Глава 16

Артефакт среагировал практически моментально. Стоило только Белле загадать желание — а Мартен и рта не успел раскрыть, чтобы её остановить, — как их окутало колдовской дымкой, колючей, неприятной наощупь, да так плотно, что принц ни пошевелиться, ни даже сказать что-нибудь не мог. На какие-то несколько минут перехватило дыхание, а вокруг себя он видел лишь стену из магических песчинок, крепкую, нерушимую и не поддающуюся ни его собственной магии, ни попытке сопротивляться физически.

А потом, реагируя на короткий тычок, колдовство вдруг рассыпалось на мелкие кусочки и пылью легло к ногам Мартена.

Он растерянно взглянул на Беллу. Та нисколечко не изменилась, и Мартен сначала даже не понял, в чём была суть действия артефакта, пока не прищурился, повнимательнее всматриваясь в её облик, и не увидел то, что должно был предстать перед всеми другими.

Вместо черноволосой, темноглазой Беллы стояла худощавая, даже слишком, блондинка, с тонкими, мышиными чертами лица. Тонкие губы, большие, широко распахнутые глазища, где в сероватой глубине плескался страх и непонимание, светлые кудрявые волосы, разметавшиеся беспорядочно по плечам, крохотное личико, высокий открытый лоб…

В целом, то, во что превратилась Белла, можно было назвать привлекательной девушкой — только вот Мартену она совершенно не нравилась. Эта внешность нисколечко не передавала суть пламенной, уверенной ведьмы, готовой бороться с жизненными трудностями и всеми неприятностями, которые появляются на её пути.

— Получилось? — несмело переспросила Белла.

Мартен кивнул.

— Попробуй посмотреть на меня иначе, — предложил он. — Или…

Он покрутил головой в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь рассмотреть себя, и совершенно случайно заглянул в роскошную, занимающую половину мостовой лужу, которую прежде даже не замечал. Качество дорог в Вархве было таким себе, и в дождливую, холодную погоду нередко можно было натолкнуться на такие сюрпризы прямо посреди проезжей части или тротуара.

И вправду, хотя, рассматривая свои руки, Мартен видел всё то же, что и несколько часов, дней или месяцев назад, да и наощупь его черты нисколечко не изменились, лужа демонстрировала нечто совершенно иное.

И не сказать, что это нечто Мартену особенно понравилось.

Во-первых, оно — почему-то у принца не было желания называть свою новую личину "он", да ещё и собственным именем, — было ниже настоящего Мартена как минимум на полголовы, щуплее, да и помладше — незнакомцу из лужи исполнилось не больше двадцати двух, а то и двадцати лет. Как раз подходящий возраст для студента местной академии, если он вздумает позориться и под этой личиной поступать на учёбу.

У иллюзии были рыжие, как огонь, волосы, торчавшие в разные стороны. Мартен аж невольно провёл по своим — густым, тёмным, как у всех у них в роду, — и невольно скривился, заметив, как отражение в луже перебирает редкие рыжие пряди.

Кожа в один миг потеряла равномерный загар, обретённый благодаря пребыванию на солнце и залезанию на крыши герцогских домов — отражение в луже было бледным, как… Сравнение вслух наводить Мартен не стал бы, но звучало оно совершенно точно нецензурно.

С каждой минутой, детальнее рассматривая нового-себя, Мартен всё больше убеждался в том, что особой радости ему труды артефакта точно не доставят.

Салатовые, противного цвета глаза, веснушки, россыпью лежавшие на носу, такие крупные, что их даже лужа эта отображает, не то что какое-нибудь зеркало, потрёпанная одежда, которая как раз была бы к лицу кому-то победнее, а не рангорнскому принцу… Маскировка отличная, в этом никто не посмел бы заподозрить принца Мартена, но ему отчего-то от этого становилось не легче.

Белла тоже не сказать, что шибко обрадовалась новому отражению, но скривилась, по крайней мере, не так, как Мартен.

— Зато нас точно никто не узнает, — прошептала она. — И никто не выдаст твоему отцу, если он вдруг вздумает подать в розыск!

— И то правда, — согласился Мартен, хотя быть неузнанным такой ценой ему не сказать чтобы очень нравилось.

Он бы, впрочем, заявил Белле и что-нибудь ещё, например, про то, что она могла бы придумать ему облик получше, хотя бы не такой тошнотворный, но не успел произнести ни единого слова — шум за углом превысил все возможные границы, и принц наконец-то вспомнил о том, для чего он вообще сюда бежал, почему пришлось пользоваться такой отвратительной иллюзией, куда их занесло и куда подевался Акрен.

Невнимательность — ещё одно его проклятье! Ну вот как можно стать нормальным королём, если он не способен держать нужные мысли в голове?! Если в сознании сплошной бардак, какой же хаос будет твориться в самой стране?

Мартен бы озвучил и эти свои опасения, но вовремя понял — сейчас уж точно не время для его нытья. Вместо того, чтобы в очередной раз корить себя за глупость, он бросился на источник шума…

И остановился в нескольких сантиметрах от потрескивающей и выбрасывающей во все стороны искры магической стены.

Акрен был там, внутри. У его ног лежал тот самый кричавший незнакомец. Мартен почему-то понял это сразу, даже не пришлось задаваться лишними вопросами.

Пострадавшему было лет… Да много, хотя Мартен не смог бы назвать его точный возраст. Маги всегда жили дольше, чем обыкновенные люди, у них в запасе — раза в полтора больше времени, а этот человек выглядел как настоящий старик. Тёмная мантия с вычурной вышивкой выдавала в нём преподавателя местной магической академии, бледность и прерывистое дыхание указывали на то, что мужчина пережил серьёзную колдовскую атаку. Пережил с трудом, а сейчас лежал на земле и хватался за остатки ещё теплившейся в груди жизни.

Пятно на его одежде явственно указывало на то, что мужчину прокляли. Мартен даже знал, какое именно заклинание было использовано, и понимал, что шансов у незнакомого ему преподавателя не было. Вышитая на правой поле мантии буква "А" подсказывала — это был артефактор, тот самый, до которого они планировали добраться.

Тот самый, что мог бы охарактеризовать как-нибудь ту заразу, которая сейчас висела на шее у Беллы, прячась под прочной, могущественной иллюзией.

Акрен обзавёлся таким же пятном — на рубашке, в самом центре груди, — но ему от этого не было ни холодно, ни жарко. Казалось, советник Шантьи просто переступил через чужое проклятье с лёгкостью, доступной разве что божеству.

Рядом были и другие люди, должно быть, сотрудники или преподаватели, сильные маги, создавшие стену-ограничитель. И все они смотрели на Акрена так, словно не могли понять его природу, уже одно то, как он умудрился появиться на этом свете. Мартен узнавал в их потрясённых взглядах то самое подозрение, которое высказывается каждый раз по отношению к особенным, к тем, чьё существование и чьи способности не удаётся объяснить стандартными, известными правилами.

— Вы в порядке? — наконец-то подала голос одна из ведьм, высокая темноволосая женщина с жестким, леденящим душу взглядом. — В вас попали тем же проклятьем, что и в мэтра Рьяго.

— Я очень сомневаюсь, что попали — протянул Акрен уже хорошо знакомым Мартену, мягким, вкрадчивым голосом, способным заворожить кого угодно, как бы скептически этот человек ни относился к Его Светлости, рангорнской религии и всему прочему. — Моё состояние и состояние мэтра Рьяго очень сильно отличаются.

Черное пятно медленно — куда медленнее, чем следовало бы, учитывая, каким заклинанием оно было спровоцировано, — расползалось по телу артефактора.

Мартен почувствовал, как Белла прижалась к нему, кажется, с трудом сдерживая дрожь.

— Что случилось? — прошептала она.

— Во-первых, — всё так же тихо ответил принц, — нас пока что не замечают. А во-вторых… Я такого ещё не видел.

Акрен опустился на корточки рядом с умирающим артефактором и кончиками пальцев скользнул по краю его мантии, словно пробуя материал наощупь. Потом, не обращая внимания на столпившихся у него над головой магов, опустил ладонь на то место, куда попало первый раз проклятье, и смотрел на мужчину так, будто испытывал его — сможет подняться или так и останется лежать здесь, не способный сопротивляться таинственному колдовству.

Принц сам невольно задержал дыхание. Он никогда не видел, чтобы силу истинно неодарённого можно было использовать вот так, но Акрен пусть вслепую, но очень тонко, аккуратно убивал проклятье, которое кто-то неизвестный швырнул в мэтра Рьяго. Он вытягивал всю магию, что пыталась отравить мужчину, впитывал её в себя, вдыхал её, словно колдовство можно было таким образом превратить в нечто другое, нейтрализовать — и не прошло и нескольких минут, как артефактор судорожно вдохнул воздух, попытался сесть и тут же рухнул без сознания, должно быть, уже от слабости, а не от проклятья, которое так старательно пыталось его убить.

Акрен медленно поднялся на ноги и скромно, как мальчишка, которому только что удалось придумать решение, неведомое десяткам взрослых, бившихся над задачей, улыбнулся. Мартен и сам не сдержал улыбку, так и рвущуюся на свободу — это вышло как-то само по себе, невольно. Он и не думал, что истинно неодарённые могут творить такие чудеса…

— Что здесь происходит? — Мартен вздрогнул, реагируя на незнакомый, но заведомо неприятный голос. — А вы ещё кто?

Ему на плечо легла чужая тяжёлая рука, и принц, оглянувшись, увидел совершенно незнакомого, но на вид довольно грозного мага, тоже из преподавателей, только низшего ранга, о чём свидетельствовала куда более простая вышивка и написанная безо всяких завитков артефакторская "А".

Магическая преграда затрещала, признавая одного из своих, и пропустила незнакомца — а вместе с ним и Мартена и Беллу, которых мужчина буквально втолкнул в магический круг, чтобы, увидев валяющегося на земле без сознания мэтра Рьяго, ахнуть от ужаса.

— Убили! — воскликнул он. — Эти двое, должно быть, атаковали…

Слова застряли в груди незнакомца, когда он столкнулся взглядом с Акреном. Мартен вскинул руку, готовясь защищаться, но запоздало осознал, что его собственная магия успела куда-то скрыться, едва теплилась на кончиках пальцев, показывая, что больше чем несколько искр он из себя точно не выдавит.

Магическая стена за спиной, издав последний, предсмертный треск, тоже погасла. Акрен стремительно, большими глотками выпивал магию из этого проулка.

— Эти двое были со мной, — спокойно промолвил Шантьи, улыбаясь своей привычной обезоруживающей улыбкой. Синие глаза засверкали, словно он горел желанием встрять в новое приключение, но пока что не до конца представлял, как именно сможет это реализовать. — Мы услышали крик и прибежали на помощь, но мои юные друзья — кстати, это Мартен и Белла, — замешкались по пути, потому вашему… насколько я понимаю, вашему преподавателю, мэтру Рьяго, пришлось помогать мне одному. Но, думаю, я довольно неплохо справился с этой задачей.

— Истинно неодарённый! — ахнула та самая черноволосая ведьма, так и не изволившая представиться. — Он — истинно неодарённый!

— Ага, — довольно подтвердил Акрен. — И прежде чем ваш… Прошу прощения, ваше имя? — обратился он к незнакомцу, приволочившему Беллу и Мартена.

— Мэтр Клебо, стажёр мэтра Рьяго, — холодно отчитался мужчина.

— Так вот, прежде чем ваш мэтр Клебо изволит вновь обидеть моих друзей, предупреждаю: они очень хотели бы учиться в вашей академии. А я обещал… хм, обещал их родителям за ними присматривать. Так что, куда они, туда и я, — Шантьи ещё раз лучезарно улыбнулся. — Так что будем делать, господа? Ваш мэтр Рьяго явно нуждается в помощи.

А они все нуждались в консультации мэтра Рьяго. Хотя очень вряд ли он способен сейчас помочь хотя бы себе…