Глава 10
Когда Улаур исчез, Юлиана поняла: рано или поздно придется последовать за ним. К переносам через порталы она привыкла и относилась как к чему-то обыденному. Оп, появляется подобие большого окна в воздухе, делаешь шаг, погружаешься, как в воду, и выныриваешь в новом месте. Но каждый раз оставаться без вещей - накладно и обидно.
«Не сидится ему на месте. То дикарь в лесу, то охранник во дворце, то дурак полоумный! Страшно подумать, кем в следующий раз станет? - ворочалась Юлиана в кровати, размышляя о будущем. - И хорошо бы, чтобы на новом месте было не холоднее, чем здесь, иначе дубу дать можно!»
Поразмыслив, решила, что в этот раз следует обязательно прихватить с собой пожитки, заработанные честным и отнюдь не легким трудом. Оставалось придумать, как это сделать.
«Сложить в сумку и припрятать в сундуке? Удобно, но портал может появиться в любом месте и вряд ли будет ждать, пока сбегаю за вещами. Расхаживать с сумкой - подозрительно. Остается только надеть как можно больше вещей, благо их мало, и надеяться, что не придется ждать месяц или два, как в деревне контрабандистов. Не сидится ему, заразе, на месте!»
У нее всего-то было две сорочки, два платья, чулки, двое панталон, жилет, плащ, шаль. Одно платье, надетое на другое, смотрелось странно, но в глаза сильно не бросалось. Зато двойные штаны давали больше тепла, а жилет, шаль и плащ Юлиана старалась теперь всегда брать с собой, даже если отлучалась в соседнюю комнату. Кухарки поддевали, но она отучивалась, что жар костей не ломит.
Она настроилась ждать, однако уже на следующий день, под вечер в хранилище увидела перед собой дрожавшее рябью зеркало.
«Эх, жаль не парой дней позже, получила бы жалование!» - с грустью вздохнула и шагнула в портал, навстречу неизвестному.
В светлой комнате с богатыми шелковыми обоями, коврами и резными диванчиками пахло цветами.
«Где это я?» - не успела домыслить, как двустворчатые двери раздвинулись, и в комнату вошли две женщины, в каждом движении которых чувствовались сдержанность, спокойствие и услужливость. Увидев ее рост, на их лицах не дрогнула ни одна мышца. Они поклонились и, не говоря ни слова, принялись Юлиану раздевать.
Потом одна поднесла тазик с водой для омовения ног, а другая проводила к кадке с горячей душистой водой.
Уже давно Юлиана не принимала ванну и, дорвавшись до такой роскоши, расслабилась и позволила делать с собой все, что дамы посчитают нужным. Что предстоит, она не знала, а помощницы отказывались произнести хоть слово. Оставалось только смириться и отдаться в умелые руки, каждое прикосновение которых было нежным и приятным.
Пока ей мыли волосы, натирали тело душистыми маслами, массировали ступни, задремала от расслабленности и неги.
«Для Улаура или другого…? - Анка догадывалась, для чего ее тщательно моют. - С другим не хочу, но хорошо, если спросят согласия! Бестолку изводиться, если не могу ничего изменить».
Но самое удивительное началось, когда обтерли, подсушили волосы и принесли прекрасное темно-алое платье из тонкой, нежной ткани. Юлиана знала: матушка природа ее не обделила, но глядя на свое отражение в зеркале, не верила глазам. Чистые, струящиеся по плечам пышные волосы с нежнейшим душистым запахом, соблазнительное платье, медальон… Платье было слишком откровенным и подтверждало подозрения.
Потом подали легкий ужин, вина и какое-то зелье. Женщина, принесшая чашку, стояла над душой и ждала, когда Юлиана выпьет отвар, пахший приятно травами и чем-то сладким. Вздохнув, она сделала два быстрых глотка, и почти сразу настроение улучшилось, появились силы, бодрость и, как всегда, накатила похоть.
«Опять!» - раздраженно хмыкнула.
На любые вопросы женщины отказывались отвечать, но на небольшие просьбы - принести воды или подушку, чтобы подремать, - кивали головами и исполняли. А чтобы ей лучше спалось, одна из служанок на небольшом инструменте заиграла протяжную грустную мелодию.
Разбудили осторожными похлопываниями. И как только Юлиана встала с кровати, потянулась, перед ней распахнулся портал.
- А мои вещи? - жалобно спросила она. Не для того их прихватила с собой, чтобы безропотно отказаться, но женщины не ответили ни слова. Ничего не оставалось, как шагнуть в темную комнату, не внушавшую оптимизма.
Анка ожидала увидеть многое, но только не Улаура, домогавшегося девушки. Она опешила и не знала: расплакаться или накинуться и расцарапать ненавистное лицо? И то, и другое было унизительно, поэтому, натянув подобие улыбки, застыла, позволяя воле случая решить судьбу.
Однако, увидав ее, Улаур позабыл о голой красавице и застыл, не отводя восхищенных глаз. И что бы ни твердил Юлиане ум, ни кричала гордость, сердце подсказывало, что она для него самая-самая. Только это позволило совладать с собой и сохранить достоинство. А тем временем босая красотка, топая, как слон, снесла головой картину с цветами, издала невероятный блеющий крик и скрылась за открытой дверью.
Юлиана не могла забыть ни на минуту, что Улаур собирался повеселиться с другой. Ненависть снедала ее, и даже предлог: что как только выполнит условие ведьмы, окажется дома и навсегда забудет об изменщике, как о дурном сне, - не помогал. Он только что обнимал голую девку, а теперь лез под юбку к ней. Анка сопротивлялась, с удовольствием двинула бы по наглой морде, причинила боль, чтобы хоть как-то отомстить, но он был слишком настойчив и силен, а на колкости лишь усмехался. Получив, что хотел, снова стал холодным и раздраженным и ушел, не сказав на прощание ни слова.
Злые слезы застилали глаза. Она ненавидела себя за слабость, Улаура за эту, не состоявшуюся по случайности, измену и будущие другие, и, сжав кулаки, решила:
«Никогда больше я не пожалею тебя! Никогда и ни за что! Клянусь сама себе!»
- Эй! - раздался голос из-за спины. - Печалиться некогда: твоя спутница дом разносит!
- Почему моя?
- А то ж грохот, и появилась она, потом сразу ты. Вестимо, если враз явились, значится, вместе добирались!
На миг сердце пропустило удар.
"Она появилась со мной, значит, ничего не было…" - Юлиана готова была броситься на шею и расцеловать девушку…
- Пойдем, изловим, а потом есть. Хватай за рога и гони в сарай! - миловидная служанка осторожно подтолкнула к двери. Приоткрыв ее Юлиана увидела обнаженную красавицу, лежащую на краю огромной кровати и жующую цветок в горшке у изголовья.
- А она цветок ест… - промямлила пораженная Анка, и тут же в комнату ворвалась Анида с метлой.
- Пшла! Пшла от душистого каллуса! Пшла, не то жаркое из тебя сготовлю!
- Беее! - возмутилась красотка.
- Я не знаю такого языка! - удивилась Юлиана, привыкшая, что понимает любое наречие без проблем.
- А?! А мы думали: и ты коза! - вытаращила глаза помощница Талазы.
- Я вас наняла, чтобы работали, а не думали! - раздался строгий голос хозяйки. Юлиана ее не успела разглядеть, но отметила, что все женщины этого дома были очень красивыми.
- Не стой, гони ее вниз! И остерегайся рогов! - крикнула Анида, потому что «спутница» спрыгнула с кровати на пол, перевернула цветочный горшок, засыпав пол и ковер землей, и, склонив голову перед нападением, шла на нее…
- Каких? - ошалело хлопала глазами Анка. - Скажешь, у нее еще и копыта есть?
- Есть! - рявкнула девушка совсем не мягким и певучим голосом и заголосила: - А!
- Да что ж такое! Мне еще и коз за вас гонять?! - возмутилась хозяйка, но увидев, что высокая красотка начала буянить, скрылась в коридоре, захлопнув за собой дверь.
Юлиана заподозрила, что тут без колдовства не обошлось.
«Сравнить меня с козой! Какая мерзость!» - от возмущения сперло дыхание, но «спутница» теперь шла на нее, и, вытянув руки, Анка уперлась в большую грудь нападавшей девицы, чтобы не дать подойти ближе. Благо сил хватило сдерживать.
- Толкай сюда! - кричала другая помощница, указывая на вторые двери, из которых появилась.
Собравшись силами, Юлиана начала толкать «козу», которая для своего роста оказалась весьма легкой. Красотка упиралась, однако пятиться назад ей было неудобно и, оступившись, упала на спину, перевернулась и поползла на четвереньках в угол… Ее красивое лицо с неестественным, абсолютно пустым выражением, пугало и отталкивало.
Чем бы все закончилось, неизвестно, однако Хая протянула руку с пучком травы, которую неизвестно где отыскала, и «коза» послушно на четвереньках поползла за ней…
- Уф! Сладили! - вздохнула девушка. - Пойдем есть, а то мало ли еще какие гости заявятся.
***
Талаза любезно предоставила Юлиане нижнее белье, рубаху, юбку-сарафан на бретельках, начинающуюся под грудью, и короткую безрукавку, и пригласила отобедать. Пока Анка, сидя на подушках, раскинутых на полу, осторожно вылавливала в тарелке круглые гроздья неизвестной травы в мятной, сладкой подливе, женщина ее внимательно разглядывала.
- Так какие указания дала нанимательница?
- Никаких.
- ? - приподняла брови Талаза.
- Она рассержена моим неблагодарным поведением.
- Не следует злить госпожу. Принимай любую помощь с благодарностью и почтением.
- Она все время недовольна: считает, что его соблазнить легко, но я все делаю не так, - вздохнула Анка.
- Да, он хитер. Нужно хорошо подумать, как это сделать. В любом случае, другого пути у тебя нет.
- Он шарахается меня, говорит, что я ему противна. Все время злится, пытается задеть.
- Насколько противна, что до рассвета за тобой гонялся, - улыбнулась хозяйка. - Относись к нему, как к человеку, - посоветовала и, спохватившись, что сболтнула лишнего, прикусила язык. - Как к привередливому человеку.
- И что теперь делать? - спросила Юлиана.
- В зависимости, что будет делать он. Ешь, еще предстоит вещи подбирать, чтобы ты предстала в достойном виде. Он возвращается домой, к Аоле, и теперь ты должна стать похожей на нее, а это сложно. Пусть ты красивее, но в тебе нет утонченности, как у истинных фа. И пусть они чуть богаче, чем уличные попрошайки, однако стать, манеры, гордость, изысканность у них не отнять.
- А разве это… нормально, подсылать меня в дом невесты? - хмуро спросила Анка. - Почему бы не обратиться к ней, чтобы Улаура соблазнила она?
- И ничего ты о нем не знаешь! Даже имени, - покачала головой Талаза. - Считаешь его глупым, а он несколько лет был главой телохранителей императорской четы. Осторожный хитрец, не обделенный ни умом, ни прозорливостью.
Зовут его Асаар, Асаар Итсе. В честь его наставника - мятежного интригана, одного из великородных фаев с императорской кровью!
Анка сидела и слушала, разинув рот.
- Он долго служил при дворе, где утонченные дамы порхают, как бабочки, а его сердце неизменно отдано Аоле, по сравнению с которой ты рослая деревенщина. И не надейся соблазнить его наскоком, выдержки у него на троих. Единственная возможность - влюбить Асаара, но это сложно.
- А если у меня не получится?
- Даже не думай! - глаза Талазы сверкнули. - Перенести человека из другого мира не каждой главе Дома по силам. Кроме того, для ритуала требуются редкие камни, стоящие состояние, которые превращаются в пепел! Так что не стоит перечить! И когда в очередной раз взыграет гордость, представь, как за безобразной старухой несутся мальчишки и швыряют камни. Наложить иллюзию полного уродства для Госпожи ничего не стоит!
Юлиана поникла.
- Но не следует отчаиваться. Если за все твои выходки и гадкие слова Асаар не тронул тебя пальцем, значит, шанс есть. Пойдем, у нас много работы.
***
Полдня Талаза читала лекции о том, как выглядит и ведет себя истинная фа.
- Запомни: истинная фа всегда сдержанна и преисполнена достоинства. Презрение выражают не потоком слов, как торговки, а осанкой, поворотом головы и сжатием губ. Двигаются плавно, медленно, как опадает перо при легком ветерке… Никаких резких движений, порывов… Изнеженным цветком я тебя не представляю, но ты будешь высоким цветущим деревом. Представь, как стоишь под весенним солнцем… Раскинь руки… Не крюки, а руки! Словно тоненькие, упругие ветки с распустившимися цветами!
Нет, не так! Даже деревья так не скачут! Переступай небольшими шажками медленно, робко, на чуть присогнутых ногах…
«Смотрится же нелепо!» - догадывалась Юлиана.
- Ветер развевает юбки, ленты, перья, и ты - невинная и слабая - должна также трепетать ресницами… Хотя, знаешь, после того, что ты ему наговорила, в твою слабость он ни за что не поверит…
Как Анка ни старалась, наставница была всем недовольна: поворачивалась она не так, садилась неловко и грубо. И ходила, будто палку проглотила. Измучившись, Юлиана догадалась, что от здешних женщин требуется особое, даже излишнее кокетство, жеманство. И только когда попыталась изобразить из себя сладкую женщину, хозяйка наконец-то похвалила.
- А я была в деревне, там никто так не ходил.
- Я тебе про придворных дам, а ты про захудалую деревню! Нет, все безнадежно!
- Да поняла я, поняла! Нужно садиться вот так! - склонила голову, повела плечиком, а потом манерно приземлилась на скамейку.
- Да! Да! - обрадовалась Талаза и хлопнула в ладоши.
- А на улице меня не засмеют?
- А где ты на улице видела дам? Ты перед Асааром прикидывайся беззащитной. Так, теперь перейдем к нарядам и духам.
- Вы знали, что я появлюсь? - догадалась Юлиана, когда женщина из сундука достала несколько платьев ее размера.
- Знала, что должна появиться очень высокая женщина. Не отвлекайся. У нас много работы…
***
За двое суток Юлиана спала всего пару часов, но Талаза продолжала наставлять.
- Сейчас ты выглядишь утомленной, обездоленной, и это хорошо. Если повезет, Оули сжалится.
- А какая она?
- Проницательная, острого ума, упряма, недоверчива. Она сразу поймет, кто ты, но, скорее всего, позволит остаться. В надежде, что вместе им будет проще справиться с тобой. Не забывай, она старшая дочь главы рода, ее учили изучать слабости врагов, а ныне ты для нее та, кто хочет причинить ее Асаару неприятности. Оули выдержана, а вот ее дочь вряд ли. Однако даже если она тебе не понравится, не смей критиковать ее при Асааре. Будет дерзить - не вступай в перебранку. Аола болезненна, мнительна и тоже весьма проницательна. Думаю, она начнет показывать тебе, что Сар у ее ног, но не встревай: он в состоянии сам разобраться. Тебе важно не разочаровать его. И помни, он будет следить за каждым твоим шагом, потому что ты большая и ревнивая, а Аола слабая и беззащитная. Все уяснила?
- Да. Мне будет непросто, потому что у нее фора: его доверие.
- Именно.
- Если Оули откажет, иди в трактир «Толстого Слапа» - получишь там работу. Это рядом, и в любом случае, будешь у Асаара на виду. Да и хорошо бы заставить его поревновать. Слап безобразен, народ у него такой же, но я дам тебе опознавательную брошь, и он не тронет тебя. Но не наглей. Если вопросов нет, пойдем есть и собираться.
«Сейчас вопросов нет, но они обязательно появятся на месте», - вздохнула уставшая Юлиана. Голова болела, хотелось спать, однако вместо покоя ей предстояла авантюра.
- Брошь покажешь трактирщику или его жене. Еще украшение позволит связываться со мной на расстоянии. Помни: не вздумай звать меня и истерить.
Анка молча кивнула головой.
- И не спрашивай о причине моей помощи! - предупредила зевавшая Талаза, уставшая за эти дни не меньше, чем гостья. - Пойдем, я для дороги и первой встречи подобрала скромное платье…
Оно действительно было простым и строгим, из темно-зеленой ткани.
- Что, привыкла к богато изукрашенным? - хмыкнула хозяйка, жамкая подол и рукава, чтобы придать им легкую помятость. - Зато в нем ты бледная и выглядишь, будто действительно пришла издалека. Если что, я вызову тебя. Ступай.
Юлиана попыталась причесать волосы, но Талаза не позволила: взяла под руку, подвела к ширме с птицами, сидящими на цветущей ветке, и приказала:
- Убери.
Когда отодвинула заграждение, увидела небольшую дверцу, в которую смогла бы пролезть, согнувшись в три погибели. Хозяйка дыхнула на простенькое кольцо и приложила к замочной скважине. Дверь начала медленно со скрипом открываться, и Анка увидела улицу какого-то захолустья.
- А меня не ограбят?
Ведьма расхохоталась.
- Скажи, что Слапу донесешь, а ему, если будет препираться, пригрози, что цветов больше не увидит. Быстрее!
Встав на четвереньки, Юлиана проползла в проход. Повезло, что выход был выложен чистым камнем, иначе бы перепачкалась в раскисшей слякоти. Но руки сразу же вымокли и начали мерзнуть от ветра. Обернулась, чтобы посмотреть на хозяйкин дом, но позади ничего не было, кроме голых деревьев и серого неба с низкими дождливыми тучами.
«Не видать ему ее цветов?! Это что значит? - она смутно догадывалась. - Все мужики такие. И кобель Улаурасаар такой же! Попадись только, все припомню!»
От мстительных мыслей пришлось отвлечься, потому что Анка стояла посреди рощицы, в луже, припорошенной опавшей листвой. Сделала шаг, - нога погрузилась во влажную землю и, пока вытаскивала ее из слякоти, осталась без сапожка. Попыталась достать его, поскользнулась и едва не села задом в грязь. Повезло, что успела упереться рукой, но теперь ладонь была в ледяной грязи. Матеря на чем свет стоит беглеца, Юлиана пробралась к расхлябанной дороге и зашагала по ней.
Накапывал дождь. Шаль и плащ, подаренные Талазой, были теплыми, но не волшебными, и быстро намокли. Сумка, полная вещей, приятно тяготила руку, однако, как только представила, сколько придется тащить ее, радость от обнов поубавилась.
«Все сволочи! И мир гадкий! Боже, как же я хочу домой!» - шипела она, вытирая покрасневшими от холода пальцами замерзший нос. Хоть и старалась ступать как можно осторожнее, чавкающая жижа изляпала весь подол, но Анка уже не обращала внимания и радовалась, что в непролазной грязи не потеряла обувь. Тогда пришлось бы совсем худо.
Вскоре лесок поредел, и появились первые одинокие домики. Покосившиеся, убогие, производившие тягостное впечатление. Окраина Вардара выглядела как трущобы. Из щелей-окошек, заткнутых тряпьем, выглядывали любопытные горожане и провожали тяжелыми, завистливыми взглядами.
Юлиана пыталась среди прохожих найти хотя бы одного приличного человека, чтобы спросить дорогу, но ни один достойный доверия так и не встретился. Пришлось идти до следующей улицы, на которой домики выглядели более ухоженными. Она шла осторожно, примечая все, что творилось вокруг, и сразу заметила, как следом увязались любопытные подростки, смотревшие на нее отнюдь недобро. Нужно было что-то делать.
- Эх, где трактир Слапа? - получилось громче, чем хотела, зато каждый из мальчишек услышал. Судя по тому, как они переменились в лице, это было не то место, которое предполагалось услышать от чужачки.
- Зачем он тебе? - вальяжно спросил тот, что старше, выше и наглее.
- Тебя забыла спросить. Знаешь - укажи дорогу, нет - я поведаю хозяину, что некоторые не уважают его.
И уже скоро стояла перед каменным двухэтажным домом - серым и надежным, как логово разбойников.
«Видать, хозяин тот тип, если его так боятся, - она морально приготовившись к неприятной встрече. - Сразу брошь сунуть под нос или по ситуации?».
- Что, трусишь? - захихикали мальчишки.
- Куда мне до вашей смелости, - съязвила и направилась к приоткрытой двери, почерневшей от времени и сырости, но все еще крепкой.
После пасмурного дня в темном зале глаза плохо видели, и она чуть не подвернула ногу, не заметив высокий порог и спуск.
Грубые столы, скамьи, запах еды, тепла и вина - Юлиана с интересом разглядывала, ведь она еще никогда не была в злачных местах этого мира. На душе скребли кошки, но вера, что знак Талазы убережет от проблем, придавала уверенности.
Немногочисленные посетителей при ее появлении затихли. В тишине, ступая, как можно увереннее, подошла к стойке, за которой стояла толстая, обрюзгшая женщина с седыми волосами, собранными в куцую косицу.
- Мне нужен Слап, - Анка решила не мямлить. Женщина буравила ее злыми глазками, и вряд ли бы у них получился милый разговор.
- Он всем нужен, встань в очередь, - огрызнулась трактирщица, ожидавшая, что вошедшая растеряется, однако, та стянула с волос красивую шаль, неспешно расправила ее и показала то, от чего у Брады от радости забилось сердце.
- Сразу бы и сказала, а то подай Слапа! - безобразная хозяйка мигом юркнула во внутреннюю комнату. Юлиана даже не успела присесть, так быстро появился некрасивый, полный мужчина.
- Пойдем, - он махнул волосатой ручищей.
Когда вошли в большую комнату на втором этаже, трактирщица попыталась тоже проскользнуть, но пролетевший мимо сапог, с грохотом впечатавшийся в стену, напомнил Браде, что у нее много работы. Когда дверь закрылась, хозяин потребовал:
- Покажи знак, - увидев брошь, толстяк подобострастно заулыбался. - Всегда рад услужить госпоже Талазе. Чем могу помочь?
- Где живет госпожа Оули? - плотоядный взгляд Слапа скользил по фигуре, и Анка решила, что с таким типом лучше не миндальничать и не давать ни малейших намеков на слабость.
- Ютится в ветхом доме, у погоста.
- Мне надо туда.
- Не останетесь у нас?
- Еще не время, - отрезала Юлиана.
- А скажите, госпожа, вы, часом, не родственница того…
- Меньше знаешь, дольше живешь.
- Понял. Грат проводит вас.
Помогая гостье выйти из комнаты, Слап хотел было положить лапу на упругую задницу загадочной незнакомки, но она смерила его уничижительным взглядом, и ему сразу же перехотелось.
«Все ведьмы злопамятны! А эта от Талазы, да еще к другой ведьме. Вдруг наколдует чего, с этих злобных дряней станется!»
Однако эта была такой соблазнительной, особенно ее большая грудь и задница. Слап готов был пожертвовать дневной выручкой, даже больше, лишь бы увидеть эту спесивую ведьму голой.
«Ну, же, смелее! Раздразни его, и он будет послушным!» - смеялась Талаза в мыслях Анки.
«Раньше одна в голове сидела, теперь две! Что ж это делается?! Никакой свободы мысли».
«Ты не довольна?»
«Нет, что вы! С почтением и радостью принимаю любую заботу».
«С благодарностью и почтением, - поправила ведьма. - Кстати, повернись и посмотри на него с трепетом ресниц. Живо!»
Анка медленно обернулась и, окинув мужчину взглядом.
«Эй, а мне боком кокетство не выйдет?»
«Нет. Пару дней его подразнишь, а потом явится Асаар, и к тебе никто не посмеет приблизиться. Здешние дурни хоть и неучи, но что касается целости шеи и конечностей, схватывают налету. Живо шагай к Оули!»
«И все-таки это наглость!»
«Не тебе решать! Велено - исполняй!»
Теперь Юлиана готова была пустить скупую слезу в доме неизвестной женщины, только бы не возвращаться к похотливому трактирщику.
Мальчишка проводник быстро провел до окраины, но стоило увидеть покосившуюся хибару, ей стало грустно.
«Да, как только он увидит их новое жилье, настроение у него станет мерзким».
«Не то слово!» - подала вновь голос хозяйка цветочного домика.
«Ты теперь всегда будешь со мной?»
«Вот уж нет! Посмотрю, чем закончится знакомство с теткой, и пойду спать. Из-за тебя не спала два дня».
«Серьезные жертвы».
«Иди уж. Иначе придется вернуться к Слапу - сама жертвой станешь».
«Да, умеете вы, госпожа Талаза, приободрить!»
Юлиана подошла к порогу. Каждый шаг сопровождался протяжным, ноющим скрипом.
«Кто бы тут ни жил, жалко. Была фа, а теперь вот так жизнь повернулась. Куда уж более жестоко?» - остановилась у двери, подняла руку, чтобы постучать, но не решилась. Не то, чтобы испугалась, просто ей показалось, что хлипкая дверь с щелями и полусгнившими досками не выдержит бодрого стука.
«Если они знают, что я охочусь за их Асааром, - уже не любят меня. А если предстанут передо мной в такой нищете, еще и возненавидят. Надо лицо, что ли, сделать более скорбным. Ведь, если впустят, это станет и моим домом!» - как только прочувствовала этот нюанс, захотелось плакать. - Здесь же холодно! И есть нечего!»
Тяжко вздохнув, снова подняла руку и осторожно постучала, - и дверь с жутким, обреченным скрипом, разрывающим сердце, отворилась. Анка думала, что сейчас увидит женщину, но перед глазами никого не было.
- Можно войти?! - спросила полушепотом и повертела головой, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-нибудь.
Пронесся поток холодного воздуха, и будто из ниоткуда, прямо под носом, беззвучно возникла тонкая фигура темноволосой женщины с черными, проницательными глазами. Если бы не ее спокойное выражение лица и не проступающая в чертах мудрость, Анка бы испугалась и бросилась бежать.
Моложавая женщина осматривала гостью внимательно, обращая внимание на каждую мелочь, но и Юлиана с любопытством разглядывала ее, сверяя слова Талазы со своими наблюдениями. Наконец, тетка Асаара заговорила:
- Если удовлетворила свое любопытство, можешь идти.
Юлиана выдержала паузу, подбирая слова.
- Любопытство - не грех. Грех - бесчувственность и равнодушие. Мне, правда, искренне жаль, что вам приходится жить в таком месте осенью.
Хозяйка молчала и продолжала давить взглядом. Хоть она и была гораздо ниже, но властный взгляд, сминающий волю, выворачивающий наизнанку, пробирал до дрожи.
- Я могу вам помочь? - других слов Анка не нашла.
- Это чем же? - сквозь усмешку, прикрывающую горечь, спросила собеседница.
Юлиана и сама не знала. Понимая, что молчать нельзя, растерянно поскребла грязный пол носком перепачканного сапожка и ответила:
- У меня с собой теплые вещи, могу ими поделиться.
- Не уверена, что придутся впору.
- Зато теплым плащом можно укрыться. Всяко теплее. Вон, как здесь ветер гуляет.
Удивленная женщина склонила голову на бок.
- Какая ты добрая, - прозвучало, как издевка.
- Какая уж есть. Я, вообще-то, не злая.
- Еще жалостливая. Того и гляди разрыдаешься.
- Как не зарыдать: предлагаешь людям последнее, еще и насмехаются, - Анка тоже склонила голову набок. - А еще я скромная, потому робко прошу: подайте водички, а то так кушать хочется, что ночевать негде.
- Если к скромности прилагается такое же трудолюбие, то ты награда Богов, - на лице тетушки появилась кривая улыбка, но глаза оставались холодными.
- А от божественного дара не отказываются! - Анка понимала, что дело плохо и терять нечего.
- Впусти уж! - раздался из глубины дома почти детский, чистый голос.
Хозяйка смерила гостью странным взглядом и отступила на шаг, пропуская в дом.
Когда дверь затворилась, Юлиана обвела комнату взглядом. Нищета, убогость и женщина, которая достойна не такого окружения. Не говоря ни слова, протянула сумку.
- Не жалко нарядов?
- Приходилось обходиться и без них.
- И как?
- Неприятно, но не смертельно.
- Мудрости в тебе нескончаемая чаша.
- На донышке плещется немного.
- Расплескалась? - спросил детский голос откуда-то сверху.
- Поделилась. Раздавать умные советы не жалко. Можно отсыпать по несколько в каждые руки.
- С мудреца спрос.
- Всегда можно свалить на кривые руки.
Тетка Асаара недобро рассмеялась.
- Просим прощения, но нам нечего предложить тебе, гость, кроме крыши над головой.
- Даже воды?
- Жаровня давно остыла.
«Меня пытаются выставить за дверь!» - подумала Юлиана.
«После пожара у них могло совсем ничего не остаться», - пояснила цветочная хозяйка.
«Совсем-совсем? И ничего не вынесли?»
«Сравнила магическое пламя с обычным!» - хмыкнула Талаза.
«И кто постарался?»
«Догадайся!»
Осмыслив сказанное, Анка поперхнулась.
- Какая вежливая гостья, без угощения, а давится! - снова раздался едкий голосок сверху.
- Кх - кх, - откашлялась Юлиана, - я так тронута вашей добротой, что дыхание сперло.
«Не перегибай! Сначала спалили дом, припугнули, а потом к погорельцам пожаловала ты - нахалка! Между прочим, из-за тебя. Оули посоветовала Асаару найти книгу, где можно было бы узнать про твой знак и найти нанимателя».
«Я не знала! А знала бы, не пошла!» - рассердилась Анка.
«Им скажи!»
- Я не знала, - грустно пролепетала она вслух.
«Идиотка!» - взвизгнула Талаза.
- Что? - спросила тетка Асаара, обнимая себя руками. И хоть Анка была не спец по коммуникативным жестам, понимала: терпение женщины на исходе.
- Я, правда, не знала, что у вас такое отчаянное положение.
Хозяйка дома встала и безмолвно открыла входную дверь. Когда она с грохотом захлопнулась за спиной, хозяйка цветочного дома рявкнула:
«Куда пошла?!»
«Еды попросить у жирдяя. Две Ули или как их там - голодные и злые».
«Думаешь, они примут твои объедки? У той, из-за кого спалили дом?»
«Каким место… - Анка запнулась. - Не понимаю логики в поступках! Если только Асаар увидит, до чего их довели, придушит меня».
«Не посмеет! Ты чужая собственность!» - торжественно объяснил голос в голове.
«Так вот как?! Либо отымет, либо придушит - результат один! Отличный план!»
«Нанимательница перестаралась - это между нами. И стоит только Асаару увидеть их, он обозлится и больше не обратит на тебя внимания! Потому и решили, и поглумиться, и положение подправить».
«Подправите: увидит, придушит, и план удался!»
«А хоть и так!» - разозлилась ведьма.
«Зачем глазки строить учила? Чтобы померла, изящно хлопая глазами?»
«Не знаю, пожалела тебя».
«Быть может, и сейчас пожалеешь? Подскажешь, как, не мараясь, уговорить Слапа поделиться едой?»
«Так и быть, сжалюсь. Шагай быстрее, пока я не уснула!»
Повторное появление высокой незнакомки Брада встретила с беспокойством, но и любопытством. Женщина подошла неспешно и холодно спросила:
- Хочешь дар от госпожи Талазы?
- Хочу! - трактирщица вытянула большую голову и подобострастно закивала.
- Свежей горячей еды на трех человек. Теплых одеял. Живо!
- Мигом! - Брада скрылась на кухне. Звон посуды и громкий топот красноречиво говорили о ее стремлении услужить.
«Да за такой дар она должна полную луну кормить тебя, их и перевертыша!» - пробурчала хозяйка цветочного дома.
«Кого?» - уцепилась за слово Юлиана, но Талаза молчала.
Совсем скоро выбежала запыхавшаяся трактирщица.
- Госпожа, я выбрала все свежее. Немного, но сготовлю и… и принесу куда скажете! - таких преданных, исполнительных глаз, источавших почтение и почти любовь Анка за всю жизнь не видела ни у одного работника.
«Чего это она?» - полюбопытствовала у ведьмы.
«Увидишь. Высокомерно назови время и место, куда следует принести остальное. И не смущайся. За награду она ползком за тобой увяжется. Потом потребуй кольцо, она знает какое. Приложи его на мгновение к броши. На мгновение! И верни».
Так Анка и сделала. Как только женщина схватила кольцо дрожащими руками, ее губы скривились, а глаза заблестели от влаги.
- Все исполню! - обещала она, кланяясь, как болванчик.
«Запугали?» - вздохнула расстроенная Анка.
«Я счастье подарила!»
Смотреть на чужое унижение было тошно и, подхватив узлы, Юлиана скорее покинула таверну.
«Благодарю за помощь», - обратилась к ведьме.
«Сплю. Отстань!»
***
«И как им предложить еды? Спалили их дом, лишили имущества, потом я приношу подачку… - раздумывала подавленная Анка, неуверенно шагая к хибарке. - Но если уйду, им есть нечего, а мне не поздоровится за непослушание. Авантюристы-интриганы хреновы, заварили кашу, а мне унижаться!»
Устало выдохнув, толкнула дверь и вошла.
- Нам от тебя ничего не надо! - раздалось сразу же за спиной. Оули стояла за дверью.
- Показываете гордыню, как положено высокородной фа?! - обернулась Юлиана на голос. - Только кому делаете хуже? Гордыня покрыла вас ледяной корой, сквозь которую не проходит даже материнская жалость?!
Ненавидящий взгляд черных глаз тетки Асаара, сузившиеся крылья носа, губы, желавшие выплюнуть гадость, боролись с гордостью и с состраданием к единственной дочери. Анка отчетливо видела, какое отвращение к ней испытывает эта женщина.
- Ненавидеть сможете меня и после, когда он вернется, но, вдруг, будет поздно? Когда видела его в прошлую встречу, у него была рана на ноге… - слова о ранении Асаара лишили собеседницу надежды. Самообладание не позволяло ей заплакать, но дрогнувшие края губ выдали все, что творилось в душе хозяйки.
Юлиана сокрушенно вздохнула.
- У меня нет причин ни мстить вам, ни торжествовать. Если бы не воля случая, никогда бы не появилась в этом захолустье, не носилась бы с сумами и не лезла бы в жизнь незнакомых людей. И я не виновата во всем этом! - выпалила и спрятала руки за спиной.
- А кто виноват? - спросил голос сверху.
- Вам виднее. Я жила спокойно и счастливо. Не богато и не бедно. Меня любили, жалели, и я ни к кому не лезла. А потом раз, все пошло наперекосяк, и теперь я стою перед вами, и оправдываюсь в том, чего не совершала.
- Сильно ранен?
Юлиана догадалась, кому принадлежит голос.
- Жить будет. Как хотите, но я не уйду! - рассерженная, плюхнулась на скамейку на тонких ножках и чуть не упала. Только размахивая руками, удалось удержать равновесие.
- Дом разнесешь.
- Не всем же быть то… - хотела сказать «тощими», но сдержалась, - тоненькими и изящными.
Это была наглая, грубая лесть, но решилась на нее от отчаяния.
«Невеста» рассмеялась высоким, чистым смехом. С каждой минутой Анка все больше понимала, что Улаура привлекало в этой Аоле.
- Хочешь стать как все?
- Нет, - отрезала Юлиана и, поежившись, обняла себя руками. - Холодно у вас.
- Дверь там.
- Я замерзла, как собака, вымокла, тащилась по непролазной грязище. Я не фа, благородства во мне ни на монетку, так что не надо испепелять взглядом! Просто открою крышку и буду искушать запахом.
- Ты похожа на кухарку, бегающую с плошками и думающую только о животе! - укусила Аола.
- Не к лицу фа нападать на несчастную, обездоленную кухарку и опускаться до ее уровня, - спокойно парировала Юлиана. В принципе, к этому Талаза ее и готовила.
- Мам! Да она еще и нахалка!
- Будете есть или гордыми помрете от голода? - не отставала Анка. Перед глазами то и дело представлялся разъяренный Асаар, обвинявший ее в страданиях близких.
- И что там?
- Аола, не смей! - отчеканила ледяным тоном тетушка. - Если из-за меня, я не притронусь!
- Когда он увидит, как вы голодали-страдали, придушит меня, а это покушение на чужую собственность и расплата. Этого хотите?
Спор прекратился тут же. Тетушка Оули плотнее затянула шаль на груди и выбежала из дома, хлопнув дверью.
- Она же простынет!
Аола не ответила.
- Придет Асаар, увидит бездыханные трупы гордых фа, свернет мне шею и попадет в кабалу. И не будет никакого счастливого конца, зато две заносчивые особы умрут счастливыми.
- Замолчи, кухарка!
Анка едва увернулась от куска доски, полетевшего сверху. Подхватила упавшую щепку и швырнула обратно. Подумав, осторожно ступила на лестницу, ведущую на второй этаж.
Каждый шаг сопровождался скрипом, иногда пугающим треском. Она боялась, что ступенька проломится, но любопытство подталкивало. Поднявшись, заметила ветхий косяк. Наклонила голову и встретилась глазами с той самой «невестой» - соперницей, которой на вид можно было дать не больше пятнадцати лет. Наверно, ее лицо было очень удивленным, потому что Аола сузила раскосые глаза и гордо вскинула болезненно-бледное лицо, будто бы лежала не в ворохе тряпья среди рухляди, а на резной кровати под балдахином.
Аола ожидала, что великанша начнет насмехаться над ней или хвастаться успехами в покорении Асаара, но та лишь тяжко вздохнула и произнесла:
- Пошли есть, идеальная дева Асаара, - с жалость и оттенком стольких чувств, что Аола впервые растерялась.
- Да, я его идеал! - с вызовом отчеканила она, задирая выше голову.
- Ага, и еще невеста. Хорошая пара, - поддела Анка.
- Вы с ним только ростом похожи.
- Да, а душой он тянется к тебе. Уже поняла.
- Ты его не получишь!
- Ой, ли?
Они смерили друг друга взглядом.
Аола с трудом скрывала тягостную подавленность. С болью в груди приходило осознание, что враг Сара - великанша - имела то, чего никогда не было и не будет у нее: сила, здоровье и красивое тело под стать ему.
- Убирайся!
- Пойдем есть.
По горечи, отразившейся на лице девочки, Юлиана чувствовала подвох.
- Можешь идти?
- Неужели не все разнюхала?
- Сдались вы мне! Жила замечательно без вас и вашего Асаара, беды не знала! - заводилась Анка, но взгляд упал на отрепья, и она спохватилась: - Одеяла же есть!
Осторожно спустилась вниз, распотрошила суму и уже скоро накрыла Аолу стеганным покрывалом. А потом, не спрашивая, принесла миску с едой и ложку, которые собрала услужливая Брада.
Жаркое с крупными кусками мяса пахло вкусно. Положив тарелку на колени девочке, Юлиана примостилась на сомнительную тряпку рядом и принялась с удовольствием уминать еду.
- И чего ты от нас хочешь?
- Ничего.
- Тогда зачем пришла.
- Или сюда, или к трактирщику, но я лучше померзну, чем пойду к нему.
Аола помешивала ложкой в миске, не решаясь начать есть.
- Иди в другое место!
- Даже гордым и родовитым нужны силы. Поешь и можешь дальше вредничать. Понимаю, что чувствует твоя мать, но, глядя на эту нищету, мне не хочется ни насмешничать, ни изгаляться.
- Какие речи от кухарки.
- Язви, сколько влезет, меня не задевает и аппетита не портит, - Анка знала, что всегда ест так, что заражает аппетитом остальных. И в этот раз случилось так же.
Девчонка нехотя поднесла ложку ко рту.
- И давно вы тут сидите? - спросила, оглядывая дырявую крышу, черные то ли от ветхости, то ли от пожара стены, гнилой пол.
- Третий день.
- Вас не любят в городе?
- Кто любит ведьм, - вздохнула Аола.
- Чревато быть ведьмой, особенно в беде. Добра люди не помнят.
- Откуда ты явилась?
- Из Ярославля.
- Это где?
- Где-то там, в прошлой жизни.
- Не думай, Ана из Ярославля, что мы станем тебе помогать.
- Я не дура, чтобы строить глупые иллюзии.
- Это хорошо, потому что тебе его не видать!
- Ешь уж, невеста! - грустно усмехнулась Анка.
- Кто?! - возмутилась Аола, выпустив ложку из руки.
- Невеста. Он все время талдычил, что у него есть невеста.
«Невеста» растерянно захлопала ресницами, а потом покраснела.
«Боже, и с ней соперничать?! С робкой целомудренной девочкой? И не соперница вроде, да заноза!»
- Сколько тебе лет?
- Семнадцать…
Тетушка вскоре вернулась, мокрая и замерзшая. Не спрашивая, Юлиана поставила перед ней на покосившемся стуле миску с теплой едой и накинула на плечи одеяло. Движением плеча Оули скинула его, но Анка упорно накинула вновь. На второй раз оно осталось на женщине.
Потом, свернувшись калачиком на одеяле, уставшая Анка заснула, а под вечер, когда стемнело, явилась запыхавшаяся Брада и притащила огромный баул с подушкой, горячей выпечкой, теплой накидкой, пирогом и другим съестным. Довольная, с сияющими глазами и красными, опухшими губами. Даже голос был счастливым.
«Госпожа Талаза! Госпожа! - пришлось проявить настойчивость, прежде чем та отозвалась. - Простите, если разбудила, но тут Брада приходила…»
«Я ей сейчас покажу, как выклянчивать…» - возмутилась зевающая ведьма.
«Нет, нет! Она ничего не просила! - поспешила объяснить Анка. - Просто она такая счастливая».
«Еще бы! Муж обхаживает ее, подарками задабривает, клиенты нахваливают. Морок я ей подарила. Но с Асааром помочь не могу - он не подвластен чарам иллюзии».
«Жаль».
«Ты и без морока хороша. А теперь еще и без шрама».
«Так он видел, что та девушка - коза?!»
«Видел. И полагаю, ее прислали намеренно, чтобы показать, что ты его единственная надежда. В общем, это было оскорбление, и он рассвирепел».
«А я думала…»
«Ни о чем ты не думала! Как увидела, взревновала и дурой стала. Хорошо, что он не ушел, иначе бы тебе не поздоровилось…»
***
Ели тетушка и «невеста» мало и неохотно, и то, после долгих уговоров.
«Свяжись с благородными - хлопот не оберешься. Помощь принимают, как одолжение делают!» - брюзжала Анка, с трудом сдерживая желание надеть двум спесивым врединам миски на головы.
«Крепись, он уже на подходе, - утешала и одновременно пугала Талаза. - Но чистое платье не надевай, иначе по сравнению с Аолой будешь выглядеть слишком свежо и бодро. Смажь губы, а руки, шею и волосы натри смесью из флакона, что лежит на дне, обмотанный алым адамином. Я тебе на память оставила. Возбуждающий бальзам пахнет приятно, едва уловимо, но у Асаара нюх хороший. Если будет гнать, дави на ревность. Он дико ревнив, хоть и скрывает это. А из-за тебя даже садовника оскопил!»
«Н-нет!» - оторопела Юлиана.
«Ну, ты ротозейка! - вздохнула ведьма. - Слабые стороны соперника нужно подмечать. Знаешь, как он испугался, что тебя в моем доме оставят и заставят клиентов принимать!»
У Юлианы екнуло сердце.
«И что же избавило меня от сей участи?» - спросила со страхом.
«Нанимательница хотела, но я переубедила. Асаар не из тех, кто смирится с таким. Слишком горд и ревнив. Так что старайся, иначе в следующий раз можешь и остаться».
«Весомый аргумент. Какая уж тут гордость?! Или одному предлагаться, унижаться, или… Бр-р!»
***
О приближении Асаара ведьма предупредила, и все равно от раздраженного оклика Юлиана подпрыгнула, от волнения задрожали ноги.
- Что ты тут делаешь?! - перепачканный грязью, осунувшийся Сар, он же Улаур стоял в дверном проеме и смотрел на нее со злостью.
- Разнюхиваю, уговариваю помочь мне, - сорвалось с языка. Она не хотела дерзить, но, что бы ни ответила, он не поверил бы ни единому ее слову.
- Нет! Неправда! Сар! - раздался радостный и в то же время отчаянный крик Аолы. - Сар! Сар!
Он в один прыжок перемахнул через ступени и оказался наверху. А когда вышел из закутка с Аолой на руках, бережно прижатой к груди, Анка с трудом сдержала вздох и мимику, настолько неприятно было увидеть, как к кому-то Асаар относится с трепетной заботой. «Невеста» не сводила с него счастливых глаз. Даже тетушка сияла от восторга и облегчения.
Юлиана почувствовала себя чужой, лишней, несчастной и очень обиженной.
«Как трахать и ублажать, так Ана, а любовь, нежность и забота - Аоле! Скотина! Ненавижу!» - она стиснула зубы. Если бы Сар взглянул на нее, увидел бы многое, но он был занят.
«Держи себя в руках! - неожиданно вмешалась Талаза. - Ты тоже занимаешь место в его сердце…»
«Я занимаю место только на его…!» - огрызнулась Анка.
«В этом Аола завидует тебе! Если бы только она могла…» - не успела ведьма договорить, как Сар, заботливо усадивший «невесту» на колени матери, подхватил Юлиану за локоть и потащил к двери.
- Тебе тут не место! - прошипел, выталкивая ее на улицу.
- Мне некуда идти!
- Мне нет дела!
- Толкаешь к трактирщику, который спит и видит, как отыметь меня? Если не заметил, шрама больше нет! Только представь, как потные руки Слапа будут шарить по моему телу. А потом он захочет, чтобы я ласкала его, как тебя тогда…
Ее слова взбесила Сара.
- Найдешь другую работу.
- В захолустье? После того, как провела с твоими ведьмами несколько дней? Да отсюда ноги уносить надо!
Изворотливая девка пыталась верховодить им. Спорила, четко выговаривая слова, и ее чувственные губы привлекали внимание.
«Пусть снова недоступна, однако…» - вспомнив о ласках, Сар против воли почувствовал нарастающее возбуждение.
- Завтра мы уедем. В другом городе уйдешь.
- Знаешь же, что я следую за тобой. Выгонишь - буду работать в соседнем доме. А если тебе надоест, можешь свернуть мне шею, но это тоже тупик!
- Не обязательно своими руками, - усмехнулся он, нависая.
- Угрожаешь?
- Предостерегаю и повторяю: в другом городе уйдешь! - смерив гневным взглядом, вернулся в дом, а за ним вошла и Юлиана.
- Завтра мы уезжаем, а на новом месте она уйдет! - отчеканил он и забыл о ней.
Свернувшаяся калачиком Юлиана сквозь дрему слышала радостный смех, довольное шушуканье счастливой семьи, в которой ей никогда не будет места. Асаар за милую душу уминал раздобытую ею еду и не обращал на нее внимания.
«Веди себя сдержано, - успокаивала Талаза. - Скоро зов плоти напомнит ему, что между вами было, и тогда наступит твоя очередь бросать кости».
Вещей было мало и те Анкины, поэтому сборы в дорогу прошли стремительно.
Асаар куда-то ушел, вернулся с возчиком и повозкой, в которых усадил тетушку и Аолу, кинул два тюка, и отправились в дорогу. Самой же Юлиане, как и Сару предстояло весь путь проделать на ногах.
«Если думает, что я отстану или потеряюсь, не дождется!» - изводилась подавленная Анка, ревновавшая Асаара к мелкой, болезненной пигалице, которую он все время носил на руках.
Кроме беззащитности, умненьких глаз, длинной косы да звонкого, противного голоска в «невесте» не заметила ничего примечательного. Сама же всю дорогу ловила на себе очень даже заинтересованные взгляды, до которых ей не было дела. Без шрама жизнь налаживалась, и дорогой она строила планы, как досадить Сару и заставить его ревновать.
Ана шла гордо, с вызовом. И чем больше Сар ее игнорировал, тем более плавными, соблазнительными становились ее движения. Она молчала, лишнего не говорила, но ее томные взгляды из-под ресниц доводили Сара до белого каления.
- Магия? - с трудом сдерживая бешенство, спрашивал у тетушки, пытаясь понять притягательность Аны.
- Если бы, - угрюмо отвечала Оули. - Приманку подобрали со вкусом. Красива, высока, умна, хоть и не благородная.
- Еще гордая.
- Не заметила, - вскинула бровь женщина.
- Осторожна и проницательна, находчива.
- Она тебе по нраву?
- Зверю.
- Ты можешь дать согласие.
- Нет, - отрезал Сар. - Это ловушка. Опасная.
- Мне жаль.
Он кивнул.
В Бреф ехали больше двух дней. Возничий делал частые остановки, чтобы Аола могла выпить горячего отвара в каждой деревушке или перекусить, а как только смеркалось, останавливались на ночлег. Юлиана любила пешие прогулки, но не такие изнурительные. Ноги ныли от усталости и мерзли, однако она не жаловалась. Какой смысл унижаться, если Сар все равно оказался бы глух к любой просьбе. Он и так любезно кормил ее, обеспечивал ночлегом, но был неприступен и зол. Зато над своими ведьмами трясся и буквально сдувал пылинки.
«Если бы знала, что тебе придется месить раскисшую грязь, выбрала бы другую обувь», - участливо сетовала Талаза.
«Я сильная, дойду».
«Ты главное потом слушайся меня, и он еще горько пожалеет!» - утешала собеседница.
Анка хорохорилась, но уже к вечеру второго дня так промерзла, что ночью не могла согреться даже в теплом помещении. Асаар снял ей отдельную комнату, то ли брезгуя селить в одной с теткой и Аолой, то ли заботясь об их безопасности, поэтому ей было совсем одиноко. И ночью, когда тряслась под одеялом от озноба, только утешения хозяйки цветочного дома помогали не впасть в уныние и хандру. А утром пришлось встать и продолжить путь.
«Не отделаешься! Не дождешься!» - упрямо твердила Юлиана, когда чувствовала бессилие и слабость. К вечеру, когда добрались до очередного постоялого двора, сцепив зубы, сидела ровно, безразличная ко всему. Она устала, и любезности со стороны хозяина двора только раздражали. Зато была и польза. Мужчина заметил нездоровый румянец на ее щеках и несколько раз ночью носил ей под дверь горячий отвар, надеясь, что постоялица впустит его.
К утру Анке стало хуже, а Сар выглядел злым и равнодушным. Он всю ночь не смыкал глаз, прислушиваясь, впустит ли Ана хозяина? И после каждого стука, от ожидания, что она сделает это, сердце начинало скакать.
К обеду, когда вошли в городские стены Брефа, быстро отыскали постоялый двор, и как только Ана подошла к дверям комнаты, прошипел:
- Завтра уйдешь!
Она, не ответив, захлопнула дверь перед его носом.
Такое проявление гордости задевало Сара. Он ждал, когда она признается, что не может идти, что устала, покажет слабость и зависимость, но Ана как язык проглотила. Утром, увидев ее утомленное состояние и мутные глаза, понял: ей нездоровится. Хотел бы помочь, но она должна была сама об этом попросить, не иначе. Потому что любая жалость будет рассмотрена хозяином Аны, как еще одна его слабость, а после показательной мести тетушке и Аоле, он не собирался ни отступать, ни сдаваться.
Попытка напугать Ану и предупредить, что она останется одна, больная в чужом городе, было не чем иным, как грубым намеком, что ей следует попросить о снисхождении, но она даже не стала разговаривать.
- Теперь я вижу, что она упряма, - согласилась тетушка, когда вернулся в свою комнату. - Что будешь делать?
Сар раздраженно швырнул стеганный короткий плащ на стул.
- Она уйдет, - сел на пол и принялся стягивать сапоги. Ему было жарко, но привлекать внимание не по погоде легкой одеждой не стоило. - Если нужна помощь, пусть просит. Я предлагать не буду!
- Она тебя так сильно задела?
- Я и так сделал для нее много! Она решила, что я легкая добыча и начала затягивать петлю на моей шее, потому что я сделал ошибку. Надеялся, что смогу успокоиться, совладать с собой, но вышло не так. Она мне снится. Я думал, это магия.
Сар не в силах был признаться, что вместо того, чтобы спешить к ним, провел целую ночь с Аной. Стыд грыз изнутри, но тогда он не смог отказаться от искушения. И теперь соблазн, которого вкусил, стал еще заманчивее, желаннее.
- Для этого она пришла? Или поглумиться?
- Кто нанял ее, решил поглумиться надо мной, вами! - Сар вспомнил появление козы и зарычал от ярости. - Но сама Ана не злая, хотя и странная.
- И что будешь делать?
- Бежать нет смысла. Только упорствовать и искать другую.
- А откуда Ана?
- Одна ведьма сказала, что она иномирянка.
- Нет! - завертела головой ошарашенная Оули. - Разорвать границы миров смогла бы только могущественная ведьма! Кроме того для перемещения требуются камни ценой в состояние! И при обряде они превращаются в пепел! Даже… - язык не повернулся назвать главу матерью, - глава Алого Дома не смогла бы перенести: не хватило бы знаний!
- Я влип? - он горько усмехнулся, разглядывая испуганную тетушку.
- Да, Сар, - обреченно ответила она.
- А как могущественная ведьма может быть неизвестной?
- Если сильна и не нуждается в силе рода или не тщеславна, вполне может быть одиночкой.
- Тогда остается только один путь - не замечать Ану.
- Кроме нее будут и другие уловки. Не понимаю, почему выбрали долгий пусть с Аной. Тому, кто охотится за тобой, проще было бы сразу начать с нас с Аолой. Меньше хлопот… Это больше похоже на игру! - осенило Оули.
- Именно. Но ради чего столь дорогая и хлопотная игра?
- Кому ты мог так досадить?
- Если бы знал!