Правда?!
«Конечно. Видишь, я уже понимаю тебя без слов. Хотя… На твоей восторженной мордашке все мысли и желания написаны большущими буквами».
- Ты – потрясающий.
«Это точно. Но знаешь, мне давно хотелось попробовать себя в роли наставника. У меня никогда не было полноценных учеников-заклинателей. Говоруны – явление достаточно редкое».
- Учиться придется долго?
«Это уж как пойдет. В нашем деле, Люда, главное – практика. А теорию я тебе всего за полчаса расскажу».
- Здорово! А о себе расскажешь?
«Да, но позже. Ладно? Так вот, заклинания. Ты, конечно, можешь поначалу пользоваться текстами из этой книги, однако потом лучше придумывать свои».
- Почему? Из-за того, что заговоров здесь мало?
«Нет. Они придуманы скорее для простых людей, нежели магов».
- Для простых людей? Так значит, простые тоже могут колдовать?
«Не колдовать, а легонько влиять на реальность. И то при сильном желании и искренней уверенности в том, что делают нужное дело. Природные же волшебники, зачастую действуют не по четкому алгоритму, а так, как подскажет им конкретный случай. По крайней мере, говоруны точно. Если кого-то нужно изгнать – изгоняют, если надо договориться – договариваются. Понимаю, сейчас это осознать сложно, однако во время ворожбы ты быстро поймешь, о чем идет речь. Если правильно настроиться, нужные слова сами придут в голову, и тебе останется только произнести их вслух».
Как интересно!
- И какую же форму примут эти слова?
«Не знаю, она у всех разная. Я, например, сочинял простенькие стихи. А один из моих давних приятелей – пел».
- Да уж, - задумчиво пробормотала я. – Вроде все понятно, и в то же время не понятно ничего. Тут без практики действительно не обойтись.
«Не переживай, будет тебе практика. Прямо завтра с утра».
- К нам снова привезут заболевшего человека?
«Ага».
- Откуда ты знаешь?
«Я много чего знаю. Я ведь не простой ворон, а особенный. Гости, кстати, придут рано, поэтому не засиживайся сегодня допоздна. Силы тебе очень пригодятся. И твоей бабушке тоже».
***
Они действительно прибыли рано. Еще не успели пропеть первые петухи, как в нашу дверь заколотили с такой силой, будто кто-то собрался ее выбить.
- Петровна! Люда! Просыпайтесь! – одновременно с боем раздался голос Евгения Алексеевича. – Помощь нужна!
Из своих комнат мы с бабушкой выскочили одновременно, кинулись открывать, попутно застегивая домашние халаты, накинутые поверх ночных сорочек.
На пороге кроме огневика обнаружились еще двое рослых незнакомых мне мужчин, которые держали за углы большое ватное одеяло. В нем, как в гамаке, лежал человек, грязный и залитый кровью.
- В лесу их нашел, - коротко объяснил сосед-огневик, протискиваясь вместе с ними в дом. – Помогай, Петровна.
- Несите его в зал и кладите на стол, – тут же распорядилась бабуля. – Люся, принеси ведро теплой воды. Быстро!
Пока раненого располагали поверх бабушкиной белой скатерти, я опрометью бросилась в кухню, чтобы включить водогрейный котел, а потом со всей возможной скоростью наполнила самое большое ведро, какое попалось мне на пути.
В зале меня встретила жуткая картина. Наш очередной пациент оказался молодым мужчиной, явно пострадавшим от когтей и зубов какого-то крупного зверя – он был исполосован с ног до головы, и лично я в прямом смысле слова не увидела на нем ни одного живого места. Однако, судя по тому, как суетилась бабуля, покойником этот несчастный пока еще не был.
- Люся, иди сюда, - велела мне Лекарцева-старшая. – Будешь помогать. Нужно продержаться до приезда скорой помощи.
Сначала мы быстро и максимально осторожно смыли с мужчины грязь. Раны его при этом открылись нам во всей красе, и к моему горлу тут же подступила тошнота.
- Кровь не останавливается, - пробормотала бабушка, выводя руками над «пациентом» какие-то пассы и фигуры. – Господи! Весь порванный, весь… Люся, подержи его кровь, он и так ее много потерял. А я пока сосудами займусь.
Подержать кровь?..
Боже, он ведь действительно ею истекает! Скатерть уже покрылась бурыми пятнами, и с нее вот начнет капать на пол!
- Как мне это сделать, ба?
Раненого было жалко до слез и соплей, но я понятия не имела, что именно от меня требуется.
«Вели крови остановиться».
Ганс, судя по всему, переместился из спальни в зал и теперь сидел на одном из подоконников.
«Ты вчера читала книгу заклинаний. Среди них было несколько на заговор ран. Помнишь хотя бы одно?»
Отрицательно покачала головой.
«Тогда сочиняй сама. Считай этого человека своим боевым крещением. Дыши глубже и не вздумай злиться, иначе добьешь его окончательно».
Из моих глаз таки брызнули слезы. А вместе с ними вдруг потоком побежали слова:
- Обернись река, вернись в берега, стой, замри, и опять беги - по дорогам новым, по руслам знакомым, реке не разлиться, берегам не разбиться…
Я твердила эту полубессмысленную фразу без остановки, раз за разом – не требуя, а почти умоляя. Бабушка, следуя ритму моего монотонного шепота, ловко связывала разорванные сосуды, после чего я осторожно пускала по ним кровь.
Когда с самыми важными артериями дела были закончены, бабуля метнулась к одному из своих шкафов и достала оттуда большой металлический контейнер, от которого доносился характерный больничный запах.
На то, что она делала с раненым дальше, я старалась не смотреть, но при этом ни на секунду не переставала читать свое свежесочиненное заклинание.
В какой-то момент, кто-то осторожно тронул меня за плечо. Я повернула голову и увидел Евгения Алексеевича.
- Достаточно, Люда, - ласково сказал он мне. – Скорая приехала.
«Ты молодец, девочка, - раздался у меня в голове голос спутника. – Сил потратила много, но это не беда. Главное, что парень до больницы теперь наверняка доедет живым».
Я улыбнулась.
В комнату быстрым шагом вошла фельдшер, а за ней двое санитаров с носилками. Следующие несколько минут в доме царила суета, а потом стало тихо – раненого унесли, а бабушка, Евгений Алексеевич и пришедшие с ним мужчины поспешили во двор, дабы в двух словах рассказать им о том, что случилось.
Кстати. А что, собственно, случилось-то?
- Ганс, - позвала я своего ворона. – Что стряслось с тем бедолагой?
«Думаю, тебе о этом лучше спросить огневика. Он ведь нашел этих ребят».
Непременно спрошу.
- Как тебе мое первое заклинание?
«Для первого раза - отлично. Ты способная ученица».
- Спасибо, - улыбнулась я.
«Но его воплощение меня немного удивило. На него повлияла вчерашняя книга или проснулись твои славянские корни?»
Я пожала плечами.
- Какая разница?
«Никакой. Просто это было… забавно».
- Рада, что тебе понравилось.
***
Утреннее происшествие особого ажиотажа в Волховском не вызвало. И Евгений Алексеевич, и моя бабуля, и другие селяне быстро сошлись на том, что мужчину (который, к слову, оказался приезжим охотником) покалечила нежить.
- Его приятели сказали, что они втроем остались в лесу на ночевку, - сообщил нам огневик после того, как уехала скорая. – Спали в палатке. А под утро он из нее ненадолго вышел. На самом деле, этому парню крупно повезло - когда тварь на него напала, он успел крикнуть. Этот вопль услышали его друзья, бросились на помощь и спугнули нежить.
- Да, - кивнула бабушка. – Не успей парень закричать, собирали бы ребята его косточки по всему лесу. При условии, конечно, что сами бы в живых остались. Если этой тварью навка была, так она бы подружек своих кликнула, вместе они никого б не пощадили. А ты, Женя, за какой надобностью-то в лес так рано пошел?
- Я пошел не в лес, а на озеро, - усмехнулся сосед. – Рыбу на зорьке половить. А этих горемычных с берега увидел, они как раз своего приятеля на одеяле тащили. Пришлось все бросать и бежать им на помощь. Слава Богу, успел.
Другие волховчане тоже ничего странного в нападении на охотников не увидели – нежить, она нежить и есть, тем более ночью, тем более в волховской лесополосе.
Единственными, кого этот случай обеспокоил, стали местные оборотни – дядя Миша и дядя Игнат. Вечером, отправившись за сахаром в сельский магазин, я слышала, как они, удобно усевшись на лавочке, недоумевали по поводу ран пострадавшего мужчины. Мол, навки из добычи плоть кусками вырывают, царапать ее когтями им без надобности, а значит, что-то во всей этой ситуации не так.
Между тем, на следующий день про кровавое происшествие уже никто не вспоминал. Я тоже выбросила его из головы, потому как теперь меня занимал другой вопрос, менее важный, но при этом весьма актуальный: где найти платье для Ивана Купалы?
Собираясь в Волховское, я взяла с собой не очень много одежды, к тому же, среди нее преобладали джинсы, шорты и простенькие футболки (кого мне в деревне удивлять-то?). Еще имелся короткий зеленый сарафан на тонких бретельках, который для праздника совершенно не годился.
Ехать в ближайший город за соответствующей одеждой было глупо, поэтому за помощью в поиске наряда я обратилась к бабушке.
Лекарцева-старшая долго рылась в своих шифоньерах, а потом вдруг протянула мне совершенно потрясающую вещь. Это оказалось то самое, нужное платье – прямое, молочного цвета, с тонким пояском и узкой синей вышивкой по вороту, подолу и длинным рукавам.
- Я купила его очень давно, еще до свадьбы с твоим дедом, - сказала бабуля. – А надевала всего два раза. Наверное, все это время оно дожидалось тебя.
Во время примерки обновка села на мне, как влитая. Оставалось только ее постирать, и наряд был готов.
- Ганс, ты когда-нибудь участвовал в празднике Ивана Купала? – спросила я как-то вечером своего ворона.
Обещанные игры и обряды ждали нас уже завтра, и мне очень хотелось с кем-нибудь их обсудить. Спутник же за несколько дней, что провел в доме моей бабушки, проявил себя, как умный и приятный собеседник.
«Нет, не участвовал. Только пару раз наблюдал, как празднуют другие».
- Почему?
«На моей родине Купала зовется по-другому и отмечают его совсем иначе, а в Россию я попал уже будучи птицей. Сама понимаешь, в этом теле через костер прыгать неудобно».
- Так ты не русский?
«Я – ворон, а значит интернационален. Но родился и вырос в другой стране».
- В какой?
«В Австрии».
- Ого! – заинтересовалась я. – Как же ты попал в Россию?
«С одним из своих спутников. Так вышло, что мой австрийский маг внезапно умер, и меня взял к себе его приятель».
- Он был русским?
«Венгром. Вместе с ним я и приехал в Советский союз. Если память мне не изменяет, это было сорок шесть лет назад».
- Что же тот венгр забыл в СССР?
«Работу. Его пригласили в качестве главного инженера на один из оборонных заводов страны. Семь лет он трудился на нем, как проклятый. Пока не сел в тюрьму».
- В тюрьму? За что?
«Было за что, Люсенька. С твоего позволения, в подробности того дела я вдаваться не буду. Оно уже давно быльем поросло, да и вряд ли тебе будет интересно слушать про заводские финансовые махинации. Лично для меня самое ужасное было в том, что домашних питомцев в не столь отдаленных местах держать нельзя, поэтому нам пришлось расторгнуть свой союз. Абель пошел по этапу, а я отправился на поиски новой жизни».
- А кто стал твоим следующим спутником? Баба Зина?
«Да. Она в прямом смысле оказалась моим спасением. Подобрала на газоне, когда я уже погибал от магического истощения, накормила, обогрела, оставила у себя. Жизнь в ее доме, конечно, сильно отличалась от той, какую я вел раньше, но меня все устраивало. После шести лет скитаний и поисков нового спутника я замечательно научился ценить людей. Тем более, Зинаида всегда относилась ко мне не как к птице, а как к полноценному человеку».
Вот это да!
Какая, однако, у Ганса незавидная участь! Вот уж действительно, мы в ответе за тех, с кем связали себя магическими обязательствами…
***
В Степановку, где из года в год проводились купальские гуляния, мы с Мариной отправились после полудня. Клавдия Петровна ушла туда еще рано утром, чтобы проверить, насколько хорошо местный сельсовет провел все необходимые организационные работы.
Погода, как и полагалось, стояла отличная, поэтому пять километров до соседнего села мы, заранее нарядившись в белые платья, также решили преодолеть пешком.
- А почему праздник начинается после обеда? – спросила я у водяницы.
- Традиции, - ответила она. – Главные гуляния происходят ночью, и до заката нужно успеть провести кучу игр и обрядов.
На место явились аккурат к началу забав. Сама Степановка, кстати, выглядела потрясающе: каждый дом и каждый забор были украшены цветами и яркими лентами, а возле некоторых дворов сметливые хозяйки поставили длинные столы, которые ломились от пирожков, блинчиков и ягод, приготовленных на продажу.
Наслушавшись рассказов Марины о прошлогодних гуляниях, я ожидала увидеть здесь большую толпу народа, однако, по факту людей было не так уж много – всего несколько десятков.
Клавдию Константиновну, главного инициатора будущего действа, это, к слову, абсолютно не смущало. Это неземное создание чинно прогуливалось среди молодежи в чудесном стилизованном костюме, улыбалось и время от времени давало участникам какие-то указания.
Настроение у всех было позитивное, если не сказать игривое.
- Все в сборе? – добродушно провозгласила ягиня, когда мы с водяницей присоединились к степановцам и их гостям из районного центра. – Да начнется праздник!
Из установленных на улице музыкальных колонок тут же заиграла веселая мелодия. Молодежь радостно загалдела и дружною толпою отправилась на ближайший луг плести венки – главный атрибут Ивана Купалы. Дабы женская половина гуляющих не носилась по лугу и не отбирала друг у друга лютики-ромашки, кто-то заботливый подготовил для нее несколько большущих охапок, в которых вперемешку находились полевые и садовые цветы, а также куча самых разнообразных трав, которые тоже было можно использовать в работе.
Пока девушки и женщины плели себе головные уборы, мужчины во главе с Клавдией Константиновной собрали два высоких снопа и со смехом и шутками принялись сооружать из них чучела Марены и Купалы, которые затем (как объяснили мне степановские девушки) надлежало сжечь в ритуальном огне.
Как только фигуры «главных героев» были готовы, их вынесли на середину луга, а все мы встали вокруг них в широкий хоровод. Музыка, звучавшая из уличных динамиков, вдруг стихла, а ей на смену пришел тихий голос пастушьей жалейки. Ее песня, живая и щемяще нежная, молнией прорезала жаркий июльский день и на пару секунд заставила замолчать развеселившихся зубоскалов. Однако грянувшие вслед за дудочкой скрипки и цимбалы все вернули на круги своя – наш хоровод с заливистым смехом двинулся вокруг травяных чучел.
Первой купальскую песню затянула ягиня, а вслед за ней ее подхватили и все остальные, даже те, кто, как и я, услышал ее сегодня впервые в жизни.
Ой на Ивана, та и на Купала
Ой на Ивана, та и на Купала
Ой на Ивана, та и на Купала
Красная девка зелье искала
Ой на Ивана, та и на Купала
Ой на Ивана, та и на Купала
Зелье искала, веточки плела
Ой на Ивана, та и на Купала
На синие волны та их и пускала
Ой на Ивана, та и на Купала
Ой на Ивана, та и на Купала
Ой на Ивана, та и на Купала…
С каждым шагом наш хоровод двигался все быстрее, а потом и вовсе помчался – стремительно, захлебываясь от восторга, солнца и незамысловатой, неописуемо родной мелодии.
Несясь по яркому бешеному кругу, я сама, зараженная общей радостью, хотела одновременно плясать, смеяться и петь. Честное слово, никогда раньше я не испытывала таких сильных, потрясающих чувств! Остальные, судя по всему, ощущали то же самое – и державшая меня за левую руку Марина, и ухвативший за правую ладонь незнакомый светловолосый парень с таким воодушевлением пели и скакали в общем хороводе, что, глядя на них, мне становилось еще радостнее и веселее.
Не выдержав безудержной пляски, из нашего шумного круга то и дело выпадали разгоряченные девушки и парни. Некоторые из них тут же возвращались на место, другие усаживались на траву рядом с музыкантами и продолжали подпевать сидя. В какой-то момент из хоровода с громким смехом выпала Марина. Я бы последовала за ней, однако сильная рука развеселого блондина удержала меня в хороводе, и дальше мы побежали уже без водяницы.
Когда музыка стихла, а пляска остановилась, воздух прорезали аплодисменты и радостные возгласы, которые через несколько секунд стали еще громче – кто-то чиркнул спичкой, и Марена с Купалой занялись ярким веселым пламенем, давая начало ритуальному праздничному костру.
Стоило огню разгореться жарче, кто-то звонко затянул следующую песню, и ее тут же подхватили все остальные:
Гой Ярила, Гой Купала,
Ваша очередь настала.
Разгораются сердца,
Словно угли купальца.
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Гой Купала, Гой Ярило.
Солнце землю озарило.
Коловрат поворотись,
Жарче пламя разгорись.
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Выше леса, выше гор,
Поднимайся наш костёр.
Где разлита неба синь,
Крылья жаркие раскинь.
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Гори-гори ясно,
Чтобы не погасло!
Пламя хлещет и ревёт.
Будет весел хоровод.
Гой Купала, Гой Ярила.
Ваша слава - ваша сила.
Песня смолкла, потом началась вторая, третья, четвертая… Теперь уже все танцевали возле стремительно прогоравшего костра, который во внезапно наступивших сумерках казался по-настоящему волшебным.
- Считается, что в ночь на Ивана Купалу огонь приобретает особую очищающую силу, - внезапно сказал стоявший рядом парень – тот самый, который не дал мне упасть в хороводе. - Поэтому костер – обязательный атрибут праздника. Когда он прогорит, через него можно будет прыгать, чтобы очиститься, излечиться от хворей, защититься от дурного глаза и нечисти, - он улыбнулся, по-хулигански мне подмигнул и представился, - Илья.
- Люда, - с улыбкой ответила ему.
- Люда, ты умеешь прыгать через костры? – с шутливой серьезностью спросил парень.
Я пожала плечами.
- Не знаю, никогда не пробовала. Но, если честно, как спортсмен, я не очень.
- Плохо, - качнул головой Илья. – Все подумают, что ты – ведьма.
Эээ…
- Почему?
- Считается, что, если девушка не может перепрыгнуть через огонь, значит, она колдунья. За это ее могут облить водой, отстегать крапивой или обсыпать перьями.
Ого!..
- Откуда ты все это знаешь?
- А я филолог, - снова улыбнулся парень. – Вот, приехал в празднике поучаствовать и материал для магистерской работы собрать. Вы, милая девушка, тоже не похожи на местную жительницу.
- А я и не местная. Просто гощу у бабушки в соседнем селе.
- В Вишневке?
- Нет, в Волховском.
После моих слов в глазах Ильи появился такой жгучий интерес, что я немного растерялась.
- Люда, - проникновенно сказал он, подходя ко мне вплотную, - а пригласи меня в гости!..
- Зачем?
- Очень надо, - с чувством сообщил парень. – В Волховском, говорят, живет много необычных людей, которые знают кучу наговоров, старинных песен и прочего древнего фольклора, который очень мне пригодится.
- Приходи, - я пожала плечами. – Там в принципе может побывать любой желающий. Чай с плюшками обещать не буду, а экскурсию, если надо, обеспечу.
- Чудно! – обрадовался Илья. – На днях обязательно загляну.
Возможно, он сказал бы что-то еще, однако, рядом с нами откуда ни возьмись появилась Марина, которая, извинившись, что прерывает разговор, уволокла меня поближе к огню.
Вместе с нами у костра собралась целая куча народа, которая затем начала вести себя странно. Так, одна из женщин вдруг бросила в пламя синюю детскую кофточку, другая кинула осколки разбитой тарелки, какой-то мужчина подвел к костру упирающуюся козу.
- Зачем они это делают? – шепотом спросила я у водяницы.
- Это такой обычай, - объяснила она. – Если сжечь в купальском костре старые и ненужные вещи, можно избавиться от старых обид и неурядиц. Если в семье более ребенок, то нужно бросить в этот огонь его рубашку, тогда вместе с ней сгорит мучающая его хворь. А скотину к костру подводят, чтобы также избавить ее от болезней.
- Средневековье, - фыркнула я.
- В других деревнях, может, и Средневековье, а здесь очень даже действенные ритуалы. Спасибо магическому источнику.
Кто бы мог подумать…
Через костер я все-таки прыгнула. Причем, одной из первых. Да и почему бы было не прыгнуть – к тому времени, как настала пора «искать ведьму», от высокого пламени остался небольшой огонек и тлеющие угли. Так что я все-таки рискнула – в мгновение ока перелетела через кострище, не обожглась и не ушиблась. Марина почти сразу последовала за мной, а вот Илья прыгать не стал, зато достал откуда-то фотоаппарат и с воодушевлением начал снимать каждый прыжок. Думаю, кадры впоследствии у него получились шикарные, потому как этот ритуал также проходил со смехом и даже некоторым азартом – степановские парни пересекали костер не один, а несколько раз, соревнуясь друг с другом в том, кто дальше и выше прыгнет.
За их состязаниями мы следили не долго – Клавдия Константиновна повела нашу дружную девичью когорту к местному водоему – речке со смешным названием Утя, чтобы совершить еще один важный обряд – гадание на замужество и судьбу.
Небо уже окрасилось в темный цвет, но на берегу было светло – кто-то предусмотрительный расставил в траве высокие колбы с горящими свечами. Их огоньки дополняли два небольших костерка, разведенные почти у самой воды.
Ягиня раздала нам тонкие длинные свечки, и мы принялись укреплять их на своих венках. Марина, как и другие замужние женщины, в обрядовом гадании участия не принимала, поэтому просто ходила от одной девушки к другой, помогая вплести восковой столбик между цветочных стеблей.
- На Ивана Купалу травы волшебную силу приобретают, - говорила между тем Клавдия Константиновна. – Если попариться в эту ночь травяным веником, семь хворей прогнать можно. А если травы в пучки связать, да дом ими окурить, вся нечисть за порог убежит. Мы же с вами, девоньки, попросим их судьбу предсказать. У кого из вас венок далеко уплывет, та в этом году замуж отправится, у кого останется у берега, та еще год в невестах проходит. Чей же пойдет на дно, той знак будет, что жизнь свою надо менять, иначе случится большая беда.
Лично мне от этих слов стало не по себе. Остальные же не обратили на них особого внимания – для девушек купальские обряды явно были забавной игрой, которую никто не воспринимал всерьез.
Когда свечи были установлены и зажжены, все мы осторожно спустились к реке. Утя оказалась на удивление мелкой, и чтобы отправить венки в плавание, пришлось зайти в воду и отойти от берега на несколько метров. Когда же цветочные «кораблики» пустили в путь, выяснилось, что далеко не все из них этому рады. Большая часть тут же развернулась и поплыла обратно к хозяйкам.
- Ну вот! – воскликнула пухленькая румяная девушка, отгоняя от себя пышный ромашковый венок, – Это что же, я снова в девках останусь? А ну-ка поворачивай к тому берегу!
- А мой плывет! – радостно захлопала в ладоши ее соседка. – Девочки, смотрите – плывет!
Я за своим венком также следила с улыбкой – мой «кораблик» тоже двигался вперед, причем на удивление быстро и уверенно.
- Люся, - крикнула с берега Марина, - твои васильки реку переплыли!
Я прищурилась, пытаясь разглядеть своего «пловца». И вдруг мое сердце пропустило удар.
Из-за густых кустов, росших на противоположном берегу, вышел какой-то мужчина. Он сделал шаг к воде, и речная волна вынесла мой венок прямо к его ногам. Мужчина наклонился, взял его в руки. Утя была сравнительно неширока, однако разглядеть лицо незнакомца в наступающей темноте было совершенно невозможно. До тех пор, пока он не повернул голову в сторону нашей шумной ватаги.
Меня тут же обожгло пронзительным серым взглядом.
Вячеслав?..
- Люда! – внезапно крикнула Клавдия Константиновна. – Возвращайся на берег!
Под удивленные возгласы и шепотки я выбралась на траву, подошла к ней.
- Венок надо вернуть, - серьезно сказала ягиня. – Обрядовые купальские уборы можно дарить или огню, или реке. Поэтому ступай на тот берег и уговаривай этого человека отдать тебе венок обратно.
- Да где же я его теперь найду? – удивилась я. – Он, наверное, уже ушел.
- Никуда он не ушел, - усмехнулась соседка. – Стоит, небось, на том же месте и тебя дожидается. Сдается мне, это один из наших, волховских, а значит, о купальских ритуалах он прекрасно осведомлен. Посмотри налево. Видишь мостик?
- Вижу.
- Перейдешь по нему через Утю. Как венок себе вернешь, брось его в воду. Он свое дело уже сделал.
Чуть обескураженная столь забавным поворотом событий, я послушно потопала к мосту. Быстро его перешла и юркнула в пресловутые кусты, готовясь к долгим и, возможно, безрезультатным поискам. Однако, Клавдия Константиновна оказалась права - «похититель» обнаружился буквально через минуту.
- Здравствуй, Люда.
Волховской некромаг ждал меня в нескольких метрах от моста, непринужденно поигрывая моим васильковым украшением.
- Привет, Слава, - улыбнулась я. – Ты тоже пришел на праздник?
- В некотором роде, - улыбнулся он в ответ. – Меня попросили огородить эту часть леса от нечисти и нежити, ее в купальскую ночь бывает особенно много.
- Понятно, - кивнула я. – Слава, а я за своим венком пришла. Мне сказали, что его нужно забрать обратно.
Некромаг невозмутимо пожал плечами.
- Теперь это мой венок, Люда. Ты сама видела – он приплыл прямо к моим ногам. А свои вещи я просто так никому не отдаю.
- Хорошо. Что же ты хочешь взамен?
- Традиционную купальскую плату, - все также невозмутимо ответил Вячеслав. – Поцелуй.
Я удивленно моргнула.
- Поцелуй?
- Да, и ничего больше. Но если ты не согласна, - пожалуйста, сплети себе другой венок, цветов тут растет много.
Ишь какой хитрый!
- Цена меня устраивает, - сказала ему. – Желаешь получить плату прямо сейчас?
Он кивнул.
Преодолевая внезапное смущение (это ведь всего лишь игра!), я подошла в нему вплотную, встала на цыпочки и потянулась к его щеке. Поцелуи бывают разными, а то, каким должен быть этот, никто из нас не обговорил.
Однако Вячеслав сжульничать не позволил. Он резко повернул голову, и мои губы тут же оказались в его плену. Прежде чем я успела как-то на это отреагировать, некромаг притянул меня к себе и так жарко и жадно продолжил поцелуй, что земля мгновенно ушла у меня из-под ног. Ошеломленная столь неожиданным откликом своего тела, я обвила руками его шею и страстно ответила на горячую пьянящую ласку.
Следующие несколько мгновений из моей памяти выпали.
Когда же, наконец, я смогла собраться с мыслями, оказалось, что мы с Вячеславом стоим, вцепившись друг в друга так крепко, что от напряжения сводит руки, при этом я сама практически лежу на его широкой груди.
- Устраивает тебя моя плата? – прошептала я некромагу в шею.
- Более чем, - тихо ответил он.
Исходившее от него тепло и горьковатый травяной запах самым настоящим образом кружили мне голову. В какой-то момент даже подумалось, что, если я отстранюсь, то не смогу удержаться на ногах и упаду на землю.
Слава будто угадал эти мысли, а потому прижал к себе еще крепче. Так, обнявшись, мы простояли еще несколько минут. Когда же ясность сознания вернулась к нам окончательно, Вячеслав осторожно выпустил меня из объятий и протянул венок. Я взяла свой купальский убор, а потом размахнулась и запустила его в реку. Тут же раздался тихий «бульк», и многострадальные васильки ушли под воду.
Вот и чудно.
Ухватила некромага за руку и решительно потянула за собой к мосту. Слава молча пошел следом. Видимо, расставаться со мной ему теперь тоже не хотелось.
На другом берегу нового участника праздника встретили неоднозначно. Степановские девушки при виде него весело зашептались, замужние дамы переглянулись, Марина напряглась, а Клавдия Константиновна осталась такой же безмятежной, как и раньше.
- Ты все-таки решил к нам присоединиться, Вячеслав? – спросила у него ягиня.
- Да, - ответил некромаг. – Думаю, я могу себе это позволить.
- Тогда добро пожаловать, - кивнула она.
Слава кивнул в ответ, а я вдруг поняла, что Клавдия Константиновна своим невинным вопросом просто уточнила хорошо ли защищены степановские границы от незваных гостей, а получив утвердительный ответ окончательно расслабилась. Это меня немало порадовало: видимо есть в Волховском люди, которые воспринимают моего спутника адекватно.
Задерживаться на берегу Ути мы не стали, и вернулись к костру. Состязания по прыжкам в высоту там уже завершились, и все «спортсмены» просто сидели на траве и что-то активно обсуждали. Ильи, к слову сказать, среди них не было.
Внезапно Слава замедлил шаг, крепче сжал мою руку, а потом практически задвинул меня себе за спину. Черты его лица при этом напряглись, а взгляд стал жестким.
- Ты чего? – удивилась я, осторожно тронув его за плечо.
- Ничего, - после секундной паузы ответил он и ощутимо расслабился. – Показалось.
- Ну что, дорогие друзья, - провозгласила Клавдия Константиновна, - настало время определить, кто из вас самый смелый и отважный.
- Мы пойдем искать папоротник? – громко поинтересовался один из сидевших у костра мужчин.
- Цветущий папоротник, - с улыбкой уточнила ягиня. – Вы, конечно, можете мне возразить: цветущих папоротников не бывает, ведь это растение размножается спорами. Между тем, в эту ночь даже невозможное ненадолго становится возможным. Поэтому помните: тот, кто найдет чудо-цветок, сможет загадать самое заветное желание. И оно обязательно сбудется.
После ее слов толпа еще больше оживилась. Вряд ли участники праздника действительно верили, что смогут отыскать то, чего в природе в принципе не существует, однако, ощущение загадочности и мистической романтики здорово распаляли дух и воображение.
- Чтобы не плутать в темноте, возьмите керосиновые лампы, - продолжила ягиня, кивнув на целую батарею старых светильников, которую кто-то незаметно принес к огню. – Только, когда с ними в лес пойдете, будьте осторожны – не сожгите деревья и не разбудите волхва.
- Кого не разбудить? – удивился стоявший неподалеку парень.
- Волхва, - с довольной улыбкой повторила Клавдия Константиновна. – Разве вы не знаете о нем старинную легенду?
Толпа снова зашумела.
- Так я вам ее расскажу. Давным-давно, еще до великого крещения Руси, жил в этих местах один колдун. В древних летописях говорится, что служил он когда-то одному из местных князей, однако князь на него за что-то осерчал и выгнал из города в лес. Дело это было неслыханное – волхвов, умеющих говорить с богами все уважали и боялись. Но этот человек сотворил что-то ужасное, а потому военачальник не побоялся гнева богов и избавился от него. Как поселился волхв в лесу, так стали происходить в нем страшные вещи – птицы перестали петь, деревья стали сохнуть, а на тропинках случайным путникам начали встречаться жуткие монстры. После встречи с этими монстрами редкий человек мог вернуться обратно домой, а уж если возвращался, то до конца жизни боялся каждого шороха и скрипа. Но однажды другим волхвам надоело терпеть бесчинства черного чародея, собрались они вместе и отправились в его гиблый лес. Против объединенных сил маг не выстоял. Тело его волхвы сожгли и развеяли над текущей водой. А дух заточили глубоко под землей, чтобы не смог он более бесчинствовать. До сих пор этот дух томится где-то здесь - в степановском или же волховском лесу. Поэтому я и говорю: ищите папоротник осторожно. Нельзя чтобы черный маг вырвался из своего заточения, иначе быть беде.
Среди наших рядов снова побежали шепотки.
- Во дает! – восхищенно пробормотала Марина. – Каждый год рассказывает новую сказку. Интересно, она импровизирует или заранее готовится?..
Гуляющий народ, между тем, начал потихоньку разбредаться. Одни отправились домой, другие взяли лампы и зашагали в лес, третьи остались возле костра и продолжили свои разговоры.
- Клавдия Константиновна, вы останетесь здесь или пойдете обратно в Волховское? – спросила Марина у ягини.
- Пойду домой. А что?
- Я с вами. В цветущие папоротники не верю, да и спать уже хочется, - Марина бросила на меня быстрый взгляд. –Люда, я так понимаю, ты остаешься здесь?
- Да, - ответила ей, почему-то только сейчас осознав, что все это время мы со Славой стояли, не размыкая рук. – Все-таки хочу попытать счастья.
- Славушка, ты уж проследи, чтобы с нашей говорухой ничего не случилось, - улыбнулась Клавдия Константиновна.
- Прослежу, - ровно ответил он. – Можете не сомневаться.
Ягиня улыбнулась. У водяницы же было такое лицо, будто самое страшное со мной уже случилось, и бояться теперь точно нечего. Я мысленно закатила глаза.
Мы простились и разошлись в разные стороны – волховские волшебницы отправились домой, а мы с Вячеславом взяли керосиновую лампу и направились к лесу.
- Как думаешь, эта история про черного волхва – выдумка? – спросила я у некромага, когда за нашей спиной сомкнулись первые деревья.
- Вряд ли, - сказал он. – Я эту легенду тоже слышал и склонен верить, что сказочного в ней мало. Наш магический источник, Люся, очень пластичен. Возможно, много столетий назад он был темным – иначе откуда в волховском лесу столько нежити? Но потом постепенно поменял цвет и свойства. Такое бывает, если рядом с ним долгое время находятся природные маги, использующие свои способности по прямому назначению.
- Что ж, теперь понятно, почему наше село называется Волховским, и почему оно образовалось именно здесь.
- Да. Наверняка в стародавние времена тут действительно жил чародей, единолично использовавший силу источника, а затем пришли другие волшебники, которые либо его прогнали, либо, как сказано в легенде, посадили в магическую клетку. Последнее лично мне кажется наиболее вероятным. И очень неприятным.
- Почему?
- Если тело колдуна было развеяно над рекой, а дух заточен, значит где-то в окрестностях нашего села спит сильный злобный навий, который способен натворить много бед.
- Получается, мы правда рискуем его разбудить?!
- Нет, - улыбнулся Вячеслав. – Для того, чтобы он очнулся и выбрался из своей «могилы», нужно провести целый ритуал с произнесением соответствующих заклинаний. А их даже я не знаю.
Что ж, он меня успокоил.
В лесу, между тем, было шумно и весело: из-за деревьев мелькали огоньки ламп и доносились громкие голоса охотников за волшебными растениями.
- Знаешь, - вдруг сказал Слава, - Ночь Ивана Купала напоминает мне ночи Венецианского карнавала.
- Это чем же? Огнями и водой?
- Вседозволенностью. Наши предки не хуже нас знали, что папоротник не цветет. Поиски его «цветка» были просто поводом для того, чтобы уйти в лес и там придаться плотским утехам. Поэтому на Покров в селах нередко играли многочисленные свадьбы. После такой вольной ночи – сам Бог велел.
- Судя по светомузыке, которую устроили наши купальские друзья, ищут они именно папоротник, - хихикнула в ответ я. - Всем хочется загадать желание, а плотскими утехами они займутся позже.
Слава тихо усмехнулся, а потом вдруг остановился, мягко притянул меня к себе.
- Волшебный цветок все-таки существует, - тихо сказал некромаг, глядя в мои глаза. – И я его нашел.
Он наклонился и нежно поцеловал мои губы, а я ласково ответила на его поцелуй.
- Что ты со мной делаешь? – пробормотал Вячеслав.
- То же самое, что и ты со мной.
- И тебя не смущает…
- Нет, - перебила я. – Меня ничего не смущает. Абсолютно.
Макушкой почувствовала, что он улыбается. Только улыбка почему-то была печальной.
- Это – пока, моя нежная, - тихо сказал некромаг. – Впрочем, пусть.
И обнял меня еще крепче.
Домой я вернулась на рассвете. Мы со Славой долго бродили по лесу, смеясь и болтая о всякой чепухе, потом сидели у тлеющего купальского костра и вместе со степановской молодежью слушали страшные истории какого-то полупьяного старика. В Волховское отправились, когда небо начало уверено светлеть. Нарочно выбрали длинный путь – вдоль шоссейной дороги, в обход леса.
Дорога, обычно занимавшая у пешеходов тридцать-сорок минут, растянулась на целый час – как и во время ночной прогулки, мы то и дело останавливались и подолгу стояли, прижавшись друг к другу.
Каждое прикосновение некромага было таким осторожным и трепетным, что вызывало во мне целый шквал нежности. Слава будто боялся меня отпугнуть, а потому вел себя восхитительно деликатно.
Добравшись до бабушкиного дома, еще долго не могли оторваться друг от друга.
- Приходи сегодня ко мне в гости, - тихо сказала я ему. – Познакомлю тебя с моей бабулей.
- Рано, - чуть слышно усмехнулся он. – Лучше ты приходи ко мне. Я тоже хочу тебя кое с кем познакомить.
- Это с кем же?
- Увидишь.
Когда наши руки, наконец, разомкнулись, оказалось, что у забора мы не одни. На ветке росшей неподалеку березы внезапно обнаружился Ганс. Увидев, что я обнаружила его присутствие, ворон бесшумно поднялся в воздух и неторопливо полетел в сторону открытого окна моей спальни.
Поцеловав меня на прощание, Слава отправился к себе, а я потихоньку пошла в дом.
Бабушка еще спала, поэтому в свою комнату я прошмыгнула на цыпочках.
«Нагулялась?»
Ганс сидел на спинке стула. В полутемном помещении казалось, что глаза его насмешливо блестят.
- Ага, - улыбнулась я, прячась за дверцей шкафа, чтобы переодеться. – И ужасно хочу спать.
«Праздник удался?»
- Более чем, - я быстро натянула ночную сорочку, юркнула под тоненький плед и с наслаждением потянулась. – Было очень весело.
«Я так и подумал. Особенно когда увидел тебя в объятиях некромага».
- Тебе он тоже не нравится?
«Ну почему же? Парень как парень. Симпатичный и вполне безобидный. К тебе, опять же, очень расположен».
Это точно.
- Другие волховчане считают его едва ли не чудовищем. По совершенно непонятным мне причинам.
«Что же тут не понятного? Просто они видят его иначе, чем ты или я».
- Как это?!
«Могу предположить, что Вячеслав кажется им холодным и отчужденно-серьезным. Причем, не только магам, но и простым людям. Чародеи, кроме того, чувствуют исходящий от него флер энергии смерти. У волшебников, работающих в специфических сферах, на ауре со временем появляется этакий «профессиональный отпечаток», который интуитивно ощущается другими магами. Это касается не только некромагов. От вашей ягини тоже исходит подобный флер, только у него иной вектор. Она, в отличие от Вячеслава, всем нравится. При этом оба они в равной степени хорошие приличные люди».
- Но ведь это не справедливо!
«Как знать. Если природа так распорядилась, значит, так надо».
- Погоди, - я села на кровати. – Но ведь я - тоже маг. Однако никакого исходящего от Славы флера не чувствую. К тому же, он мне очень нравится.
«Это потому что ты – говоруха. Одна из особенностей твоего дара – видеть людей такими, какими они являются на самом деле. Пока ты только осваиваешь магию, эта способность проявляется на уровне интуиции, но со временем она разовьется и станет более осязаемой».
- Здорово!
«На самом деле, не очень. С одной стороны, видеть общую суть другого человека хорошо. А для заклинателя это весьма удобно – легче работать и подбирать нужные для воздействия слова. С другой стороны, это ужасно утомляет: все люди многогранны, разделить их на хороших и плохих невозможно, однако эти червоточины зачастую мешают составить о них мнение».
- Думаю, я как-нибудь с этим справлюсь.
«Не сомневаюсь».
Я снова легла на подушку.
- Бабушке, наверное, не понравится, что наши со Славой отношения перестали быть приятельскими. (3303c)
«Скорее всего. Тебя это волнует?»
- Волнует. Но не сильно.
«И правильно. Валентина, к сожалению, никогда не сможет увидеть все то же, что и ты».