Глава 17

Мартен давно не видел, чтобы взрослый маг в своём уме смотрел на кого-нибудь такими глазами. Тем не менее, пока они с Беллой плелись в хвосте процессии, две ведьмы, приставленные к Акрену в качестве сопроводительниц, так и пожирали его глазами. И, если б могли, ещё б и прижались бы к нему покрепче, и то, что их собственная магия умирала из-за присутствия советника Шантьи, этих барышень совершенно не смущало. Принц заявил бы, что это типичная женская реакция на привлекательного молодого мужчину, но, во-первых, он не слишком разбирался в мужской привлекательности — хотя, если мыслить объективно, Акрен вроде как был красив, да и умел заворожить разговором, — а во-вторых, за ними, как приклеенный, тащился и мэтр Клебо, а вот уж он точно не был женщиной и обязан был несколько спокойнее реагировать на Акрена.

Мартен и Белла плелись в хвосте этой прекрасной процессии. Если их не бросили на улице и не указали им на дверь, так причина у этого была одна — Акрен пригрозил, что куда двое его спутников, туда пойдёт и он. А терять такой ценный экземпляр, как истинно неодарённого, судя по всему, никто не торопился.

— А я всегда думала, что маги в Вархве адекватные, взрослые люди, — несколько обиженно протянула Белла, — которые серьёзно относятся к выбору своих студентов. Что, если мы желаем поступить к ним на учёбу, нас протестируют, нам уделят внимание…

— Думаю, внимание нам уделят только в том случае, если Акрен пригрозит, что в противном случае он уйдёт, — скривился Мартен. — Ты только посмотри, как они вокруг него вьются! Право слово, я такого ещё не видел…

Он умолк, предпочитая оставить себе возможность хотя бы слышать, о чём там ведьмы ворковали с Акреном. Внезапная ревность — Мартен никак не мог избавиться от желания подойти ближе и напомнить Вольному хотя бы о леди Ильзе, — несколько угасла, когда принц осознал, что сам советник Шантьи не особенно получает удовольствие от этого общения, но уважения к магам Вархвы у принца так и не появилось.

— у вас потрясающие способности! — заявила светловолосая ведьма. — Я никогда не встречала истинно неодарённых!..

Надо больше на встречи с рангорнскими делегациями ходить, и встретила бы.

— Возможно, — продолжала она, — вы — реинкарнация Дарнаэла Первого?! Ведь, если верить кровным картам, обновление рода должно происходить регулярно!

— Да откуда ж он знает? — зашипела брюнетка. — Разве реинкарнации бога в курсе, что они боги?

Реинкарнация бога! И на кой им реинкарнация бога, если в Объединённой Державе правит замужняя женщина, у которой три сына, а в Рангорне наследник престола — Мартен? И с кем там Акрен будет обновлять кровь? Хоть бы головой подумали, что их боги — не идиоты, чтобы являться продолжать род мужчиной к мужчинам…

Они уже подошли к высокому зданию, которое, очевидно, и было академией, и Мартен без особого восторга задрал голову вверх. Он ожидал, что будет в восторге от острых шпилей, пронизывающих небеса, от площадок на высоченных башнях, на которых, должно быть, так удобно проводить магические эксперименты, когда под ногами простилался целый город, от старинного общежития, находящегося в соседнем здании, где комнаты до сих пор в лихорадочном порядке сменяют друг друга, как это было и тысячу лет назад, и где можно заглянуть в свою собственную комнату, а оказаться в гостях у кого-нибудь другого…

Но вокруг общежития тянулась красная лента, обозначающая, что оно в аварийном состоянии, и функционирует только одно крыло, а высокие шпили впечатляли не больше, чем раскинувшийся черепахой НУМ, который хоть был и не настолько всемирно известным, но зато хотя бы новым. Мартен ни с того ни с сего вспомнил, что у Вархвы давно уже появились конкуренты — академии, где воспитывали магов разных рас и учили покорять буйствующую кровь. Тот же Змеиный Замок, находившийся где-то ближе к Дарне, куда свозили и эльфов, и орков, и какие там ещё расы водились на территории Объединённой Державы? Это им в Рангорне повезло, только люди да люди…

Гордиться здесь было, откровенно говоря, нечем. Высоченное, плохо отремонтированное, древнее здание не вызывало у Мартена ни малейшего трепета. Мэтр Рьяго пострадал от нападения неведомого мага как раз за несколько часов до того, как Мартен и Белла смогли явиться к нему и задать вопрос об артефакте и о методах его уничтожения, молодой артефактор, мэтр Клебо, не внушал доверия, а эти две ведьмы, которых принц различал только по цвету волос, и вовсе только и знали, что жаться к Акрену в попытке спровоцировать его на что-то.

— Вот мы и пришли! — довольно воскликнула одна из них, принц даже по голосу не понял, какая именно. — Сейчас мы проводим вас, господин Акрен, к нашему ректору, и там в деталях обсудим вашу дальнейшую судьбу!.. — и она уверенно потащила Шантьи ко входу в академии, напрочь забыв о том, что он был не единственным гостем академии.

— Простите, — не удержался Мартен, — а что делать нам с Беллой?

Черноволосая ведьма, до сих пор так и не представившаяся, но, очевидно, отвечавшая за связи с общественностью, точнее, за то, чтобы на человеческом языке разговаривать с нормальными людьми, а не щебетать невесть о чём, как это получалось у них с Акреном, недовольно оглянулась. Судя по всему, она была сердита уже только за то, что её отвлекли от приятнейшего разговора с привлекательным мужчиной, и она собиралась жестоко отомстить каждому, кто в этом виноват.

Тем не менее, хамить не стала. Она сначала посмотрела на Мартена, презрительно скривив губы, и тот невольно отметил про себя, что, выгляди он так, как должен, эта женщина реагировала бы на него абсолютно иначе, потом покосилась на Акрена, тяжело вздохнула и наконец-то перевела взгляд на Клебо.

— О, — промолвила она, словно только сейчас заметила, что мужчина сопровождал их всю дорогу. — Вы не с мэтром Рьяго? Это несколько странно… Но хорошо. Тут есть студенты, проводите их. Пусть присоединяются к первому курсу взрослых групп. Мы пойдём.

И она, не желая слушать возражения со стороны Клебо, скользнула в открывшиеся двери академии, захлопнув их прямо перед носом у молодого коллеги.

Мартен смерил заинтересованным взглядом приставленного к ним мужчину. Что-то в мэтре Клебо его серьёзно настораживало. В его движениях было нечто неестественное, словно управлять приходилось не своим телом, а каким-то механизмом, заботливо собранным из сотен тысяч винтиков и шестерёнок, а тот не хотел слушаться, и его то и дело приходилось одёргивать и придавать ему правильное положение.

В его глазах, будто под пеленой иллюзии, вспыхнуло что-то смутно напоминающее гнев, но очень быстро исчезло. Теперь Мартен увидел только смутный, логичный для молодого мужчины интерес к Белле — точнее, к той белой мышке, за которой она прятала свою настоящую внешность, и раздражение по отношению к этому рыжему нечто, в которое превратился сам принц.

Мэтр Клебо был высок, немного неуклюж, внешне приятен, но в какой-то мере безлик. Никаких приятных эмоций он не вызывал, но если Мартен отреагировал с королевским равнодушием, которое было крайне неуместным для того, как он нынче выглядел, то Белла вполне логично спряталась за спиной своего спутника и прижалась к нему.

Что ж, должно быть, если б Мартен видел белую мышь, то ему было бы попроще. Но ведь он-то чувствовал, как к нему всем телом прильнула девушка, на которую он не мог смотреть без восторга, вспыхивающего во взгляде против воли самого принца. Может, всё-таки следовало сначала жениться, а потом сбегать? По крайней мере, какая-то часть ограничений пропала бы…

Если б отец вёл себя нормально, то как бы прекрасно всё сложилось! Пожениться — разве в том проблема? Мартен понимал, что Белла не готова к тем отношениям, которых от них ждут, но ведь можно подождать, не давить на неё, позволить девушке привыкнуть к нему самому. Они спокойно отправились бы в Вархву, обратились бы к этому самому мэтру Рьяго, да даже к специалистам из НУМа, обсудили бы с ними всё по-человечески, вернули бы Акрена в его время — и жили бы счастливо! А не таскались за всякими подозрительными преподавателями…

— Следуйте за мной, — велел Клебо и направился вдоль красной ленты, ограждающей студенческое общежитие. — И поторапливайтесь, у меня мало времени.

У мужчины было прям написано на лбу его недовольство, но Мартен ничего комментировать не стал. Белла, вживаясь в роль пугливой дурочки, семенила за принцем, не отпуская ни на минуту его руку. Должно быть, для Клебо это выглядело органично и естественно, потому что он, оглянувшись однажды, только искривил губы в презрительной усмешке, но ничего говорить не стал.

— Давно знакомы с истинно неодарённым? — спросил вместо этого.

— Встретились на въезде в город, — смело солгал Мартен. — Он предложил нам мою помощь. Белла боялась, что её не примут в академию, а он сказал, что с ним нас куда угодно пустят!

Если б Мартен был в своём естественном виде, а папенька не устраивал истерик, то его и безо всякого Акрена пустили бы куда угодно, пальцем только покажи на дверь. Принцам вообще довольно редко отказывают, особенно если они — наследники Рангорнского престола и обладают особенной, родовой магией. Но сейчас Мартен был просто каким-то рыжим заморышем, на которого необходимо отвлечься такому светилу магии, как мэтру Клебо, желающему нынче след в след шагать за Акреном.

Мартен давал руку на отсечение, что так и было. Потому что никакого расстройства из-за травмы несчастного мэтра Рьяго в глазах его молодого — кого, заместителя? Ученика? — не видел. Ни грамма. Мартен точно с такой же "грустью" отправлял папеньку в путешествия куда-нибудь в Объединённую Державу или в Халлайю, когда можно было наслаждаться свободой без непонятных уроков "для Его королевского Высочества" и постоянных пинков, что туда ходить нельзя, а вот то принцам делать не положено. Мама никогда не могла уследить за Мартеном.

Собственно говоря, мама была такая же, как и он, никогда не сидела на месте. А вот король Лиар то и дело напоминал своим родным о протоколе, о том, как положено себя вести людям с их статусом. Папенька был зануден донельзя, вот только стать хорошим правителем ему так и не получилось.

Вон, король Дарнаэл на всех маскарадах выступал в рядах фокусников, радовал детей колдовством в крошечных коробочках — маленький сюрприз для самых юных граждан Рангорна. А ещё танцевал в хороводе со всеми остальными, и королева Ильза, его жена, была такая же.

Это, правда, не отменяло, что Его Величество мог отправить в изгнание целый кабинет министров, поняв, что против него плетутся интриги, и быстрым росчерком пера подписать какой-нибудь судьбоносный указ. Но правил же! И Рангорн был с ним счастлив. А с Лиаром радоваться не получалось, страна просто пожинала плоды того, что было достигнуто за долгие годы до него.

— Скорее, — поторопил их Клебо, сворачивая с основной дороги и открывая какую-то крохотную чёрную дверь. — Вам туда. Я надеюсь на то, что ваших однокурсников не придётся искать целый вечер!

Мартен пригнулся, чтобы не удариться лбом о дверной косяк, и закатил глаза, когда услышал презрительное фырканье со стороны Клебо. Иллюзия, видать, тоже наклонилась, а ему-то зачем, если он — метр в прыжке?

И почему этот дурацкий артефакт не мог изменить его совсем немного, чтобы не возникал диссонанс между тем, что делает иллюзия, и движениями самого Мартена? Белла, должно быть, опять как-то не так загадала желания.

Но додумать эту гениальную мысль Мартен не успел. Его подтолкнули в плечо, заставляя скорее переступить порог и предстать пред ясные очи будущих сокурсников, и принц так и застыл, чувствуя на себе презрительные, раздражённые взгляды.

— Первый курс, — поприветствовал студентов, сидевших по углам комнаты, мэтр Клебо, — познакомьтесь, это Мартен и Белла, ваши однокурсники. Приятного общения. Надеюсь, разберётесь сами. Я скажу коменданту, чтобы вам, не затягивая, нашли комнаты. Пока посидите тут.

И, не спеша вникать в то, как отреагируют местные студенты на новых студентов, он поспешил скрыться за дверью.

Ну что, логично. Мартен вот уже троих определить мог, кто желал ему совсем не счастья в личной жизни.

Пауза затягивалась, и атмосфера, без того напряжённая, накалялась ещё больше. Мартен пользовался этим молчанием для того, чтобы рассмотреть своих одногруппников, даже узнать кое-кого — сколько из этих людей присутствовало на балу, когда он в последний раз был в Объединённой Державе? Леди Анаис, например, дочь какого-то то ли герцога, то ли графа, яркая блондинка, хорошенькая, но глупенькая донельзя. Или маркиз ди Брэ, помнится, очень стремившийся подружиться с Мартеном. Маркизу было двадцать, он прослыл тем ещё задирой и дуэлянтом, но кто в своём уме будет ссориться с принцем? Нет, тогда Мартену старательно высказывали своё уважение.

Сейчас от него не осталось и следа.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась Белла, чувствуя себя, мягко говоря, неуютно в этой небольшой комнате, где от взглядов незнакомых ей людей спрятаться было некуда. — Я Белла. А это Мартен.

— Новенькие, — фыркнул ди Брэ, поднимаясь со своего места. — Однако…

Судя по тому, как он самоуверенно пересёк половину комнаты, маркиз чувствовал себя лидером группы. Однако! С него же колдун такой, как с короля Лиара — ласковый отец и мудрый правитель! Или, может, что-то изменилось за тот год, что Мартен не видел парня.

— Гастон, — представился он Белле, взяв её за руку, и, склонившись в издевательском поклоне, коснулся губами кончиков девичьих пальцев. — Маркиз ди Брэ.

Хм, кажется, маркизу нравились блондинки? Ну да, он вполне мог оценить новый "мышиный" вид

— Белла, — послушно повторила она. — При… — девушка запнулась, запоздало вспомнив, что слово "принцесса" на некоторое время должно выбыть из её лексикона, кашлянула и с мягкой улыбкой промолвила: — Приятно познакомиться.

— Мартен, — принц протянул ладонь для рукопожатия, запоздало осознав, что никто взаимностью и радостной улыбкой ему отвечать не будет.

Но убирать руку было уже слишком поздно. Гастон уже повернулся к Мартену и смерил его таким взглядом, что пора бы и под землю провалиться. Собственно, Мартен и чувствовал бы себя лишним, непонятно что возомнившем о себе мальчишкой, если б он и вправду выглядел так, как его отражение в зеркале, а не знал, что его статус гораздо выше, чем у Гастона. Да и цена титулу маркиза в случае этого паразита — нулевая!

Вот только сам ди Брэ считал иначе. То, с каким видом он уставился на руку Мартена, уже можно было выносить как отдельную тему для персонального портрета. Холодный прищур карих глаз, презрительно искривлённые губы…

— Ты понимаешь, с кем фамильярничаешь, Мартен? — скривившись, поинтересовался он. — Ты хоть понимаешь, что я могу?

— Ну да, — кивнул Мартен, с трудом сдерживая улыбку. — Конечно, понимаю! Только очень уверенные в себе люди могут ходить с такой причёской. Между прочим, она визуально очень удлиняет нос.

Вообще-то, Гастона можно было зачесать как угодно — его выдающийся, фамильный нос ничто бы не скрыло, разве что вуаль, желательно непрозрачная, да и то выделяться будет. Но маркиз, свято уверенный в том, что он — писаный красавец, такой, что лучше просто некуда, явно не обрадовался этому замечанию.

Он всё-таки пожал руку Мартена, точнее — попытался сжать его пальцы так, чтобы хоть с помощью болевых ощущений напомнить новому сокурснику о том, кто здесь хозяин. Принц ответил тем же. К огромному несчастью маркиза ди Брэ, принц в своей жизни в руках держал и кое-что потяжелее ложки, да и частенько общался с простыми солдатами, а вот в тонких пальцах Гастона не сказать, что было очень много силы. Правда, вот в том рыжем нечто, в которое превратился сам Мартен, тоже не особо виделся потенциал, но принц-то знал, как он выглядит на самом деле.

А вот Гастон ди Брэ, считавший, очевидно, свою блондинистую шевелюру достойной короны, а ложе — обыкновенную студенческую кровать, как в каждом нормальном общежитии, — пределом мечтания любой женщины. Свою магию он, впрочем, тоже преподносил, как дар богов, хотя, будь боги и вправду так скупы, то их мир давным-давно загнулся бы от нехватки чар.

— Запомни, мальчик, — гордо провозгласил Гастон, который был младше Мартена лет на пять, — ругаться со мной — это самая худшая идея, которая могла только прийти в твою голову.

— Да? — уточнил Мартен. — А разве вы, маркиз, страшнее венценосных особ?

— Чтобы познакомиться с венценосными особами, тебе надо ещё до этого дорасти, — хмыкнул Гастон. — Так что постарайся не высовываться. Я не хочу тратить время на то, чтобы ставить тебя на место.

Мартен вздохнул. Ему, будущему королю Рангорна, — сейчас этот статус даже немного грел душу, хотя обычно принц никакого позитива по отношению к своему происхождению не испытывал, — для знакомства с венценосными особами уж точно необходимо было куда меньше, чем маркизу ди Брэ. Пройдёт лет пять, и Мартен, хочет он того или нет, взойдёт на престол, и такие, как Гастон, первыми прибегут целовать землю у него под ногами с таким видом, словно они — самые преданные его последователи, готовые продать душу только за то, чтобы Его Величество изволил им улыбнуться.

И вот маркизу ди Брэ особенно искренние улыбки светить точно не будут.

— Боюсь, — протянул он, — я не всегда бываю понятлив. В силу своего происхождения. А перечесаться всё-таки советую. Или вы решили поддерживать сходство с гербовым животным, маркиз?

На гербе рода ди Брэ, между прочим, красовался петух. Но, к счастью, Гастон был достаточно медлителен, чтобы уловить оскорбление в словах Мартена только тогда, когда за ним и Беллой уже пришла комендант.