Глава 11
Анка приглушенно всхлипывала под одеялом.
«Было бы из-за кого! - беззлобно ворчала Талаза. - Чем лить слезы, оденься и спустись в трапезную».
«Не хочу, голова болит».
«Живо!» - вышла из себя ведьма.
Не желая ссориться с единственной помощницей, Юлиана через силу встала, небрежно надела голубое платье, посоветованное невидимой собеседницей, и спустилась в зал.
Каменную стену трапезной украшала большая красочная фреска с изображением стола, ломившегося от еды. Лепешки, овощи и фрукты, чаши, наполненные вином, запеченная птица, с отломанной ножкой… - нарисованы столь мастерски, что любой голодный путник, узрев все это изобилие, должен был поддаться искушению и остаться, несмотря на высокие цены. Хозяин брал дорого, но путешественники готовы были платить за тишину и уют.
«Конечно, не привезет же он свою «невесту» в дурное место! Ненаглядной достаточно нюхнуть несвежей пиши, и все - смертельный номер! - брюзжала Анка, ревнуя к болезненной Аоле. - Это только я для него - баба-терминатор, таскающаяся за ним пешком по городам и весям!»
Поймала сновавшую между редкими посетителями хозяйскую дочку и попросила принести в комнату сладких булочек и целебного отвара. Отчиталась ведьме, что в зале ничего интересного нет, и повернула обратно.
Поднимаясь по лестнице, краем уха услышала, как в зале что-то разбилось, но, равнодушная ко всему, даже не обернулась.
В небольшой скромной комнате было тихо и одиноко.
«А они вместе, и им весело…» - подавленная Анка, сдерживая слезы, расстегивала на лифе ряд мелких пуговиц, когда раздался стук. Наспех застегнув верхнюю, открыла дверь.
Щеголеватый Толлат принес булочки, плошку с отваром, которые просила, а еще корзиночку с фруктами и продолговатым винным кувшином, и напыщенно выдал:
- Постоялец по имени Латус выражает вам почтение и желает скорейшего выздоровления!
- Благодарю, но я не приму.
- Тогда он велел оставить под дверью.
- Только этого не хватало! - пробурчала Юлиана. - Ставь на стол, - и потянулась за мешочком с монетами, чтобы расплатиться, но плутоватый юнец завертел головой.
- Ничего не надо, - отошел к двери, но уходить не спешил.
«Пялится, будто я голая! Совсем стыд потерял!»
Раздраженная его наглостью, холодно бросила:
- Иди! - и гневно посмотрела. И только после этого юнец ушел.
Анка глянула в зеркальце - ничего особенного: красный нос, уставшее, бледное лицо…
«И чего этот Латус разглядел?» - но внимание неведомого постоялица польстило. Не успев снять платье, вновь услышала стук.
«Теперь то что?!» - накинула на плечи шаль и, приоткрыв дверь, высунула голову.
На пороге стояла хозяйская дочка и тоже с подносом.
- Купец Агельм…
- Желал мне выздоровления?! - перебила Анка.
- А откуда…?! - девочка растерянно хлопала глазами.
- Ставь и можешь идти.
Она ловко расставила угощения на столике, но тоже не спешила уходить.
- А где вы покупали ткань на платье? - помедлив, полюбопытствовала.
- Подарили, - отрезала Юлиана, не желая общаться.
Девочка обиженно поджала губы и ушла.
У Анки мелькнули первые подозрения, что что-то с платьем не то, и она принялась тщательно рассматривать голубой наряд с синей оторочкой по краям.
«Простое, скромное, без вышивки. Если только струящаяся юбка немного облегает стан при ходьбе. Но все в рамках приличия…» - недоумевала она.
Растянула ткань перед окном, однако никаких подозрительных изъянов так и не заметила.
«Что с платьем?! - обратилась к Талазе, но та молчала. - Так-так, молчите - точно ваши проделки!»
«Хм-м!» - послышалась довольная усмешка и только.
Перекусив фруктами, Анка укуталась в одеяло и попыталась заснуть, но как только задремала, вновь раздался стук.
«Идите на фиг!» - спрятала голову под подушку, однако грохот был настойчивым.
- Вот наглые! - с одеялом на плечах приоткрыла дверь, и раскрасневшаяся жена хозяина счастливо поведала:
- Господин Латус просит почтить его присутствием за ужином.
- Я же за стол не помещусь… - растерялась Юлиана.
- Не беспокойтесь, мы поставим его на возвышение, а вас посадим на скамейку пониже…
Сомнения, слабость, лень одолевали ее. Но, представив, как Асаар разозлится, Анка дала согласие.
«Свидание вслепую чревато старым или страшным поклонником, но пусть хоть такой, для начала уже неплохо. А если будет домогаться, как раз Асаар… - коварная мысль захватывала все больше. - А то носится с рахитной, малорослой невестой, как курица с яйцом! Хватит! Кстати, госпожа Талаза, благодарю!»
Ведьма довольно фыркнула:
«Пока не за что. Самое интересное впереди!»
***
Выпив немного для храбрости, взволнованная Юлиана спустилась в зал.
«Каким бы ни был этот Латус, любезно поулыбаюсь, а потом сошлюсь на головную боль и уйду…» - от сомнительного свидания она не ожидала ничего хорошего, вполне допуская, что одинокий путешественник ищет легких знакомств.
Когда спустилась в трапезную, за дальним столом встал высокий по местным меркам мужчина, с грубоватыми чертами лица и прямой осанкой и в знак приветствия кивнул головой. Крупный, с широкими плечами, коротким ежиком посеребренных сединой волос… Одежда добротная, без изысков. Оценив проницательный взгляд и сдержанные манеры Латуса, Юлиана решила, что если он вдобавок окажется приятным собеседником, ей невероятно повезло.
Уже немолодой мужчина не был красив, но его своеобразная внешность не отталкивала. Когда подошла, представился:
- Я - Латус. Благодарю, что сочли возможным разделить со мной скромную трапезу.
- Ана, - просто представилась Юлиана. Спрашивать, есть ли у него семья, не стала, рассудив, что видит его первый и последний раз. И по той же причине решила быть собой, не пытаясь произвести впечатления. - Я удивлена приглашению, если сказать по правде. Думала, что сильные мужчины предпочитают хрупких, утонченных женщин.
Она понимала, что не с этого следует начинать разговор, но хотела сразу вызнать, что от нее нужно этому человеку. И если он рассматривает ее как легкую добычу, как экзотику для развлечения, без сомнений развернется и уйдет.
- Не стану отпираться, - согласился собеседник, - это так. Но статная женщина тоже может быть грациозной. Такую, как вы, я встречаю впервые. И можно сказать, желание хорошего общения и ваша таинственность явились причиной моего приглашения.
- Я рада, что так, - улыбнулась Юлиана, а на лице Латуса промелькнуло удивление.
«Думал, я буду вешаться на шею? - рассердила она. - Не дождешься!»
Кем бы ни был мужчина, он не бедствовал. Большой стол ломился от еды, которой для них двоих было явно в избытке.
- Я надеюсь: угодил вашему вкусу? - обеспокоился он, когда собеседница, как ему показалось, окинула придирчивым взглядом угощения.
- Я не привередлива.
- Я никогда не видел… - Латус замялся, подбирая слова, - такую высокую, ладно сложенную женщину… - расточать комплименты он не привык, поэтому запнувшись, предложил приступить к трапезе и отведать одно из редких вин.
- Если любопытство стало причиной нашей встречи, можете расспрашивать, - предложила Анка тему разговора, не желая слушать пустые комплементы. Ее бы вполне устроила легкая, дружеская беседа.
- Обычно женщины ведут себя по-иному.
- Если бы я была немного иной, возможно, тоже кокетничала бы, стоила глазки, но каждому свое.
- Вы не привыкли к мужскому вниманию?
- Никогда не была обделена им, поэтому давно уяснила один секрет.
- Какой же?
- Следует быть собой. Ведь чем больше стараешься понравиться, тем хуже получается.
- Не ожидал, что наша беседа сразу начнется с секретов, - улыбнулся собеседник, вглядываясь в Анку зеленовато-карими глазами.
- Не волнуйтесь, - улыбнулась Юлиана, как можно обаятельнее. - Я о ваших расспрашивать не стану.
- Почему вы решили, что они у меня есть?
- А у кого их нет? Особые секреты хранят важные люди, но простые есть у всех.
- А я вызываю доверие?
- Нет, - повертела головой и склонила голову так, чтобы выглядеть наиболее выигрышно. - Однако расстраиваться не стоит. Хороший вечер, немного вина и хорошее настроение могут приподнять занавесу таинственности.
- Вы говорите, как образованная фа.
- Похвала приятна, льстит самолюбию, но, увы и ах, я не из благородного семейства.
- Ваша семья занимается торговлей? - Латус заметил, как тень печали промелькнула на лице собеседницы.
- Моей семьи уже нет, - лгать Юлиана умела складно, и не сильно отходя от истины. - Не обессудьте, но не хочу об этом говорить.
Латус подумал бы, что это уловка, если бы не искренняя грусть на лице женщины.
«Или правда, или искусная лгунья», - решил он.
- Чем вы занимаетесь?
«Ответь, что была компаньонкой жены купца» - подсказала Талаза.
- Я была компаньонкой у жены купца, а теперь снова в поисках.
- Бедствуете?
- Пока нет. Но надеюсь: Милостивая Давла укажет путь, и все будет хорошо.
- Я - поверенный в делах одного купца. Может быть я знаю того…
- Нет, это было в другой провинции.
- А что делаете тут?
- Ищу, где лучше.
- И как поиски?
- Везде хорошо, где нас нет.
- У вас редкое имя…
Беседа текла неспешно. Он оказался приятным собеседником, и впервые Юлиана пожалела, что такая высокая. После общения со спокойным, рассудительным мужчиной, который расспрашивал ее о заботах, предложил обратиться к нему, если нужна будет помощь, она почувствовала, как ей не хватает семьи, человека, с кем можно было бы разделить трудности и радости. За беседой мысли об Асааре отступили, но другая грусть - о родных и близких оказалась не менее болезненной.
- Вы грустите? Или я такой скучный?
- Наоборот, я почувствовала успокоение.
- Это не моя заслуга, а брильского вина. Оно успокаивает. Как оно вам?
- Интересный вкус. Мне кажется, в основе душистые листья.
Изумленный собеседник кивнул.
- Особый аромат источают травы и растения под палящим солнцем. Или когда томятся от легкой засухи… - чем больше Ана рассказывала, тем больше улыбался Латус. - Но, судя по богатому, тонкому вкусу, добавлены и травы. Быть может, горькие, цедра…
Юлиана не была спецом в винах, но в своем мире только ленивый не знал: примерно из чего делается абсент, чинзано и другие ароматные напитки, поэтому угадывать ей было не сложно.
Пораженный ее познаниями Латус попросил принести другого вина, а потом третьего для пробы. И если Юлиана пила в меру, то собеседник пьянел быстрее. Зато с каждой Анкиной остроумной шуткой, он все больше располагался к ней.
Под конец и Латус не выдержал и спросил:
- Юлина, а откуда у вас то голубое платье?
- Подарила одна женщина.
- Не верю, что женщина!
- Честно-честно! - улыбнулась она.
- Знаете, оно такое… - мужчина неопределенно помахал рукой, - и вы в нем такая… не сочтите за грубость… аппетитная, что боюсь, вас могут похитить!
- Разве?! - деланно испугалась Анка. - Покажи мне, Латус, того силача, который сможет меня поднять!
Он рассмеялся.
- Я вполне серьезно.
- Я тоже!
- Рад, что вы спустились в другом наряде, иначе, покоренные вашей красотой соперники, не дали бы нам поговорить. И мне, вместо того, чтобы беседовать, пришлось бы их разгонять, - заметив удивленный взгляд собеседницы, он пояснил: - Неловко заметить, но думаю, вы должны знать, что на свету ваше платье соблазнительно очерчивает фигуру.
Юлиана покраснела.
- А что, так сильно… видно?!
Широкая улыбка мужчина стала самым честным ответом.
- С тебя не спускали глаз, а один даже разбил чашку с вином, так засмотрелся!
«Ох! - Анке стало стыдно. - Ну, госпожа!»
«Зато смотри, какой чудесный вечер!» - рассмеялась довольная проделкой ведьма.
«А если бы меня и вправду похитили?!»
«Крикнешь, и Асаар всех разметает! Так что ты ничем не рисковала!»
«Я больше его не надену!»
«А у меня еще много секретов!» - предупредила Талаза.
«Я хочу свои платья!»
«Глупая, хочешь рядом с фа выглядеть плохо?!»
«Нет!»
«Вот, с этого и стоило начать разговор!»
Беседовали они с Латусом долго, но, не желая показывать излишнюю заинтересованность, Анка первая напомнила, что уже поздно.
- Я смогу пригласить вас на ужин завтра?
- Не знаю. Возможно, утром я буду искать другой постоялый двор. Но, как бы то ни было, я рада знакомству… - любезно распрощавшись с довольным мужчиной, Юлиана покинула зал.
***
После завтрака с тетушкой и Аолой, Асаар заперся у себя и занялся украшениями. Отобрав самые простые, уложил их в мешочек и повесил на груди, другие же аккуратно вшивал в подклад плаща и безрукавки.
Дверь дальней комнаты, что он снял для Аны, при движении издавала особенный ритмичный скрип, уловив который, Сар знал: к ней пришли. Но за последний час дверь так часто открывалась и закрывалась, что он насторожился.
«Ана болеет, и ей должно быть не до суеты, если только…» - после угрозы в школе Каллы и пожара, он стал обращать внимание на каждую мелочь.
А потом Ана подозрительно бодро вышла из комнаты и куда-то направилась. Тогда Сар решил на всякий случай проследить: вдруг она замышляет что-то против его ведьм. Торопливо надел безрукавку, пригладил волосы; плащ, чтобы не оставлять без присмотра, занес к тетушке и направился трапезную. Чутье подсказывало: надо идти туда. Но, спустившись до середины лестницы, замедлили шаг, потому что счастливая Ана увлеченно беседовала с постояльцем, улыбалась и беззаботно смеялась. Она заигрывала с ним, соблазнительно склоняя голову… Сар сразу понял - это не случайная встреча, и его сердце болезненно заныло.
Хозяин подобострастно суетился у стола, поднося кувшинчики с напитками. А глупец, положивший на Ану глаз, щедро угощал ее редкими винами, пытаясь произвести впечатление.
Первым порывом Сара было желание отвадить наглеца, пригрозив расправой, но умом понимал: «Она только обрадуется, если почувствует мою слабость». Он закипал от бешенства, осознавая свое бессилие.
Если Аола в семнадцать оставалась застенчивой, трепетной, как нежный бутон, и была для него предсказуемой и понятной, то Ана лучилась чувственностью, зрелой женственностью и обладала коварным вероломством. Ана волновала Сара, но он понимал, что им не быть вместе, что она не будет всю жизнь следовать за ним и рано или поздно уйдет, но чтобы так внезапно предпочла другого?! За спиной?!
Выбрав момент, почти бесшумно спустился в зал и сел на скамью, скрывавшуюся за перилами. Следить за ними было унизительно, тем более что, как только хозяйка постоялого двора увидела его затаившимся в дальнем углу, догадалась в чем дело. Понимая, что молчать и изворачиваться глупо, Сар взмахом руки подозвал женщину.
- Почему меня не поставили в известность, что некто из постояльцев, желает общения с моей родственницей? - пошел он в наступление, радуясь, что хотя бы рост мог косвенно свидетельствовать об их с Аной родстве.
Хозяйка раскрыла было рот, чтобы хамовато огрызнуться, но вовремя спохватилась, что грубить силачу, который огромным кулаком запросто разнесет крепкий стол, чревато.
- Я думал, у вас приличный постоялый двор, где женщина может, не опасаясь за честь, спуститься в зал.
От его тяжелого взгляда хозяйка испугалась.
- Простите, - промямлила она, - я…
- Не надо. Я сам прослежу. И если он поведет себя недостойно…
- Нет-нет! - завертела головой. - Мы проследим!
- И за ним пригляди, - Сар кивнул на ее сына, несшего тарелки с едой. Договаривать не пришлось: женщина схватывала налету. Она убежала и, чтобы задобрить рассерженного постояльца, вернулась с огромной тарелкой жаркого и кувшином вина. Еще раз заверив, что ничего оскорбительного в стенах их постоялого двора не случится, откланялась.
Вот так и получилось, что за Юлианой следили со всех сторон: перепуганные хозяева слева, справа еще один поклонник, а со спины - Асаар.
К его искреннему удивлению, Ана оказалась весьма искусной собеседницей, умевшей привлекать внимание, но не позволявшая мужчине ничего предосудительного. Когда постоялец, изрядно выпив, протянул руку и накрыл ее пальцы ладонью, она улыбнулась, окинула наглеца взглядом из-под ресниц…, - Асаар уже хотел швырнуть кувшин в его голову, как Ана сама осторожно высвободила руку и немного отодвинулась от собеседника, склонявшегося к ней ближе и ближе. Если бы не широкий стол, довольный мужчина, не сводивший с Аны глаз, придвинулся бы к ней неприлично близко. Ана ему понравилась.
Когда ужин завершился, она поднялась из-за стола и, только подойдя к лестнице, заметила притаившегося Сара. Скользнула по нему равнодушным взглядом и, не сказав ни слова в оправдание, ушла.
Не почувствовав от нее запаха возбуждения, у Сара камень упал с плеч. Он хорошо помнил, как произошла их первая встреча, и боялся, что Ана может поступить так вновь, но уже не с ним…
Ночью спал плохо. А утром сообщил тетушке, чтобы готовилась к отъезду: они покидают город.
***
Юлиана спала так крепко, что не сразу услышала стук. Сонная, добрела до двери и, открыв, остолбенела.
- Собирайся, скоро выезжаем! - резко бросил Асаар и ушел.
К грубостям от него она привыкла. Допускала, что перед отъездом придет предупредить, чтобы больше не смела преследовать его. Однако и предположить не могла, что он позовет с собой в дорогу, поэтому, растерявшись, застыла с открытым ртом. Происходило что-то невероятное.
Быстро собрала вещи, перекусила остатками фруктов и булочек, и кинулась вниз.
Сонная Аола, кутавшаяся в его плащ, и бодрая тетушка уже сидели в повозке, в которую заботливый Сар постелил покрывал, а ей снова предстояло топать пешком.
«Дойду ли? Выдержу?» - рассуждала с сомнением Анка. Слабость еще не прошла.
«А попробуй-ка без объяснения причины сказать ему, что остаешься тут!» - внезапно вклинилась в помыслы Талаза.
«А если разозлится и уйдет без меня?»
«Пусть. Сдается мне, он уверен: ты будешь терпеть любые его выходки. А пора бы показать ему, что правила игры задаешь ты! Если уедет без тебя, госпожа позже перенесет тебя туда, куда посчитает нужным».
Предложение Юлиане понравилось. Не могла она равнодушно наблюдать, как он обхаживает Аолу. Подступала злость, накатывало желание повыдергивать мелкой пигалице волосы. Обождав, когда Асаар закончит разговор с низкорослым пожилым возчиком, подошла и спокойно произнесла:
- Я не поеду.
Он молчал. В груди ухнуло от осознания, что ему все равно. Не желая унижаться, развернулась, чтобы забрать вещи из возка, но он схватил за локоть.
- Если так, можешь не появляться! - зло, с неожиданным остервенением отчеканил Сар, и только тогда Анка интуитивно догадалась:
«Ревнует! И неожиданный, суматошный отъезд продиктован именно этим!»
Медленно повернула голову и, облизнув пересохшие от волнения губы, напомнила:
- Ревность бессмысленна: у тебя есть невеста, у меня муж.
- И где он?! - шипел Асаар. - Где он, в то время как его жена без присмотра слоняется по всей империи?!
- Лучше думай о своей невесте, - парировала сквозь зубы Юлиана.
Каждый раз, когда ругались, ее не покидало ощущение, что они ссорятся из-за нелепостей, ненастоящих причин, боясь признаться, что весь раздор из-за печати.
«Или я придумываю оправдание? А если бы печати не было, и все бы обстояло так же, какую бы тогда придумала отговорку, лишь бы оправдать его кобелизм?»
Ей отчаянно хотелось доказать Асаару, что она лучше Аолы и больше подходит ему, но навязываться не позволяла гордость. Чем больше его узнавала, сильнее убеждалась: стоит уступить, унизиться - он разочаруется в ней и будет навсегда потерян. Аола никогда ни о чем не просила его: он сам предугадывал ее желания. И как бы Юлиану не раздражали «невеста» и ее мать, она не могла ни восхищаться их горделивой сдержанностью. Пусть они - нищие фа, но благородство и грация чувствовалось в каждом движении тетушки Оули, а в ее дочери - хрупкость и трогательная непосредственность.
Юлиане же не хватало выдержки, стабильности, уверенности в завтрашнем дне, чтобы стать хоть немного похожей на них. Она была красивее, милее, опытнее, под стать Асаару - во всем лучше этой хилой девчонки, но печать - как клеймо. Из-за метки не принадлежала себе, была бесправной. Ее, как нарядную, красивую куклу, совали покупателю, который, придирчиво оглядев товар, думал: «Бесспорно, хороша, однако моя - пусть и ветхая, поломанная, но роднее и дороже».
- Я все сказал, - отрезал Асаар, отпуская и отворачиваясь.
- Ревнуешь?
Он обернулся.
- К кому? Торговцу, колесящему просторы империи и ищущему продажных женщин, что в изобилии имеются в каждом трактире? - он цедил слова тихо, но с противной ухмылкой.
- Тогда тем более не вижу причин для спешки. Меня заставили следовать за тобой, не спросив, хочу ли я этого. И знаешь, мне надоело молча, без слова упрека следовать за человеком, у которого есть невеста. Пусть я высокая, кажусь сильной, но я - прежде всего женщина. И если ты сделал выбор, замечательно. Теперь я выбираю! - Юлиана резко развернулась, но слова Асаара остановили.
- Не строй иллюзий. У тебя нет выбора. Ты высокая и рядом с утонченными фа смотришься нелепо.
- Вполне возможно. Но мне с фаями детей не растить, - огрызнулась она. - Так что свое мнение держи при себе. Я же к тебе не лезу с обличениями.
- Злишься… - усмехнулся он, пронизывая ее вишневыми глазами.
- Сам-то!
- Или идешь, или можешь не появляться, - недвусмысленно предостерег, и от чего-то Анка сразу поверила: Сар не из тех, кто меняет принятое решение.
Вздохнув, смерила его насмешливым взглядом и встала за повозкой. Он махнул рукой, и двинулись в путь.
Она испугалась, что если останется с Латусом, доведет Асаара до той степени бешенства, когда он раз перетерпит ревность и больше не захочет ее видеть, поэтому согласилась пойти. А еще надеялась, что теперь его поведение изменится. Но надежда не оправдалась. Он, как и прежде, всю дорогу заботливо поправлял плащ Аоле, а ее не замечал. Анка и раньше видела, что Асаар поступает как черствая скотина, но после вчерашнего события его недостатки проступили столь отчетливо, что терпение лопнуло.
Игреневый катимал, похожий на низкорослую лошадь, но с рожками, с трудом тащил повозку по размокшей дороге. Копыта увязали в грязи, и он двигался так медленно, что ей хотелось взять животное под узды и потащить за собой. Вместо этого она брела за уныло поскрипывающей телегой прогулочным шагом и злилась.
«А зачем спешить, если им не холодно, а я все выдержу! Одного вечера хватило, чтобы согласился взять с собой, лишь бы не осталась с Латусом! Думаешь: увел и можно продолжать издеваться? А я другого найду! И не одного! И посмотрю, как ты попляшешь! - сообразив, каким образом возможно поставить наглеца на место, Юлиане полегчало. Даже голова перестала болеть. Она-то думала, что слабость из-за болезни, а оказалось, что еще и от гнева. - Восхищайся своей невестой сколько влезет, я не дура, знаю: у тебя с ней ничего не получится. И сам это знаешь! И только из-за клейма воротишь от меня нос и ведешь себя по свинки, будто я виновата!»
Резкий контраст между отношением к ней и Аоле с матерью задевал до глубины души, и мысль, что Асаара в ней привлекало лишь тело, доводила до бешенства.
«Ну, хорошо! Тело - так тело! Тогда я переступлю через себя и стану развратной! Жизнь тебе попорчу или задание выполню и вернусь домой!»
«Наконец-то, созрела! - обрадовалась Талаза. - Давно пора было решиться. А сейчас перестать злиться, набери в грудь воздуха и просто иди. Кстати, упала бы ты…»
«Даже не подумаю! Не буду перед ним унижаться!» - Юлиана вскинула голову, не желая больше выглядеть измученной и жалкой, и тут же нога поскользнулась, и она со сдавленным вскриком упала на колено в хлябь.
«Блин! Платье!» - поднялась, осторожно приподняла пальцами подол и, увидев, как выпачкала юбку, в раздражении топнула ногой. Что вновь не обошлось без проделок хозяйки цветочного дома, не сомневалась, потому что нога невообразимым образом скользнула по слякоти, и Анка замахала руками.
- Тебя ни в один приличный дом не пустят! - Сар поймал ее за запястье и не дал упасть спиной в грязь.
Юлиана молчала и смотрела с вызовом. Он нагнулся к ней.
- Уйдешь, и можешь творить, что угодно. Но не при мне и не за моей спиной! Не позволю позорить ни меня, ни их!
- Учту, - она улыбнулась призывно.
- Перестань!
- А ты не замечай! Или волную тебя?! - ее рука, неожиданно для Асаара легла на его пах. - Ого! - выпалила торжествующе. - Еще как волную!
Сар растерялся. Пусть стояли посреди пустынной дороги, и никто не видел, как она поглаживает твердеющую плоть, но Ана указала на его слабость. Сжал ее запястье, разжал руку и бросился догонять повозку.
- Приходи ночью - я буду покорной! - выкрикнула в след она.
«Ну, конечно, твори, что угодно! Так и поверила. Хотя… совет хороший. Поступлю, как хочу. Не придешь - приду сама!» - в два шага догнала возок и теперь шла, едва сдерживая улыбку, впервые ощущая себя не жертвой, а охотницей.
Больше не наводил тоски моросящий дождь, нависшее свинцовое небо, тучи, серо-черные поля, угрюмые деревья, деревеньки, затаившиеся в низинах и скрываемые туманом…
Следуя за Асааром, разглядывала его фигуру, плечи, большие руки и раздумывала:
«Интересно, а откуда у него деньги? Еще и дом им собирается купить. Не думаю, что Виула и ее управляющий платили щедро, не говоря уже о Калле. Или заначка с прошлых времен?»
«Госпожа Талаза? - обратилась к ведьме. - А вы не знаете, откуда у него монеты?!»
«Он пройдоха! - отозвалась женщина. - А для Аолы и Оули и украдет, если нужда будет».
«А если поймают?»
«Тебе какая разница? Да и попробуй его помай! Он же не глупец, чтобы кошели на рынке воровать. И вообще, береги силы».
***
Перемену настроения Аны Сар заметил сразу. Она даже смотреть стала по-иному.
«Если думаешь использовать мою ревность - прикуси язык. Я не простак, которым можно вертеть!»
Но ее приглашение не давало покоя. Он не был против прийти ночью, однако ни в эту, ни в следующую, а позже, чтобы не подумала, что нашла его уязвимое место.
Аола, чувствовавшая, что с утра он не в духе, молчала. Тетушка тоже старалась не вмешиваться. Но Сар волновался, что так на них влияет хмурая, промозглая погода. Опасаясь, что спутницы простынут, решил остановиться в следующем же поселении. Тем более что изморось начала вновь переходить в проливной дождь.
В полудень вошли в обезлюдевшую Нижнюю Гару. Спасаясь от ливня, жители попрятались по почерневшим от сырости домам, и, если бы не дымок, клубившийся у крыш, деревня показался бы вымершей. Темные, запотевшие окна враждебно взирали на путников, и Анка непрестанно озиралась. Шагая по главной улице, превратившейся в непролазное месиво, она то и дело поскальзывалась и охала. Сар окинул ее подозрительным взглядом, схватил за запястье и потащил за собой.
- Если нужна помощь, умей просить, - пробурчал сквозь зубы.
Ощущая жар мужской ладони на замерзшей руке, Юлиана не могла поверить, что он подал руку и помог.
- А разве сам не видишь?
Сар резко обернулся.
- Только потому что ты женщина, я терпелив и великодушен к тебе - моему врагу. Я избавил тебя от пыток и других неприятностей, и до сих пор не услышал ни слова благодарности. Только и вижу обиду на твоем лице. Поэтому проси, а я подумаю.
- А то, что я враг, наброситься на меня четыре раза не помешало?
Он остановился и выпустил ее руку.
- Пожалуй, самое время поступить с тобой, как с врагом. Катись, - он кивнул головой на дорогу.
- Не смей! Ты сам позвал меня!
- Я передумал.
- Трус!
- Что?
- Ты боишься меня, потому что хочешь. Потому что как бы тебе не нравилась Аола, вы не подходите друг другу. И ты срываешь злость и раздражение на мне!
- А ты делаешь все, чтобы вызвать раздражение!
- А ты издеваешься надо мной!
- А ты невинна и кротка?
- Нет, я не такая. Но и ты ведешь себя как скотина.
Асаар угрожающе оскалился.
- Не противно со скотиной-то было?
- А тебе с врагом?
Сар смотрел на ее влажные волосы, прилипшие к измученному лицу, намокший плащ, оценил взгляд, полный обиды.
- Почему ты просто не можешь попросить о помощи? - вздохнул он. - Нет ничего постыдного, если женщина просит.
- Как к женщинам ты относишься только к ним.
- Тетушка мне как мать, Аола не может ходить, а ты сильная.
Анка грустно улыбнулась.
- Откуда ты знаешь предел моих сил? - посмотрела на него беззлобно из-под ресниц, устало вздохнула и отвернулась.
- Пошли! - пробурчал.
- Подожди! А о чем тебя можно просить?
Сар просто дернул ее за руку.
Двухэтажный обветшалый домик с вывеской казался неуютным, однако, как только на громкий стук Сара отворилась дверь, повеяло теплом, и сразу захотелось оказаться внутри.
Хозяйка придирчиво оглядела путников, задержав взгляд на Асааре и Юлиане, а потом отступила, давая возможность войти.
- Да славится щедрость Милостивой Давлы и Отца ее! - поприветствовал Сар худощавую женщину, и она улыбнулась.
- Во веки славится. А я думала: вы чужеземцы.
- Из Брефа. Пока доехали, все вымокли.
- Испортилась погодка. Думали город украсить, но сырость. И как праздновать?
- Если Давла смилуется, просияет солнце.
- Только в ее помощь и верим. Который день льет. Реки полноводные, того и гляди, из берегов выйдут. Путников нет. Скучно. Вам две комнаты?
- Три.
Любопытная хозяйка удивленно вскинула бровь, но промолчала.
***
После того как отобедала со всеми, Юлиана поднялась в комнату. Бравада давно сошла, и теперь она снова грустила.
Чтобы высокорослая путница поместилась в кровати, Мера заботливо приставила стулья. Как хромому костыли напоминают о печали, так Анке стулья напоминали, что она большая, нескладная… - одним словом, лишняя в этом маленьком мире. Наблюдая, как две сдержанные фа почти бесшумно ходят, улыбаются смущенно, вспоминала слова Сара и все больше осознавала, как сильно отличается от них.
За окном стемнело, барабанил дождь по крыше, а она лежала в сумраке и грустила. Когда в дверь постучала хозяйка и сообщила, что ее хочет видеть какой-то мужчина, первым делом подумала, что Асаар уезжает. Пригладив волосы и накинув шаль, поспешила вниз.
Насколько Анка знала, он собирался двигаться дальше, только когда прояснится и перестанет лить как из ведра, однако на улице слышался шум дождя. Мера указала на дверь. Юлиана с беспокойством подошла, приоткрыла ее и не поверила глазам: на пороге в вымокшем плаще стоял Латус.
Было приятно, что он захотел увидеться снова. Кроме того, его красивый поступок доказывал Сару, что она тоже женщина, достойная трепетного уважения. А с другой стороны, влюблять в себя вдовца с пятью детьми? Как бы не был обеспечен Латус, в Анкиных глаза это было огромным минусом. Склоки, дележ денег, ревность… Возможно, будь она старше, более уставшей от жизни, не испугалась бы, но вот так сразу лезть в хлопоты большой семьи? Нет, увольте!
- Я удивлена! - прошептала, изумленная его внезапным появлением.
- Я тоже. Мерзкая погодка, да еще и в праздник Последнего снопа. Чего двинулись в дорогу и так резко? Твой родственник настоял? - он разговаривал так, будто требовал ответа.
«Властный голос, властный мужчина - это, конечно, хорошо, но… если он так со второй встречи разговаривает, что будет потом?» - рассудила Юлиана, и радость от встречи померкла. Не то, чтобы гость сильно перегибал палку, но теперь, разглядывая Латуса не как собеседника за ужином, а серьезнее, он перестал казаться идеальным.
- Я хочу остановиться здесь же.
Юлиане не понравился его дерзкий тон.
- Зачем? - удивилась. - Хочешь больше раззадорить мою родню? - назвать Асаара братом не повернулся язык.
- Опасаешься его? А платье-то не побоялась надеть.
- Я не знала, какое оно - это раз, а два - мне не нравится тон, которым ты ведешь беседу.
- Он тоже не относится к тебе трепетно, - уколол гость.
- Он родственник - ему можно, - выдержанно пояснила Юлиана. - А тебя я вижу второй раз. Не кажется ли тебе, что разница большая.
- Я поехал вслед за тобой!
- Потому что сам захотел.
- Я думал, ты обрадуешься! Тогда ты была приветливее!
Препираться и оправдываться Анке показалось унизительным, поэтому она просто развернулась и пошла к лестнице.
- И даже не ответишь?! - донеслось в след.
Она думала, что Латус уедет, но задетый пренебрежением мужчина решил остаться, да еще поселился в соседней комнате. С его появлением в доме тишина сменилась суетой. Он ходил к хозяйке, возвращался в комнату, просил принести ему то одно, то другое, то договаривался о стирке белья. А когда разбуженные им постояльцы спустились, чтобы перекусить перед сном, тоже явился на кухню.
Увидев, сидящих за столом, Оули с дочерью, поприветствовал их и попытался завести беседу. Они отвечали неохотно, из вежливости, но он не отступал. От наивной попытки задеть ее пренебрежением, Анка улыбнулась и украдкой посмотрела на Асаара, которому поведение наглого постояльца не нравилось.
- Я рад, что познакомился с вами, ласа Оули. Не ожидал, что встречу в дороге двух приятных спутниц.
- Советую, лас Латус, закрыть рот и идти спать. А если будете ночью топать, как катимал копытам, я вас подкую, - процедил сквозь зубы Сар.
Юлиана широко улыбнулась, а Латус побледнел от злости.
- Я-то думал, в кого ваша родственница! - огрызнулся он.
- И советую к моей родственнице не подходить, иначе вам придется на ней жениться.
- Предварительно подписав брачный договор, - с серьезным видом уточнила Оули.
После угроз, хоть и шутливых, а уж Юлиана-то знала, что это именно так, подняла брови и зло ухмыльнулась. Усмешка предназначалась Асаару, но бывший поклонник принял на свой счет.
- Я не имел никаких дурных намерений… - кинулся оправдываться мужчина.
Вспомнив, как Сар требовал, чтобы она научилась просить о помощи, не смогла сдержаться.
- Как?! - изобразила Анка оторопь. - Ты же брал меня за руку, смотрел в глаза и обещал жениться! - повернулась к Сару и произнесла: - Заставь его! Я же тебе не чужая! И вам, тетушка.
У Сара в глазах мелькнуло нечто, а вот Оули едва не поперхнулась. Зато Латус вскочил со скамьи.
- Не заставите!
- Он поил меня вином, желая соблазнить! - напирала она, решив подколоть и Сара, и гостя.
- Она сама выглядела нескромно! - испугался мужчина.
- Он порочит мое имя!
Сар, не поднимаясь со скамьи, сжал кулак, и Латус мигом отскочил к двери. Решив не рисковать, он выскочил на улицу в чем был.
Хозяйка недовольно поджала губы, но решив, что ее вины в произошедшем нет, поэтому денег не вернет, - махнула рукой и принялась дальше хлопотать у очага.
Сар видел, как блестят хитрые глаза Аны.
- Так что за платье? - спросил, пронизывая ее взглядом.
- Как? Не помнишь? - она приподняла бровь, намекая на красное, что он порвал в лесу от нетерпения. - Могу показать…
- У тебя дурной вкус, поучилась бы прилично одеваться. А то всякие пристают! - он грозно свел брови.
- Вот посмотри, тетушка и… - Оули громко хмыкнула на ее фамильярность, но Юлиана продолжала: - они идеальны и воспитаны, но он посмел нагло завести с ними разговор! Так что, это не я нехорошая - это он негодяй!
Сар посмотрела на тетушку, и она кивнула в ответ, тоже оценив находчивость Аны.
- Уже поздно, всем пора отдыхать, - Сар встал.
- А если он вернется?
- Вряд ли он осмелится подойти к тебе.
Анка улыбнулась, показывая, что довольна таким исходом.
- Сар, завтра двинемся в дорогу? - спросила тетушка, чтобы успеть подготовиться к дороге.
- Нет, дороги раскисли, и ближайшие несколько дней будет лить. Если так пойдет и дальше, можем застрять здесь.
- А как же праздник Последнего снопа? - спохватилась хозяйка. - Так и наводнение случится!
***
Утром продолжал лить дождь, и, наблюдая, как «невеста» пытается пробраться через лужи и грязь к отхожему месту, Анка злорадствовала:
«Ну, надо же, хоть в сортир ее на руках не несет!»
Отоспавшись и отдохнув, красиво заплела волосы, надела скромное платье и принялась за старое… за нанесение феромонов.
Плечи Сара напрягались, когда проходила мимо. Чувствуя, что волнует его, Юлиана торжествовала и старалась заманчиво покачивать бедрами. А почувствовав спиной пристальный взгляд, будто невзначай уронила ложку. Поднимала ее соблазнительно: уперлась рукой в скамью и прогнулась вперед.
- Чего добиваешься? - тихо спросил Асаар, когда остались одни. - Я не соблазнюсь.
- Я знаю. Но меня бы устроило и то, что ты сделал у Каллы. Можешь наказать меня за плохое поведение, - Юлиана бросила на него завлекательный взгляд из-за плеча и увидела, как вытянулось его лицо. - Я в долгу не останусь, - улыбнулась и убежала наверх.
Сар провел пальцами по волосам, с трудом сдерживаясь, чтобы не пойти за ней.
***
У Аолы разболелись суставы, и Сар с тетушкой провели бессонную ночь рядом с ней. От боли она не могла заснуть. Упрямо поджав губы, смотрела в окно и сдерживала рвущиеся стоны. Видеть взволнованные, уставшие лица родных ей было больно и грустно, поэтому она скрывала мучения, как только могла.
- Если надо ехать… - сделала паузу, - поедем. Мы недалеко уехали из Вардара. Если случится наводнение, и затопит хранилища… - отступники начнут искать виноватых… - тихо шептала оборотню, зная, что он не ошибается в предсказании погоды. Внутренним чутьем он всегда угадывал, что будет на несколько дней вперед.
Но от Сара сложно скрыть правду. С вечера, когда еще Оули не поняла, что происходит с дочерью, сел у кровати на пол и накрыл ее колени ладонями. Со стороны чужим подобное показалось бы возмутительно неприличным, но в семье знали, что он никогда не позволит себе ничего оскорбительного по отношению к Аоле.
Горячее тепло верного оборотня не раз облегчало боль, но когда мощные, могучие мужские руки касались ее тонких ножек, она с горечью осознавала, какие они разные, и всякий раз спрашивала:
- Сар, ну, почему ты возишься со мной?
Он видел, как блестят от сдерживаемых слез карие глаза, и отвечал с восхищением:
- Потому что ты маленькая, хрупкая и идеальная.
Лишь однажды Аола призналась:
- А если бы я была выше и толще, была бы лучше.
- Нет, - улыбнулся Асаар. - Представь, что брасское ароматное вино налили в маленький изящный кувшинчик. Если его перелить в большой, станет ли оно лучше? А больше? Нет. А если добавить воды, оно уже не будет таким же хорошим, как прежде.
- Обманщик! - Аола улыбалась, и он готов был солгать вновь, лишь бы не видеть ее печальной.
***
Увидев утром его уставшее лицо, Анка обрадовалась, предполагая, что бессонницей он страдал из-за нее. Но когда заметила и измученную Оули и узнала причину их утомленности, устыдилась своего вчерашнего ехидства над «невестой».
- Я могу помочь? - села рядом на скамью и спросила, когда остались на кухне с Саром один на один.
- Хочешь позлорадствовать?
Под тяжелым, пристальным взглядом темно-вишневых глаз Анка хотела возмутиться, но, подумав, решила не лгать и не отпираться.
- Она мне не соперница, - ответила мягко, намекая, что особых причин для ненависти нет.
- Видел, как смотрела на нее - едва из окна не выпала.
Юлиана вскинула бровь и, решив, что нападение - лучшая защита, поддела:
- А больше ничего не видел?
Он безрадостно усмехнулся.
- Если это все, иди.
- Нет. Я подумала и хочу попросить тебя…
Сар смотрел исподлобья, ожидая подвоха, медлил, но потом, нехотя, бросил:
- Говори.
Она повернулась к лестнице и прислушалась: не идет ли кто. Не замечая, что выдает свое волнение, закусила нижнюю губу.
- Я хотела попросить…, - помолчала, - чтобы ты поцеловал меня.
- Проси уж сразу, чтобы взял, - огрызнулся он.
- Я хочу лишь поцелуй.
Она смотрела дерзко, но так пронизывающе, искушающе.
- И тебе станет легче? - спросил утомленным голосом с каплей насмешки.
- Да.
Просьба явно была с подвохом, но отказать - означало признаться, что боится прикасаться к ней.
- Хорошо, - неожиданно согласился, - но если впредь обратишься с глупостью, не обижайся, получив отказ.
Он говорил с пренебрежением, и Юлиана ощутила, как краснеет от стыда, но готова была рискнуть. Интуиция ли, надежда подсказывали, что нужно прикоснуться к нему, чтобы он вспомнил нежность ее рук, губ…
Асаар начал медленно наклоняться к чувственным, приоткрытым губам, ожидавшим поцелуя. На мгновение замер, и тогда Анка сама потянулась к нему. Чтобы не потерять контроль, вспомнил оскорбление, нанесенное таинственным преследователем, - ту уродливую козу, но как только ощутил нежное касание Аны, горячее, взволнованное дыхание, нахлынувшее на нее желание, вспомнил ночь, когда она предстала в адаминовом полупрозрачном платье, и его затрясло от желания. Болезненная волна прошла по животу, напрягая плоть, соски. Он дернулся, желая отстраниться, но Ана закусила его нижнюю губу и не отпускала.
Пытаясь оттолкнуть, грубо сжал руками ее предплечья, но она упрямо не разжимала зубы.
- Я тебе хею сверну! - просипел, сбивчиво дыша. Показной яростью пытался напугать Ану, смутить, но она в ответ ласково провела рукой по его виску, щеке, шее. Приятные прикосновения будоражили, и, спасаясь, Сар в ответ грубо, болезненно сжал ее грудь.
Юлиана от сладостной боли застонала. А он понял: еще несколько мгновений, - и не сможет остановиться. Дернул голову, - и резкая боль пронзила губу, но зато высвободился. Вскочил на ноги и отошел от нее подальше.
Губу саднило, но на счастье Анки, Асаар еще не видел, что на коже отчетливо проступали отметины от ее острых зубок. В два прыжка взлетел по лестнице и громко хлопнул дверью…