Глава 21

Мартен зашипел от боли и попытался отмахнуться от Беллы, но одного строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы его желание сбежать куда-то улетучилось. Всё-таки, у девушки было полное право гневаться, учитывая всё то, что он успел натворить.

Правда, он не совсем понимал, зачем обрабатывать раны по второму кругу, если она ещё ночью сделала всё это впервые, но не спорил. Сказали — надо, значит, легче покориться, чем зарабатывать себе врага в виде прекрасной, но разгневанной принцессы.

— Зачем ты влез в эту дурацкую драку? — с трудом сдерживая своё возмущение, спросила Белла. — Неужели ты не понимал, чем это может закончиться? Ты же мог его убить!

— А ты так сильно переживаешь за Гастона? — не удержавшись, усмехнулся Мартен. — Так не стоит. Он бы за меня точно не переживал… Ай! Больно же!

Белла, кажется, аж сама не ожидала, что толкнёт Мартена в раненное плечо с такой силой, по крайней мере, вид у неё был довольно виноватый.

— Снимай рубашку, — велела она, наконец-то продезинфицировав разбитую губу. — И не спеши с регенерационными заклинаниями, ты же знаешь, что если не промыть рану, то можно потом получить те ещё проблемы!

Мартен знал — именно потому и не спешил с колдовством. Да и от драки с Гастоном он не то чтобы очень сильно пострадал. По крайней мере, меньше, чем этот мерзопакостный ди Брэ. Да, должно быть, Гастон и не почувствовал, что сделал Мартен, но, если б Акрен не успел, принц, наверное, в два глотка выпил бы и магию, и жизнь, в тот миг едва теплившуюся в теле противника.

Спорить с Беллой не хотелось. Он покорно стянул рубашку, швырнул её за кровать и позволил Белле взяться за поврежденное кинжалом плечо. Благодаря магии рана почти не кровоточила и довольно быстро затягивалась, принц надеялся на то, что его примитивных способностей целителя будет достаточно для того, чтобы к следующему утру избавиться от всех следов боя, но сейчас приятного было мало.

— Неужели ты не мог сдержаться? — тяжело вздохнула Белла, обращаясь скорее к себе, чем к самому Мартену — должно быть, понимала, насколько бесполезными могли оказаться её аннотации.

— Нет, не мог, — скривился принц. — Потому что эта скотина зарвалась. Должен же был кто-то поставить его на место! Царь земли! Да если б он знал, кто я…

— Но ведь ему в последнюю очередь надо знать, кто ты.

Это была правда. Мартен повернул голову и посмотрел в своё отражение в небольшом зеркале, висевшем на стене напротив. Какой кошмар! Принц никогда не мог пожаловаться на свой внешний вид, да и сейчас, скосив глаза, мог увидеть смуглую кожу, широкие плечи, подтянутое тело… Вот только в зеркале отражался рыжеволосый щупленький мальчишка, которого никто ни во что не ставит. Неудачник. Неудивительно, что ди Брэ выбрал его в качестве мальчика для битья, над таким, можно сказать, грех не поиздеваться!

— Просто у твоих действий могли быть ужасные последствия, — не унималась Белла, закончив с раной и взявшись за несколько царапин, что тянулись через всю грудь Мартена. Прикосновение её рук несло приятную прохладу, и Мартен следил за тем, как скользили по его коже тонкие девичьи пальцы. Интересно, а её собственное мышиное обличие совершенно не смущает? Девушка же. — Я понимаю, что ты совершенно не думаешь о себе, да и обо мне тоже, но Акрен…

Не думает? Да если б он об Акрене не думал, его б здесь и не было!

Казалось бы, такая ерунда, обыкновенная, бытовая фраза, но обвинение Беллы абсолютно выбило его из колеи.

— Знаешь, — не выдержав, Мартен вскочил на ноги, — пожалуй, мне пора! Там Клебо назначил мне наказание, давно пора бы начать его выполнять. А то как я потом буду смотреть этому гениальному преподавателю в глаза? Он же полагает, что выбрал для меня самое страшное наказание на свете, надо оправдать его ожидания! Увидимся позже.

Белла даже рта не успела раскрыть, чтобы остановить Мартена. Он схватил рубашку, валявшуюся на кровати, спешно натянул её на себя, не заботясь о том, что испачкает белую ткань кровью или одним из зелий, что для его лечения использовала Белла, и вылетел прочь из комнаты. Гостиную же и вовсе пробежал за два или три шага, не удосужившись поздороваться ни с кем из сидевших там студентов. Хорошо хоть Гастона не оказалось под руками, иначе принц не утерпел бы — и совершенно точно швырнул в надоедливого аристократишку смертельным заклинанием, и, между прочим, нисколечко не пожалел бы об этом. Такую мерзость, как Гастон, надо не просто ставить на место, а истреблять — чтобы больше никому не причинил вреда своими ядовитыми словечками и запрещённым оружием.

Путь к библиотеке он преодолел, всё ещё кипя от раздражения. Конечно же, дуэль была ошибкой, он и сам это понимал, но Белла могла и не читать очередную мораль! Можно подумать, он — глупец, не способный анализировать собственные ошибки без посторонней помощи!

Мартен нехотя толкнул библиотечную дверь, подозревая, что придуманное Клебо наказание не принесёт никакой пользы ни ему самому, ни Вархвской академии, и вошёл внутрь.

От книгохранилища он, признаться, ждал гораздо большего. Каких-нибудь высоченных стен, витражных окон, стеллажей, заставленных книгами. Но всё это следовало искать в новом здании — академия находилась на стадии ремонта, и все книги, которые были в хорошем состоянии, давно уже перенесли в новое место. А вот все те оборвыши, которые надо было перебрать, выяснить, нет ли среди них чего-нибудь полезного, а лишнее попросту утилизировать, желательно так, чтобы магические книжки никого не прокляли и не отравили при этом. Впрочем, если книги и были на это способны, то уже сделали всё, что хотели — потому что очень вряд ли они в восторге от того, в каком их состоянии держат.

Первым, что увидел Мартен посреди старого помещения библиотеки — это гору книг, набросанных абы как, безо всякого порядка.

Вторым — длинный, практически нескончаемый пергамент.

Третьим — того, кто держал этот пергамент.

Вот же проклятье!

— Здравствуй, — мягко поприветствовал его Акрен. — Я так понимаю, ты пришёл, чтобы отработать всё-таки своё наказание? Я попросил мэтра Клебо выдать мне список книг, чтобы посмотреть, всё ли с ним в порядке и нет ли среди выброшенного чего-то важного.

Мартен замялся на пороге, а потом всё-таки решился пройти внутрь полупустого зала и остановиться поближе к Акрену. Предчувствие его, скорее всего, не подводило — советник Шантьи был как раз в настроении прочитать несколько нотаций и поведать бестолковому внучку, как нельзя себя вести.

— Ты рассказывал кому-то о том, что случилось? — мрачно поинтересовался Мартен.

— О том, что ты устроил драку на крыше Северной Башни? Разумеется, нет, — пожал плечами Акрен. — И кому мне рассказать? Прости, но я в этом университете никаких надёжных преподавателей, которым можно бы доверить какую-то тайну, не заметил. Клебо, хочешь сказать, большой мастер-артефактолог? Возможно, но только даже я, неодарённый, не заметил в нём большого рвения к учёбе. Или мне следовало доложить о твоём дурном поведении барышням, вьющимся у дверей в мою спальню? Несомненно, они бы оценили такое откровение, но, если верить историческим сводкам, мне через месяц жениться, и изменять невесте я не собираюсь.

Мартен нахмурился.

— Через полторы двадцатки, — поправил он.

— Через месяц, — закатил глаза Шантьи. — Не знаю, какой придурок перевёл вас на двадцатки, но исчисление месяцами куда удобнее!

Принц скривился.

— Не буду тыкать пальцем…

— Что, моё нововведение? — хохотнул Акрен. — Ну вот видишь, а в учебниках всё заладили, что я — человек, который не делает ошибок. Ну ничего, станешь королём, исправишь эту досадную глупость. Вернёшь всё, как в старину было.

О да, и прослывёт Мартеном Исправителем. Впрочем, есть вероятность, что Акрен, пытаясь дать своему праправнуку шанс сделать хоть какое-то толковое дело, специально провёл реформу календаря, потому что никакого толкового объяснения у неё не было. Люди по сей день так и не привыкли, то и дело сбивались с одной системы на другую. Мартен и сам, если быть предельно честным, сбивался. Ему страшно не нравилось высчитывать дни двадцаток, к тому же, недели прыгали туда-сюда, не отследишь, что когда будет, а у двадцаток даже толковых названий не было, в отличие от старорежимных месяцев.

— Ну да, сделаю хоть что-то полезное, — скривился принц. — Нотации читать будешь?

— А толку-то? — Акрен протянул ему список. — Я помочь пришёл. Тут хватает книг, а ты ведь всё равно не выдержишь, не усидишь, чтобы перебрать их все.

Это была чистая правда. Принц взял в руки первую, с трудом разобрал название, которое уже почти не читалось на затёртой обложке, а потом раздражённо отшвырнул в сторону томик — его судьбой было уничтожение. Конечно, следовало вести себя осторожнее, но Мартен не верил в то, что эти книги в самом деле могли сделать ему что-то плохое.

Акрен и вправду собирался помочь, по крайней мере, вместо того, чтобы с нравоучительным видом рассказывать принцу о том, что он со всех сторон не прав и совершенно не ценит оказываемую ему помощь, просто взял следующую книжку в руки, сверил название со списком и отложил её в сторону, положив начало стопке книг, которых ждала реставрация.

Наверное, минут пятнадцать в библиотеке царила тишина, нарушаемая только тихими хлопками пухлых томиков, падающих на кучку для будущей утилизации, да равномерным стуком книжек, которые ещё будут пытаться спасти. Но, увы, это не могло длиться вечно. Акрен заговорил первым, кажется, даже не пытаясь скрыть нравоучительные нотки, зазвеневшие в его голосе.

— Чего ты так боишься, Мартен? Что настолько страшного в том, чтобы всё-таки стать королём?

Принц вздрогнул.

— С чего ты взял…

— Ну ты ведь не от брака с Беллой бежишь, правда? Она — красивая, умная девушка, она тебе нравится примерно так же, как мне — Ильза…

Нравится? Это таким словом Акрен только что охарактеризовал их отношения? Да ведь их пара была примером для всех влюблённых на протяжении уже нескольких сотен лет!

— Да, ты прав. Я, конечно, был не в восторге от перспективы жениться по расчёту, но никого лучше Беллы не встречу, — кивнул Мартен. — Хотя она, несомненно, заслуживает гораздо большего, чем такое нелепое существо, как я.

Акрен только покачал головой.

— Нелепым существом тут можно назвать Клебо, Гастона… в крайнем случае, того, чью личину ты выбрал в качестве иллюзии. Но статуса короля не стоит бояться. У тебя есть дар и, что немаловажно, доброе сердце. Полагаю, если немного постараться, проснётся и ум. Ты и так не глуп, просто надо эти способности направить в нужное русло. И ты будешь отличным королём, Мартен. Сможешь принимать действительно правильные, нужные решения. Вот чего от тебя ждут. Твой отец не справляется. Он не способен править в первую очередь потому, что хотел занять трон. А ты не желаешь занять престол — возможно, в этом и есть твоё преимущество. Мудрость же… Она появится со временем. Я сейчас тоже не чувствую себя способным править Рангорном, а ведь однажды мне придётся взять на себя ответственность и стать лордом-регентом. Ради семьи, ради страны. Вот и тебе не стоит бежать.

— Ты никогда не ошибался, но сегодня говоришь глупости, — слишком резко ответил кронпринц, не сумев сдержаться. — Я буду отвратительным королём. Я уверен в этом. И не надо переубеждать меня!

Следующую книгу Мартен схватил с раздражением, буквально чувствуя, как она, старая до безобразия, расползалась под пальцами. Несколько страниц даже вылетели из неё на землю, и принц наклонился, чтобы поднять их — не из своей большой любви к порядку, а скорее потому, что его внимание привлекла яркая картинка на одном из выпавших листов.

Но когда эта часть книги наконец-то оказалась в руках Мартена, он даже застыл от неожиданности, не веря своему счастью.

— Что там такое? — спросил Акрен, кажется, не поняв, что же именно произошло, что его потомок, как завороженный, смотрел на какие-то потрёпанные странички.

На верхней половине листа была всего одна картинка, яркая, золотистая, словно излучающая тепло — не хуже настоящего солнца! Мартен провёл кончиками пальцев по шероховатой поверхности рисунка, осторожно, ласково, словно боялся нарушить хрупкое равновесие, не хотел, чтобы страница рассыпалась от его касаний на мелкие частички — а она вполне могла, настолько старой была бумага.

Золотистый камень, изображённый на листе, в точности совпадал с тем, что был в кулоне Беллы.

Акрен заглянул принцу через плечо и совершенно по-пиратски, удивлённо так присвистнул.

— Артефакт желаний, — прочитал он вслух. — Камень, сотканный из чистой магии. Создаётся благодаря массивному выбросу колдовской энергии, которая концентрируется в драгоценных камнях, чаще всего — в топазе. Возможный вариант — янтарь. Создаётся чаще всего случайным образом…

— Обладает силой хаотично, не прося за это платы, выполнять желание своих обладателей. Недостатком является то, что плохо сформированное желание может быть исполнено с негативными последствиями для загадывавшего. Сила разового использования артефакта ограничивается только объёмами влитой в него магии, запас динамически восполняется, — подхватил Мартен. — Боги, да это почти всесильная штучка!..

Акрен выдернул из его рук вторую страницу, скользнул по ней взглядом и почти торжествующе произнёс:

— Уничтожение артефакта приводит к полной аннуляции всех исполненных им желаний… Так значит…

— Ты вернёшься, — прошептал принц. — Если мы…

— Уничтожим артефакт, — закончил за него Шантьи — хоть он и не был магом, но примерную логику всего этого понимал.

— Я к Белле! — решительно выдохнул Мартен. — Надо рассказать ей!

— Я б не был уверен в том, что она сильно обрадуется, — покачал головой Акрен. — У девочки впервые удалось более-менее поладить с коллективом, это у тебя, как известно, конфликт на конфликте…

Но Мартен даже не стал его слушать. Теперь, когда у них был хоть примерно обрисованный способ спасения, он не собирался останавливаться ни на минуту. В Вархве ему жилось плохо, никакого контакта — прав Акрен! — с местными студентами не было, так чего и задерживаться? Не сказать, что Мартен горел желанием немедленно вернуться в Рангорн и тут же жениться, но вот всё исправить ему хотелось. По мнению принца, чем скорее они разберутся с Акреном и вернут его в положенное время, тем меньше будет шансов у какого-то гада совершенно случайно перерезать советнику Шантьи шею или каким-нибудь другим способом укоротить ему жизнь.

Он швырнул книгу обратно на оставшуюся гору неразобранной литературы, то ли надеясь, что Акрен сам ею займётся, то ли рассчитывая, что уберётся отсюда гораздо быстрее и не должен будет возвращаться к работе, и выскочил из старого помещения библиотеки, так хлопнув за собой дверью, что аж скривился от неожиданно громкого звука. Но в коридоре было пусто, и Мартен заспешил прочь, выбирая самую короткую дорогу, чтобы поскорее найти Беллу и рассказать ей: путь к спасению найдет.

Ослеплённый своей находкой, он даже не заметил какого-то мага, рассеянно осматривающего коридор, и врезался в него. Пробормотав себе под нос извинения, которые, как показалось принцу, были вполне к лицу тому низкорослому, несчастному рыжему пареньку, которым он сейчас всем виделся, Мартен быстренько обогнул мужчину, которого едва не сшиб с ног, и устремился к ступенькам, что вели вниз, к чёрному входу — оттуда быстрее всего можно было добраться до общежития. Но убежать, к сожалению, было не суждено.

— Извините, можно вас? — окликнул его мужчина, и Мартен стремительно обернулся, реагируя на голос.

Прямо перед ним стоял Ирвин Сияющий собственной персоной и, судя по всему, не понимал, с кем именно разговаривает. По крайней мере, голос его звучал достаточно доброжелательно, и никакой подозрительности Мартен не почувствовал. Вот только, как ни крути, у Ирвина было отличное чутьё, и в аурах он разбирался лучше всех. Если только посмотрит на Мартена истинным зрениям, никакие сверхиллюзии артефакта не помогут укрыться.

— Вы не могли бы подсказать, где найти администрацию университета? Хоть кого-нибудь. Это дело государственной важности.

Ага. Сбежавший кронпринц — это вполне государственно важное дело. Даже сомневаться не стоит! Вся академия будет стоять на ушах, когда поймёт, что где-то в Вархве находится Его Высочество, скрывшийся с собственной свадьбы. А как только Ирвин увидит Акрена — а он увидит, местная администрация с огромным удовольствием продемонстрирует гостю из Рангорна свою находку, истинно неодарённого, едва ли не новую реинкарнацию их распрекрасного божества, — он моментально всё поймёт. И увидит за рыжим дураком и мышеподобной блондинкой именно тех, кого должен.

Вот только отказывать Ирвину тоже было бы той ещё глупостью. Ещё заподозрит, почему этот мальчишка убежал от него, аж пятки засверкали.

— Конечно же, — выдавив из себя улыбку, кивнул Мартен. — Давайте я вас провожу?

— Буду премного благодарен, — не демонстрируя ни грамма подозрительности, кивнул Ирвин, очевидно, действительно пока не почувствовавший подвоха. — Пойдёмте?

— Ага, — кивнул Мартен. — Пойдёмте.

Сердце колотилось в груди, как бешеное. Мартен был готов поклясться, что добром прибытие Сияющего не закончится точно.