Глава 10

Мартен нечасто ездил в повозках, но примерно представлял себе, какой максимальной скорости они могли достигать — уж точно не такой, с которой они двигались сейчас. Небольшая, напоминающая больше какую-то телегу с крышей, старая-престарая, она мчалась по одной из главных халлайнийских дорог так быстро, что внутри приходилось хвататься за что-нибудь, лишь бы не падать на регулярной основе с сидений и не вывалиться из повозки и вовсе.

— Могли бы усадить и на лошадь, — проворчал принц, в который раз пытаясь устроиться поудобнее.

— Они не доверяют, — тихо промолвила Белла.

— Кто не доверяет? Ирвин? — фыркнул Мартен. — Ты ещё скажи, что он меня боится! Да Сияющий — свой человек, мы же друзья! И с Лили его хорошо общаемся. Странно, кстати, что он взял её с собой, неужели папенька действительно всю страну на ноги поймал, чтобы поймать непутёвого сыночка… Да ну, вряд ли.

Судя по тому, как на него посмотрела Белла, она ни грамма оптимизма не разделяла.

— И вообще, — бодро продолжил Его Высочество, — ерунда это всё. Никуда б я во второй раз не сбежал. Поиграли — и достаточно.

— Меня за такое отец бы… — она запнулась. — В общем, ничего хорошего я бы от него не ждала. Но, возможно, к нам разное отношение. Ведь ты — надежда государства! А я — паршивая отца, ведьма, худшее, что может родиться у короля Халлайи…

Да уж, если он — надежда государства, то Рангорн в ближайшие несколько десятков лет ничего хорошего не ждёт. Мартен не то что не верил в свои силы — он просто не сомневался в том, что результат его правления будет плачевным. Хорошо, если повезёт с наследником престола, и в удобный момент на него можно будет спихнуть государство. Но, с другой стороны, так принц думал только сейчас, когда наследник престола был абстрактным, ещё нерождённым существом. Он подозревал, что взваливать всю ответственность за государство на голову собственного ребёнка спешить не будет хотя бы из любви к нему — или к ней, если родится дочь.

— Почему ты сбегала? — спросил Мартен. — Не хотела отправляться в Рангорн?

— Ну, знаешь, я не в восторге от перспективы выйти замуж, — вздохнула Мирабелла. — Но больше боялась, что меня из Рангорна сию же секунду отправят обратно в Халлайю. Папа грозился, если я опять буду колдовать, на костре меня сжечь…

— Единственную дочь? В жизни не поверю!

— Но ведь он отдал меня герцогу ди Маркелю.

В повозке на несколько минут воцарилась тишина. Было слышно только постукивание колёс по дороге — да постукивание зубов, когда их особенно сильно подбрасывало на очередной кочке. В который раз врезавшись головой в невысокий потолок повозки, принц выругался про себя и тут же завистливо вздохнул — повезло же Акрену, ему позволили оседлать это вороное чудовище и ехать по-человечески! Впрочем, каков был выбор? Конь оказался весьма выносливым, держался на одном уровне с подпитываемыми магией животными и без всяких дотаций, а вот повозка, посади кто в неё советника Шантьи, плелась бы где-нибудь в хвосте.

— Отдал? — наконец-то нарушил молчание Мартен. — Ты говоришь об этом так, как будто он распорядился тобою, словно вещью…

— Так и было, — грустно усмехнулась Мирабелла. — Отец никогда меня не любил. Отправить меня в Рангорн, где приемлют магию, было ещё милосердно. Я не хотела замуж не только за рангорнского принца, я не хотела вообще… нет особенной прелести в том, чтобы стать рабыней собственного мужа, в халлайнийскую девушку не ждёт ничего другое. Когда же Его Величество Лиар, — Мартен с трудом понял, что Белла так уважительно обозвала его собственного папу, которого в своей-то стране редко называли величеством, — так долго не выходил на связь и не сообщал детали близящейся свадьбы, мой отец решил, что союз не состоится. Раз уж даже маг не хочет жениться на паршивой ведьме… Потому он согласился на предложение герцога ди Маркеля.

Мартен сжал руки в кулаки, с трудом сдерживая порывы собственной магии, так и стремившиеся поджечь крышу кареты или, скажем, одного халлайнийского короля.

— Герцог ди Маркель хотел на тебе жениться?

— Нет, — мотнула головой Белла. — Он собирался лишить меня магического дара и вернуть отцу в… в нормальном, полагающемся для халлайнийской девушки состоянии. Покорной, неодарённой. Несколько девушек из высших слоёв общества уже были излечены методами герцога ди Маркеля. И все они вернулись сами не свои. Это не те, кого я знала. От них остались только оболочки, да, выглядящие точно так же, покорные и, должно быть, удобные для их мужей. Такая принцесса — то, о чём мечтал бы отец.

— Но ведь Ирвин сказал…

— Всё он правильно сказал, — оборвала его Белла. — У нас с папой действительно похожая аура, потому что у нас с ним практически идентичный дар. Но для Его Величества ди Маркель постарался, сделал всё осторожно, и теперь папа уверен, что со всеми остальными будет точно так же. Он не слышит, когда я говорю ему, что это погибель для всех, кто хоть немножечко не король Халлайи! Но мой отец глуп и болен, и его цель — выдать меня замуж и передать бразды правления в руки моего супруга. Ведь женщина не может унаследовать власть в Халлайе. По крайней мере, прямо.

Она умолкла и низко опустила голову, признавая собственное поражение.

Признаться, Мартен даже не знал, что сказать ей. Он никогда не сталкивался с подобной жестокостью, его родители хоть и не были, наверное, лучшими на свете, но всё равно действовали в пределах разумного…

— Всё будет хорошо, — твёрдо произнёс он. — Герцог ди Маркель даже не притронется к твоей магии. Я обещаю.

— Если ты сможешь это обеспечить, — усмехнулась Мирабелла. — А я бы не ручалась.

— Я, в конце концов, принц в этой стране, — гордо вскинул голову Мартен. — Что я, не могу гарантировать защиту?

— Я в своей стране тоже принцесса, — возразила Белла. — Тем не менее, я ни за что не могу поручиться.

Мартен ничего не ответил. Спорить с Беллой было бесполезно, вряд ли она могла так легко забыть опыт, обретённый за годы жизни в Халлайе. Тем не менее, принц твёрдо знал: его страна куда более демократична. Даже если у короля иногда бывают определённого рода заскоки, они всё равно в пределах разумного. Что им может грозить такого страшного? Разве что папенька потребует немедленно жениться.

…Хотелось бы верить, что Белла не заметила тот взгляд, который на неё бросил принц. Жениться? Возможно, он и не отказался бы. Да, он встречал в своей жизни немало красивых девушек, и среди них несколько, возможно, были красивее Мирабеллы — хотя, у каждого ведь свой вкус, нет разве? — но в ней было что-то живое, несломленное. Она не напоминала обыкновенную халлайнийку, с которой кронпринц ни за что не согласился бы соединить свою судьбу. Белла — не покорная красивая кукла, переходящая в полное распоряжение своего нового хозяина, супруга. У неё есть сила и живой дух, она сама — не сломлена и не собирается падать на колени.

Жизнь в Халлайе не превратило её в рабыню.

В полумраке кареты было видно, как по её пальцам пробегали магические искры. Девичье лицо в алых отблесках её собственной магии, которую Белла практически не замечала, казалось особенно одухотворённым и одновременно печальным, тонкие черты обострились, и Мартен внезапно вспомнил портреты Железной Королевы, дочери Акрена Шантьи, которые видел, приехав однажды в гости к дальним родственникам в Объединённую Державу.

Карен была как-то по-особенному, утрировано красива. У неё — сейчас Мартен видел это особенно ясно, — практически ничего не оказалось от матери, все черты унаследованы от Акрена. Тёмные, как смола, волосы, мягкими волнами спадающие на плечи, большие синие глаза, юное прекрасное лицо — казалось бы, когда имеешь дело с такой женщиной, тем более, в те времена, когда женщины не обладали и десятой долей тех прав, что его, Мартена, современницы, о чём можно думать?

Но у Железной Королевы было что-то опасное, ядовитое, не допускающее ни одной пошлой мысли по отношению к ней. Гордая осанка, властный взгляд и эта кривая, издевательская улыбка, искорёженная версия той, с которой Акрен Шантьи отвечал что друзьям, что врагам, с холодной вежливостью будущего лорда-регента Рангорна — хотя он и не подозревает, наверное, что ему предстоит эта судьба, и не надо, и так достаточно наговорили… Вот и в Белле было что-то такое же, как у Карен. Теперь, когда она пыталась вести себя, словно принцесса, отдалиться от него и всем своим видом демонстрировать эту самую отстранённость, Мартен узнавал то, как она держала голову, как смотрела…

— Ты вдохновлялась жизненной историей Железной Королевы? — спросил он, надеясь, что всё-таки попадёт в точку, подался вперёд — повозка наконец-то выехала на ровную дорогу и больше не тряслась так сильно, должно быть, они уже пересекли границу и теперь были в Рангорне, — и взял Беллу за руки.

Она сначала попыталась отшатнуться, высвободить ладони, но в конце концов смирилась и чуть сжала ладони Мартена в ответ.

— С чего ты взял? — прошептала она.

— У вас есть что-то общее. Ты пытаешься смотреть так же, как она со своих портретов.

— Она была самой красивой исторической личностью из всех, кого я знаю, но, тем не менее, её уважали и боялись, — вздохнула Белла. — Я бы хотела этого же. Чтобы на меня, как и на неё, смотрели…

— Боюсь, у тебя не получится.

— Почему? — удивилась девушка. — Разве я не…

— Ты, несомненно, очень красива, — Мартен чуть сильнее стиснул её пальцы в своих руках и мягко улыбнулся. — Но Железная Королева, хоть этого и не пишут в учебниках, была одной из самых жестоких правительниц. Её супруг, Его Величество Шэйран Второй, и сам — не самый примерный король, но большинство решений, которые история не забыла, продиктовала ему жена. Мы не слишком берегли историю своей семьи, но ты слабо походишь на безжалостную женщину, отправлявшую людей на казнь.

— Они хотели убить её сына! — воскликнула Белла. — Она защищала свою семью!

— Да, но тебе, я надеюсь, никого не придётся убивать, — усмехнулся кронпринц.

— Может быть, Рангорн и цивилизованная страна, но Халлайя — нет, — вздохнула Белла. — И я…

Она не успела договорить, хотя, возможно, смогла бы ответить на те вопросы, которые сейчас возникали у Мартена. Но их повозка остановилась, снаружи раздалось громкое, тревожное лошадиное ржание, и принц толкнул дверцу, посылая в неё блокирующий магию импульс, чтобы выглянуть наружу.

Что ж, сделал он это как раз вовремя, чтобы фактически нос к носу столкнуться с солдатом, собиравшимся как раз открыть повозку и вытряхнуть из неё путников.

— Ваше Величество, — где-то по ту сторону повозки раздался напряжённый голос Ирвина, — позвольте представить вам…

Но Его Величество ничего позволять не собирался. Его Величество, судя по тому, как умолк посреди предложения Ирвин, был в гневе.

Он стремительным шагом обошёл повозку и, взмахом руки отогнав солдата, строго уставился на Мартена.

— Ну что, сынок, — даже не произнёс, а буквально прошипел он. — Тебя всё-таки поймали! Мерзавец! — и занёс руку для удара.

Вообще, по всем правилам, короли своих детей не бьют. И всякие королевские няни тоже очень редко позволяют себе хотя бы легонько шлёпнуть юное расшалившееся высочество, потому что можно схлопотать проблемы. И все демонстративные пощёчины отца сыну или дочери — практически исторический факт. Мартен примерно представлял себе, чем может такое поведение закончиться для его отца, учитывая его не слишком большую популярность среди простого народа. Да ещё и при принцессе другого государства, тоже выглянувшей из повозки и застывшей от шока в преддверии удара.

Но короля Лиара, к сожалению, остановил не его собственный здравый смысл и даже не появление Беллы, а звучавшие подобно выстрелам аплодисменты.

— Браво, — ленивый, с лёгким оттенком издёвки голос Акрена заставил Лиара опустить руку и медленно, с осторожностью обернуться. — Просто браво, Ваше Величество. Но я бы попросил вас не торопиться. Предполагаю, такую встречу для блудного сына следует устраивать в более людных местах. Например, где-нибудь на рыночной площади. Или лучше на каком-то торжественном балу! Тогда свидетелей будет больше. Да и солдаты не настолько хорошие сплетники, как люди высших сословий. Вы бы, кстати, поприветствовали Её Высочество Мирабеллу, а то получается несколько некультурно.

Лиар так стремительно повернулся к Мартену и Белле, что принц уже задумался, всё ли в порядке с отцом. Король, конечно, не славился особенной сдержанностью, да и этот династический брак, который он хотел устроить, не делал Его Величеству чести, но всё же, Мартен привык считать отца более-менее разумным человеком.

Однако, за те недели, что Мартена не было дома, король явно потерял немалую долю самообладания. Нынче у него разве что искры из глаз не летели, и принц невольно сделал полшага в сторону, прикрывая собой Беллу.

— Добро пожаловать в Рангорн, Ваше Высочество, — сухо поприветствовал её Лиар, к счастью, отказавшись от своей крайне неразумной идеи рукоприкладства. — Ирвин, почему ты не доложил мне о том, что вы привезли и принцессу?

Сияющий явно смутился. Очевидно, ему очень хотелось сказать Его Величеству, что трудно поведать о чём-нибудь важном, когда на тебя кричат, но Ирвин, как умный мужчина, представлял себе примерно, какие могут быть последствия у такого рода высказываний.

Но молчание короля тоже не устраивало. Он со злым прищуром смотрел на главу Следственного Бюро, явно продумывая самый коварный вопрос, который мог бы сейчас задать.

— Вероятно, — вновь не промолчал Акрен, — он сделал это по той причине, что вы, Ваше Величество, не дали ему договорить.

Мартен скривился. Он видел, насколько разгневан был король, и искренне не понимал, зачем Акрен так откровенно провоцировал его. Впрочем…

Понимал.

Советник Шантьи так упорно перетягивал на себя внимание и злость Его Величества, словно был уверен в том, что с ним ничего не произойдёт. Или просто желал принять на себя удар, не сомневаясь в том, что выстоит, даже если его попытаются казнить.

— Кто это и почему он позволяет себе так разговаривать со мной? — этот вопрос опять был направлен к Ирвину, но Сияющий вновь не успел проронить ни слова.

— Меня зовут Акрен Шантьи, — представился мужчина с коротким издевательским поклоном. — Возможно, вам говорит о чём-нибудь это имя, Ваше Величество?

Мартен аж подался вперёд, почувствовав, как всколыхнулась магия отца, поддаваясь его гневу. Его Величество даже зажёг на ладони пульсар, но тот погас, не успев сорваться с кончиков пальцев. Лиар в принципе был не великой силы магом, по крайней мере, если сравнивать его с лучшими представителями династии, а против истинно неодарённого вряд ли мог противопоставить хоть что-нибудь.

— Это имя мне говорит только то, что некто, кого зовут Акрен Шантьи, позволяет себе слишком много, — заявил он. — И как ты познакомился с моим сыном?

Акрен пожал плечами.

— Помогал ему выбраться из одной передряги.

— И пособничал побегу, — принял для себя судьбоносное решение Его Величество. — А может, даже подговорил это сделать. Я грозился, что все виновные будут наказаны, и я это сделаю! Отрублю голову!

— Папа, — заикнулся Мартен, — это…

— Молчать! — взревел Лиар. — Это моё решение! А ты уже наговорил всё, что только мог! Бери свою невесту, и вперёд, в карету! У вас впереди свадьба, и она состоится через несколько дней после вашего прибытия в столицу. Вперёд, пошевеливайтесь. А этого, — он кивнул на Акрена, — в тюрьму. Я потом приму решение, что с ним делать.

— Ваше Величество… — заикнулся было Ирвин, но Мартен успел первым.

— Постой! — воскликнул он. — Оставь его в покое! Я…

— Ты, — смерил его взглядом Лиар, — уже сделал всё, что мог. Будешь дурить — отсеку тебе магию, а твоему дружку, кем бы он ни был — голову! И никто мне и слова не скажет! Потому что в нашем роду не было ещё такого дурака, как ты, Мартен. В тюрьму его!

Принц беспомощно оглянулся на Акрена, но тот, к его огромному удивлению, только спокойно удивлялся.

— Были, Мартен, и похуже, — с усмешкой протянул он. — Всё нормально. Мне не впервой. Подумай лучше, как исправить то, что вы накрутили.

И как бы Мартену ни хотелось это отрицать, Акрен был прав.