Глава 12
- Очернились небеса в день Последнего Снопа! Боги дают знак! Они прогневались! За грехи будет лить без конца, пока грешники не потонут, и не очистится земля от скверны и богопротивного колдовства! Не чтим заветы… - вещал плешивый старик на кухне Меры, а измученные постояльцы, что недавно добрались до Гары, в молчании внимали ему. Ненормальный все не унимался, красноречиво описывая кару голодом, мучениями и всеми бедами, если только слушатели раньше не найдут виновных колдунов и не утопят их на радость богам.
Юлиане хватило беглого взгляда, чтобы сообразить: перед ней кровожадный фанатик, который уже завтра, когда город наполнится бежавшими от потопа, начнет требовать решительных действий и бросит камень в первого, подвернувшегося под руку. Злые глаза, перекошенный рот, слюни, летящие изо рта буйного постояльца во время «проповеди», вызывали у нее брезгливость, но вот люди прислушивались к его речам, а некоторые согласно кивали на каждый призыв.
- Они среди вас! Притворяются добродушными соседями, а по ночам, когда садится солнце, насылают беды, жаждя вновь обрести власть и могущество! Молитесь, взывайте к милостивой Давле! - требовал он высоким, срывающимся голосом, и напуганные люди откликнулись на призыв десятками поднятых в воззвании ладоней.
Анка сделала лицо проще, взгляд поглупее и тоже вскинула руки к небу.
«Уматывать надо!» - на нее находила паника. Противный старик не спускал с нее глаз, и, испугавшись, что он разглядит в ней сомнения, приподняла брови и вытянула шею, изображая увлеченную дурочку. Видать, она так хорошо играла, что удовлетворенный ее покладистостью фанатик наконец-то отвернулся.
Спустилась вниз, чтобы перекусить, но теперь стало не до еды - все мысли были лишь о том, как незаметно ускользнуть наверх, предупредить Сара и сбежать отсюда куда подальше. Но старик то и дело поглядывал на нее, косясь на ее грудь, и у Юлианы озноб прошел по коже.
«Ах, ты, старый хрен!» - негодовала она, не забывая хлопать глазами и изображать простушку. - Если откажу - утопит, как пить дать!»
Решившись, скорчила испуганную мину, громко всхлипнула и, бормоча под нос так, чтобы слышали соседи:
- Только вера и искренние молитвы спасут нас, грешных! - убежала наверх.
Сара у себя не было. Постучала к тетушке. После тихого шуршания мореная темная дверь приоткрылась, и, не дожидаясь приглашения Оули, Анка протиснулась боком в комнату.
На нее возмущенно уставились три пары глаз.
- На кухне ненормальный призывает беженцев топить колдуний, которые скрываются под личиной улыбчивых соседок. И кажется, начнет с меня! - выпалила она, в волнении сжимая пальцы. - Старый маразматик брызжет слюной, клеймит пороки и вопит, что дождь будет лить до тех пор, пока грешники не утонут. И чем скорее им помогут утопиться, тем лучше!
Мрачный Асаар смотрел на нее, своенравно кривя губы. Нижняя была красной и немного опухшей.
- Иди в комнату и не выходи. Надо подумать.
«А при мне подумать нельзя!» - Анка развернулась и гордо ушла, но Сар знал: чем выше она задирает голову, тем злее.
- Надо уходить, - изрек безысходно, когда закрылась дверь.
- Но как? Аола не сможет идти! А никакая повозка не пройдет по раскисшим дорогам! - повысила голос в отчаянии тетушка и начала шагами мерить комнату.
- Знаю, но лучше уйти. Деревня недалеко. Беженцы не добрались туда, и мы быстро найдем приют. Еще мне нужно поговорить с Аной.
- Она пойдет с нами? - Аола недоумевала, как он может относиться к изворотливой шпионке со снисхождением, после того, как она вновь попыталась соблазнить его и едва не заманила в кабалу.
- Без нее не выберемся… - кратко пояснил он, не желая распространяться о других причинах.
***
Когда неожиданно раздался торопливый стук, Юлиана вздрогнула.
- Кто там? - спросила шепотом, трепеща от страха: вдруг фанатик заподозрил в ней неладное и пришел убедиться?
- Я, - отозвался Сар, и она открыла дверь.
- Боишься?
- Видел бы, какой у него злобный взгляд!
- Уходим ночью. Если до утра не выберемся, застрянем здесь. Но без твоей помощи не обойтись.
У Анки округлились глаза.
- Вода поднялась высоко: в некоторых местах доходит тебе по грудь.
- И что ты от меня хочешь? - недоверчиво косилась, ожидая подвоха.
Асаар молчал, пытаясь сосредоточиться. Темное платье из струящейся ткани соблазнительно очерчивало фигуру Аны и притягивало взгляд к манящим округлостям. Он отвлекался.
Пока Юлиана ждала ответа, от волнения обхватила себя руками.
- Вода в некоторых местах достигает тебе по грудь, а тетушке и…
- Нет! - возмущенно отчеканила. - Мало того, что ты не считал меня женщиной, заставляя топать пешком, так теперь еще я, как катимал, должна везти на хребте ведьм, которые от меня нос воротят?! - от негодования у нее сузились крылья носа.
- Я с первого дня видел в тебе женщину, - медленно произнес Сар, смотря Анке в глаза. - Красивую, сильную.
- Да ладно? - она склонила голову и иронично прищурилась.
- Я понесу Аолу. Тетушка пойдет пешком, но иногда ей нужна будет помощь.
- Она тяжелая!
- Если ты поможешь с Аолой, я перенесу тетушку, потом тебя.
Под его тяжелым, испытывающим взглядом Юлиана пыталась сдерживаться, но гнев не утихал.
- Хм! - хмыкнула насмешливо. - Ты унижал меня при них, указывал, что я выгляжу нелепо по сравнению с фа. Она называла меня кухаркой. А теперь ты хочешь от меня идиотского великодушия?!
Асаар наблюдал, как от негодования резко и часто вздымается ее грудь. Ана хмурилась, даже щеки ее порозовели от гнева
- А теперь вдруг я стала женщиной? Да еще красивой?! А забыл, как ты напоследок бросил: «Извини, но ты не понравилась мне! Прощай!»
Вспомнив обиды, она разнервничалась и сейчас ненавидела Сара так сильно, что готова была рискнуть и остаться, лишь бы досадить ему. Умом понимала: это глупость, но не могла с собой ничего поделать.
«Нет! Нет! И нет! Позову Талазу, на крайний случай - портал. А, если не получится, лучше перетерплю старого развратника, но ни за что не потащу на себе этих выскочек! Прошлых унижений хватило!»
По глазам Аны, полных презрения, Сар прочитал: она скорее согласится причинить боль себе, чем нести Аолу и спастись самой. Он знал, что задевал ее, но подумать не мог, что настолько сильно. Оправдываться сейчас было бестолку: что бы ни сказал, Ану уже не успокоить. Поэтому, набрав в грудь воздуха, напомнил:
- Я спас тебя у Силисов от пыток, насилия и рабства. Но, наверно, не стоило этого делать, ведь ты жаждешь испытать боль из упрямства и ненависти.
Ана смотрела на него исподлобья, взглядом, полным презрения, и ее ненависть он ощущал кожей. Шумно набрав воздуха, она выдавила из себя:
- Только чтобы вернуть долг, я сделаю это.
И Асаар понял, что отныне она считает его врагом.
- Оденься тепло, но чтобы при необходимости можно было быстро скинуть. Лишнего не бери. Как стемнеет, постучу в окно. Откроешь.
Он ушел с тяжелым сердцем.
«Скрывая влечение и расположение, я перешел грань, и теперь она ненавидит меня. Попытаюсь объясниться - посчитает слабаком и воспримет как признание вины. Если только поговорить откровенно, рассказать о причинах… Но раскрываться перед врагом - безумство…»
***
Уже смеркалось и до бегства оставалось совсем немного времени.
Одетая и укутанная Аола лежала на постели и через силу доедала лепешку. Тетушка мерила шагами комнату. Сар сидел на полу и связывал ремни и веревки, чтобы крепче привязать Аолу, и не дать ей упасть в воду.
- Вчера я нашел брод, но не хотел лишний раз рисковать. Думал: пересидим. Теперь же рискованнее оставаться. Я и она привлекаем внимание.
- Не оправдывайся Сар. Знаю, что необходимо, только боюсь. Не представляю, как ты справишься с нами, да еще с ней, - Оули вздохнула.
- Я понесу Аолу, а Ана будет держать тебя за руку.
Тетушка онемела.
- Знаю, звучит странно, - губы Сара тронула легкая усмешка.
- И как уговорил ее? Ой, Сар, чувствует мое сердце - она получит тебя.
- Нет.
- Самоуверенный мальчишка! - женщина покачала головой.
- Поберегите силы, тетушка, прилягте. Идти по жиже тяжело…
Положив в кожаный мешок лепешки, сменное белье, обувь для тетушки и Аолы, свой плащ, немного воды и монет, Сар хорошо перевязал его и прикрепил на груди. Опустился на корточки, чтобы Оули смогла удобнее усесться на спине, и когда она крепко обхватила плечи руками, подошел к окну.
В ненастную, холодную погоду постояльцы выбегали во двор по нужде. Но комната находилась с торца дома, над небольшим выступом крыши, поэтому по темной стене он двигался без опаски быть замеченным.
При первых ледяных каплях, попавших женщине в лицо, она поежилась.
- Держитесь крепче, - предупредил Асаар.
Тетушка кивнула и сильнее вцепилась в рубаху. Ей было неловко бесстыдно обхватывать его ногами, но она все делала так, как он велел.
Сар спрыгнул на землю и отскочил в тень. Убедившись, что поблизости никого нет, подхватил здоровый кругляк, стоявший в середине двора, который использовался как скамейка, и подтащил к высокому забору. Лезть на изгородь даже без ноши было опасно: под его весом она запросто могла рухнуть, а с ношей и подавно.
- Сар, - зашептала тетушка, перед тем как соскользнуть со спины. - Если с нами что-то случится, не думая, выбирай Аолу.
Оборотень тяжело вздохнул, потому что, пока тетушка ходила к Мере за лепешками, Аола просила его выбрать тетушку.
- Я слабая, и неизвестно, выживу ли, если заболею, а матушка крепкая, ей еще жить и жить…
Асаар злился от бессилия, противно засосало под ложечкой. Из-за отступников, ратовавших за отказ от магии и обвинявших ведьм и колдунов во всех грехах, им приходилось прятаться, как преступникам, тайком перебираясь с места на место.
Тетушка только из-за могилы мужа оставалась в Вардаре, но когда появились первые проповедники «луча чистоты», и соседи начали коситься на них, поняла, что ради дочери надо уезжать. В округе каждый знал, что она ведьма, лишенная силы, но люди все равно боялись ее. А про Аолу шептались, что Боги покарали их за богомерзкое колдовство.
Только из-за страха расправы над ними, а не ревности, он рискнул выехать в дождливую погоду. На подобных Латусу Сар всегда бы нашел управу.
Встав на кругляк, помог тетушке перебраться через забор и отпустил ее руку только после того, как она коснулась ногами земли.
«Треть дела сделано. Теперь за Аолой!»
На стук она открыла окно.
Видеть Аолу в кожаных штанах, сапогах, короткой тунике, которые купил ей в Брефе, было непривычно. Осматривая тоненькую фигурку, он невольно сравнил ее с Аной. Потом проверил, нет ли зазора между штанинами и голенищами сапог, и повернулся спиной.
Когда она обхватила руками его широкую грудь, обернулся, чтобы поправить ей капюшон, и Аола виновато улыбнулась:
- Не бойся, я выдержу.
Осторожно подбросил ее, чтобы помочь удобнее усесться, и высунулся в окно.
Пока Асаар ловко спускался, Аола с сожалением думала, каково ему каждый день бороться с желанием. Они с матушкой жалели его, но ничем не могли помочь, если только сварить успокоительное зелье. Если бы Ана не была врагом, возможно, смогла бы побороть к ней ревность, но зная, что она для Сара - искушение и приманка, с трудом сдерживала себя, когда видела ее. А теперь им предстояло вместе бежать.
«Удивительно плетение нитей судеб, - вздохнула Аола. - Знать бы, как переплетутся наши жизни».
Вручив дочь матери, Сар снова полез в дом.
***
Хоть Анка и знала, что он постучит в окно, услышав тихий стук, вздрогнула.
Потушила свет, распахнула ставни, и Сар ловко пролез в комнату.
С его появлением в спертом воздухе почувствовались свежесть, запах влажной земли, кожи, осени, но, вопреки непогоде, он предстал перед ней в жилете, надетым на голое тело, босым и в мокрых штанах. По волосам, собранным в хвост и перекинутым через плечо, стекала вода и тяжелыми каплями падала на пол.
- Поторопись, - укоризненно произнес он.
Анка метнулась к кровати и принялась натягивать сапожки. Почувствовав оценивающий взгляд, скользящий по ее фигуре, подняла голову и увидела, как Сар презрительно сжал губы.
- Других нет, - она и без него понимала, что бежать в ненастную ночь на каблуках - несусветная глупость.
Он нахмурился, огляделся по сторонам. Не найдя нужного, достал из-за пояса бебут и подошел.
- Встань.
Когда она поднялась, опустился на колено и принялся укорачивать подол платья.
Помогая тетушке и Аоле спускаться, он обратился к звериной сущности, и теперь особенно остро ощущал, как от тела и волос Аны исходит едва уловимый, дурманящий аромат: женский, будоражащий, сладкий, с тонким духом душистых трав. Вроде бы простой, безыскусный, но совершенный, богатый. И была в нем непостижимая многогранная глубина, заставлявшая вдыхать ее запах полной грудью и пытаться запомнить его.
По мере того, как все больше опадал на пол край подола, его взору предстали ноги Аны в вязаных чулках и замшевых сапожках. Представив, как она перед спуском прижмется к нему грудью, обхватит ногами, к паху резко прилила кровь.
Убавив длину, отрезал от лоскута полоски и перевязал сапоги.
- Чтобы не попала вода и не потеряла, - пояснил неохотно, сквозь зубы. - Подол, чтобы не запуталась и не упала. Покажи суму.
Юлиана протянула мешок, и он вытряхнул содержимое на пол.
- Возьми только сменное белье, обувь, шаль.
- Жалко остальное.
- Быстрее!
Когда Ана опустилась на колени, чтобы выбрать необходимые вещи, Асаара обдало ее ароматом, и по животу прошла болезненная волна желания. Чтобы скорее выбраться на улицу, выхватил суму из ее рук, запихнул несколько вещей, валявшихся в куче, и протянул обратно. Потом, не поднимаясь с колен, повернулся к ней спиной.
- Садись.
- Вместе в окно не пролезем.
- Тогда я первый. Потом ты. Когда повиснешь на руках, подожди, пока подхвачу. И только потом разжимай пальцы. Что бы ни случилось - не кричи, - его голос был хриплым, низким.
«Неужели простыл?»
- А ты не замерзнешь? - робко спросила Юлиана. - Может, плащ хотя бы накинешь?
Асаар склонил голову, загадочно усмехнулся и, не говоря ни слова, перекинул ногу через окно.
Она перекрестилась и приготовилась спускаться следом.
Второй этаж, ровная стена, и совершенно не во что упереться ногами. Юлиана висела, вцепившись руками в размокшую раму, и боялась разжать руки.
«Главное - не орать! Не орать!» - успокаивала себя, пока с облегчением не почувствовала, как ноги уперлись во что-то. Зажмурившись, ослабила хватку и почувствовала, как стала медленно опускаться. Когда ступила на землю, с облегчением выдохнула, хотела развернуться и бежать дальше, но Сар прильнул к ней со спины и сделал инстинктивное движение. Ее запах пьянил голодного зверя и толкал Асаара на необузданное безрассудство. Прикоснись сейчас Ана к его паху, он, возможно, не сдержался бы.
Против воли Анкино сердце забилось сильнее, кровь прилила к лицу, и только гордость и ощущение опасности позволили ей не поддаться соблазну. А через мгновение он отпрянул. Подловив Сара на слабости, ее так и подмывало съязвить и отправить его сопеть над ухом невесты, но она промолчала, опасаясь, что скажет колкость - и он оставит ее тут на растерзание обозленной толпе.
Когда Юлиана оказалась на земле с другой стороны забора, Асаар спрыгнул следом и, приземлившись, обдал ее грязными брызгами. Косыми линиями хлестал затяжной дождь, лицо, руки, капюшон и плечи сразу вымокли, но его поступок ей все равно не понравился.
- Гад! - пробурчала тихо под нос. Он оскалился и, потянув ее за руку, двинулся к темной подворотне.
Аола и тетушка Оули тенью отделились от сырой черной стены и пошли им навстречу. Стоило ей увидеть их, замедлила шаг, и Сар обернулся. Вскользь, будто бы случайно провел большим пальцем по ее кисти и выпустил руку. Анка не понимала Асаара, но устала ломать голову над его непредсказуемым поведением.
Мокрые штаны липли к телу, и Сар радовался, что сейчас глубокая ночь, и нет молний, иначе бы со стыда сгорел, если бы ведьмы увидели его со стоящей плотью.
***
Аола с тревогой ждала возвращение Асаара и, когда его голова наконец-то показалась над забором, с облегчением выдохнула. Однако видеть, как он придерживает Ану за ногу, подталкивает под широкий зад, было болезненно неприятно. Захотелось крикнуть: «Быстрее, вздорная великуша!» - однако знала: это от горечи и страха. Сара влекло к ладной, фигуристой великанше, которая была для него приманкой. Он знал это, и все равно тянулся к ней. Прощал ей грубость, непослушание и другие дерзости, совершить которые Аола никогда бы не решилась из-за воспитания и уважения к Сару.
От волнения и не отступавшего предчувствия беды, Аола обессилела, и как только Асаар усадил ее к себе на спину, прислонилась к нему щекой и расслабленно закрыла глаза.
Увидев, как наглая недоросль жмется к Сару, Анку затрясло от ненависти и ревности. «Невеста» как всегда была окружена заботой, а она утопала в чавкающей жиже и, если бы не лоскуты ткани, перевязывающие голенища сапог, уже давно бы шагала босой. Из-за веса Юлиана увязала в слякоти, и каждый шаг давался тяжелее, чем легковесной Оули. Но она не жаловалась. Злость помогла собраться, и падала ли, громыхала внезапно над головой молния - не издала ни звука. Даже когда в небольшой низине, затопленной холодной водой, нога провалилось по колено, и не хватало сил вытянуть ее, не разомкнула губ и не позвала Асаара на помощь.
Сар спохватился, что не слышит шагов Аны. Обернулся и, увидев, что она застряла в топи, протянул руку, но Ана обдавала его ледяным взглядом и отказалась принять помощь. Ему ничего не оставалось, как вытянуть ее за плечи.
Понимая, что ненависть и враждебность в пути, полном опасностей, могут привести в беде, решил разобраться с ситуацией на привале.
Когда тетушка устала, одной рукой подхватил ее у талии и понес в подмышке, однако долго Оули такой неудобной позы выдержать не смогла.
- Сар, умоляю, поставь меня, иначе у меня голова оторвется, - попросила.
Он поставил ее на землю, но через пару шагов женщина замедлила шаг, а еще через несколько не смогла поднять ногу. Асаару ничего не оставалось, как взять тетушку за руку и тянуть за собой. Оули не успевала за ним, падала, и тогда он просто волочил ее по грязи. В низине, где вода поднялась высоко, ему придется просить Ану помочь, а до того времени старался не нагружать ее и радовался, что хотя бы она выносливая и сильная, иначе что бы он делал с тремя обессиленными женщинами?
Анка поначалу злорадствовала, но потом ей стало жаль Оули, которая мужественно терпела унижение и ни разу не хныкнула, не попросила остановиться, хотя едва переставляла вымокшие ноги.
Наконец, они выбрались на пригорок, покрытый голыми черными деревьями. Земля здесь не была раскисшей, поэтому шлось гораздо легче.
- Пройдем по пролеску, потом минуем затопленную низину и выйдем к броду, а там рукой подать до деревни, - предупредил Сар и, подойдя к ветвистому дереву, усадил тетушку на одну из веток. - Сделаем привал и двинемся дальше.
Вымокшая и продрогшая Анка уселась на холодный, сырой бурелом поодаль. Теперь она сомневалась: дойдет ли до конца? Стало страшно. Уставшая, она в оцепенении сидела и смотрела, как с ветки капает вода, и не видела, как Сар развязал ремни, удерживающие Аолу, усадил ее рядом с матерью, и отошел от них. Только когда присел рядом, равнодушно покосилась и отвернулась.
«Шел бы!» - рассердилась, но неожиданно его рука легла на затылок и повернула ее лицом к нему.
- Возьми себя в руки, - произнес над ухом. Анка поджала губы, вскинула голову и снова отвернулась. - Ты утверждала, что она тебе не соперница, что изменилось?
- Сдался ты мне!
- Сдался. Это знаешь и ты, и я.
- Ошибаешься. У тебя есть Аола - будьте счастливы!
Сар резко схватил ее за капюшон, намеренно прихватив и волосы, и вновь повернул к себе.
- Ты знаешь, что мы с ней разные.
- Знаю, - прошипела Анка, - но быть грелкой для тела - не желаю!
- Дура! - рявкнул Сар.
- Топай к своей милой невесте, вон как косится! Того гляди, зарыдает!
- Имея мужа, что ты хочешь от меня? Это он должен о тебе заботиться!
- Вот вернусь домой и будет!
Обменявшись гадостями, они разошлись.
Оули, наблюдая за перепалкой Аны и Сара, наклонила голову к дочери.
- Дразня ее, ты причиняешь боль ему. Смотри, он пошел к ней первым.
- Глупый!
- И я была глупой, когда встретила твоего отца. Но не жалею об этом.
- Но отец не был приманкой!
- Но его влечет к ней.
Им пришлось замолчать, когда подошел Сар.
- Аола, я знаю - она тебе не нравится, но начинать ссору сейчас - глупо, - укорил он мягко и отошел.
- Я глупая?! - возмутилась Аола. - А сам-то! В капкан рвешься!
- Возможно, все мы сейчас поступаем не по разуму, - утешила Оули дочь.
- Я за него волнуюсь!
- Я тоже. Но он взрослый мужчина, и сам выбирает путь. А мы можем лишь предупредить, ведь нельзя заставить течь реку вспять…
Вернулся Асаар с корягой-посохом. Окинув всех хмурым взглядом, подошел к Аоле, усадил вновь на спину, взял тетушку за руку и, окликнув Ану, двинулся дальше.
«И зачем мне такой мужик, если рядом с ним приходится надеяться только на себя?» - пылала гневом Юлиана, стараясь вступать след вслед за Асааром. Ей хватило одной топи, чтобы понять: ей тоже срочно нужна палка. Но как только нашла подходящую, Сар окинул ее насмешливым взглядом, и Анка едва сдержалась, чтобы не огреть его по макушке дубиной.
«Сволочь! Поиздевайся еще!»
Когда спустились в низину, оказалось, что тут вода доходила Асаару до бедра. И теперь прокладывать дорогу и нести женщину в подмышке было опасно: поскользнись он, тетушка резко уйдет головой под воду и захлебнется.
Юлиана приготовилась, что ей сейчас придется тащить Оули, неприязни к которой у нее почти не было. Однако она собиралась преподать Асаару урок.
- Нет стыда в том, чтобы просить помощи! - напомнила ему.
Он резко обернулся.
- Нравится издеваться?!
- Так ты издевался надо мной? - поддела его.
- Я не женщина!
- Но ради женщины можно поумерить гордость, - глаза Аны сияли возмездием.
Асаар думал: она начнет издеваться дальше, но к его удивлению, не стала этого делать. Просто подошла к Оули, осмотрела ее снисходительно и повернулась спиной. Тетушка посмотрела на Сара, он кивнул, и, тяжко вздохнув, женщина начала карабкаться на ее спину.
Когда тетушка обхватила руками Анку под грудью, покраснела. Сдвинула руки вниз, но так было неудобно, подняла выше - неприлично.
- Держитесь уж, - дерзко хмыкнула Анка. - Отцепитесь, нырять в воду не буду!
Асаар не сводил с нее глаз, прожигая взглядом, и тогда она повернулась к нему боком, приставила к голове пальцы, изображая рожки, ногой ударила землю, как катимал бил копытами, и изобразила ржание.
Сар зло прищурился, не понимая: издевательский сарказм относился к нему, к ней или к ним обоим? Но в отместку шлепнул ее ладонью по заду и крикнул: «Пошла!» Зато теперь он был уверен: она не из тех, кто молчит и делает подлости исподтишка.
Тонкокостная Оули была легкой, но, стесняясь прикасаться к Юлиане, плохо держалась и постоянно съезжала, ерзала. Анке это так надоело, что она подсадила женщину и сцепила ее пальцы замком на своей груди. Они обе вымокли и замерзли, но когда в унисон застучали зубами, попытались крепче стиснуть челюсти, однако скрыть дрожь тела не смогли. В таком гордом молчании и миновали низину.
Как Асаар залез на отвесный скользкий обрыв, Анка так и не поняла, но обрадовалась, потому что брести в воде по бедра к пологому склону пришлось бы далеко. Выбравшись сам, он следом вытянул из воды тетушку и ее.
- За поворотом брод! Минуем его, и все! - кричал Сар, перекрикивая рев реки, что доходил до ушей даже сквозь шум дождя. Но когда Юлиана увидела воочию, что им предстоит пересечь, ей стало дурно.
- Мы не переберемся через нее! - с отчаянием в голосе крикнула, взирая на быстро несущуюся воду, будто бы кипящую под ливнем.
Асаар самодовольно осклабился.
- Посмотрим, - и шагнул в бурный поток.
Ступал медленно, погружаясь все ниже, пока вода не дошла ему до груди. Стремительный поток обдавал его брызгами, пытался сбить с ног, но он осторожно продвигался вперед.
- Это же безумство!
- С-сар з-знает, где п-перебир-раться! - пояснила взволнованная женщина, сжимая себя руками и пытаясь хоть как-то согреться.
«Откуда?» - недоумевала Юлиана, с замиранием сердца следившая за каждым его шагом. Она ужасно устала, но благодаря тому, что двигалась, замерзла меньше, чем Оули.
Хоть и верила в чудо, но когда он добрался до берега, поразилась его выдержке, потому что, поставив Аолу на пригорок, не мешкая, ринулся обратно…
Анка заметила, что, пересекая реку с теткой на плечах, он двигается гораздо медленнее, чем в первый раз с Аолой, и испугалась, что Сар не вернется за ней.
«Я тяжелая! Вредная! Тетку довезла и больше не нужна! - на нее находила паника. - Он устал! Помашет рукой с того берега и бросит…»
Поставив Оули рядом с дочерью, Сар обернулся и посмотрел на Анку. Потом отстегнул от груди мешок, отдал им, и снова ступил в воду… Аола махала руками, что-то кричала ему вслед.
Как ему тяжело, Юлиана поняла, когда он коснулся ее ледяной руки своей такой же холодной. Она так привыкла, что от него всегда исходит жар, что испугалась.
- Ты же замерз!
- Хочешь идти сама и окончательно окоченеть? - он повернулся спиной и присел.
- Ты сильный, но не каменный. А ведь и камень имеет предел.
- Не твоя забота.
Анка вздохнула и положила одну ногу ему на бедро, оплела руками шею, потом закинула вторую ногу и прижалась грудью к его спасительно теплой спине, и Асаар тут же задрожал. Его тело напряглось, вздулись буграми мышцы, будто он находился на пределе сил.
- Если тяжело, поставь! - прошептала, на что он свирепо рявкнул:
- Нет! - и ступил в реку.
Если бы даже Сар ослаб, из последних сил, но донес бы Ану до берега. Однако его тревожило, что из-за усталости, холода, опасности и волнующих прикосновений, звериная сущность взволновалась и начала брать верх. Чтобы не пугать Ану, перекидывался осторожно, надеясь, что тайну еще удастся сохранить.
Посреди потока особенно чувствовались скорость течения, рискованность затеи. Юлиана задрожала от холода, страха, обхватила Сара крепко ногами и почти перестала дышать.
- Дыши! - крикнул он, и Анке померещилось, что зубы у него острые, нечеловеческие. Сердце от ужаса екнуло, но Сар больше не произнес ни слова, а с закрытым ртом выглядел таким же, как всегда.
«Привидится же на нервах!» - подумала она…
***
Ветер доносил едкий, но приятный запах дыма из деревни.
Асаар принюхался, повертел головой и махнул рукой в сторону высокого холма.
- Туда. Совсем близко.
Со взгорья стекали потоки воды и размытой глины, поэтому взбираться по нему было тяжело. Сар поднимался, таща за собой Ану, а она тянула тетушку.
- Уже рукой подать! - приободрил он обессиленных, продрогших спутниц и ускорил шаг.
Тетушку он снова нес подмышкой. Ее руки и ноги болтались, как плети, голова раскачивалась из стороны в сторону, но теперь женщина молчала, надеясь, что еще совсем чуть-чуть, и мучения закончатся.
Анка шла из последних сил. Перед глазами все сливалось в непроглядную мглу, и несколько раз она запиналась за древесные корни, скрытые грязью.
- Уже почти пришли! - неожиданно мягко успокоил Сар.
Анка расклеилась и тут же оступилась, неудачно подвернув ногу.
- Ой!
- Еще совсем немного!
Терпя боль, она попыталась идти, но уже через пару шагов разрыдалась от боли.
Поставив тетушку на землю, Асаар донес Ану до низкорослой ветки, усадил и принялся разрезать тряпку, удерживающую обувь. Когда стянул мокрый сапог и осторожно повернул ступню, она дернулась и замахала руками от острой, резкой боли.
Решение далось ему тяжело.
- Видишь, там дымок? Я доберусь туда быстро, оставлю Аолу с тетушкой и сразу вернусь за тобой.
Ана сидела, прислонившись спиной к стволу, с закрытыми глазами и молчала.
Он протянул руку к ее влажной щеке и провел пальцем.
- Я быстро!
До деревни было рукой подать. Так близко, что у него даже не было сомнений, что обернется мигом.
Широкими шагами он спешно приближался к жилищам. При его появлении залаяли собаки, и в одном доме чуть приоткрылись ставни. Асаар подошел и громко крикнул:
- Пустите на постой. Заплачу имперской!
Или он кричал громко, или жители чутко спали, или цена им понравилась, но в соседних домах тоже приоткрылись ставни.
- Чего надо?! Кто такой?! - раздался низкий, неприветливый мужской голос.
Сар медленно поставил тетушку на землю, потом Аолу, чтобы показать, что с ним хрупкие спутницы, достал из запазухи крупную монету, не спеша подошел к окну и протолкнул в щель.
- Да славится свет Милостивой Давлы и Отца ее! Шли мы в Гару к ласе Мере да заплутали, - солгал он, понимая, что в правду никто не поверит. - Я в сарае могу остановиться, мне бы тетушку с дочерью пристроить.
Через мгновение громыхнула щеколда, потом еще одна… - Сар удивился, что люди заперлись так надежно - и дверь приоткрылась…
- Женщин приму, а ты уж в сарае! Боязно!
- Согласен, но со мной еще одна путница. Ногу повредила, ждет, - кивнул головой в сторону пролеска.
- Ох! - взволновано произнес житель.
- По имперскому на каждую добавлю, только приюти их, - Сар подтолкнул ведьм к двери и отступил. Цена была запредельной, но хозяин мялся. - Или к другим постучу.
После этих слов, дверь распахнулась.
- Да приючу! Да сдается, теперича у тебя токмо две спутницы! Перевертыш у нас бродит…
Сар мчался, не разбирая дороги, плечами ломая тонкие стволы и ветви, преграждающие пусть. Осталось миновать лишь склон с пролеском, но он тянулся нескончаемо. А когда почти добрался места - истошный крик эхом разнесся по лесу.
«Опоздал…» - сердце пропустило удар. - Ана! - закричал, срывая горло.
Она отозвалась еще одним пронзительным криком.
Выскочив на перелесье, увидел, как в сумраке раннего рассвета небольшая хвостатая тварь серым пятном карабкается по черному стволу, а Ана, чудом сумевшая забраться выше, отчаянно отбивается, пиная шипящего зверя то по скалящейся морде, то по когтистой лапе. Благо, что подошва сапога крепкая, а кожа - вощеная, иначе бы он в кровь разодрал бы ей ногу. И все же тварь задела ее, потому что запах крови Аны все отчетливее проступал в воздухе. Перевертыш уверенно продолжал подбираться к ней ближе, не обращая внимания на прибежавшего мужчину. Асаару же хватило мгновения, чтобы выхватить бебут и метнуть. Огромный кот, еще несколько раз взмахнув лапой, начал заваливаться телом назад и плашмя рухнул в грязь.
Ана прижалась к столу и не сводила глаз с мертвого перевертыша, не понимая, что произошло. Потом медленно повернула голову к Сару, взглянула на него испуганно и начала падать. Он метнулся, успев поймать ее у самой земли.
- Ана! Ана! - звал, осторожно потряхивая, но она была без сознания.
От того, как Ана тихо лежит с безмятежным лицом, вымокшая и продрогшая, ему стало невыносимо тоскливо и страшно. Осторожно провел рукой по ее щеке, виску и ощутил липкую кровь. Испугавшись, начал ощупывать пальцами рану. Череп был цел, но выше виска кровоточили ссадина и царапины.
«Скорее всего, когда падала… - только сейчас он спохватился, что она увидела его перевоплощенным. - Испугалась! А если очнется в деревне и закричит, ткнув в меня пальцем? Нам не поздоровится…»
Стянул ее давно промокший плащ, расстегнул свой жилет и прижал ее к груди. Так и сидел под дождем, глядя на нее беспомощную, прикладывая ладонь к коленям, не прикрытым юбкой, чтобы согреть. А потом уткнулся носом в мокрую макушку и, сделав глубокий вздох, задумался о себе, о ней, о них…
Сравнивая неожиданно нахлынувшие чувства, Сар вдруг отчетливо понял, что Аола для него - сестра, а к своевольной, причудливой Ане его тянет вопреки здравому смыслу. И, если очнувшись, она - женщина, с которой носился по лесу и был счастливым - скажет, что презирает его, больно будет так же, как если бы от него отшатнулась Аола или тетушка. Вдруг стало стыдно, что заставлял Ану идти пешком, что говорил гадости. Давило чувство вины за произошедшее. А представив, как очнувшись, она скажет, что он урод и противен ей, стало совсем тошно.
«Колдовская пакость!» - Сара потряхивало от гнева и ненависти к тому, кто так изощренно издевается над ним.
Рука скользнула от колена к бедру Аны, потом выше. Задрав подол, стянул с ее живота исподнее и замер - печати не было. Не веря глазам, провел ладонью по коже, сдвинул исподнее - тоже ничего. Зато пальцы коснулись лобка, на мгновение замерли и опустились ниже.
После обращения голодного Сара не мог остановить даже риск внезапного появления печати. Откинув сомнения, опустил Ану на плащ, задрал подол, разорвал исподнее по шву и навалился, опираясь на когтистую лапу. Рывком приспустил с себя штаны и, прижавшись к ней, ощутил дикий восторг. Входил осторожно, стараясь не причинить боли, но, почувствовав тепло ее лона, одержимый желанием, не мог больше сдерживаться и начал двигаться резко. Экстаз накатил быстро, сотрясая тело крупной дрожью. А потом нашло опустошение, смешанное с горечью.
«И что дальше? - после соития Асаар потрясенно осознал: если бы не ведьмовская метка, с первого дня остался бы с Аной, заботился бы о ней, не позволяя ее никому обижать… И уж тем более ни за что бы не оставил одну в лесу, даже если бы пришлось всех троих тащить на пределе сил. - Но все сложилось не так…»
Веки Аны дрогнули, она попыталась сесть, но Сар удержал ее за плечо, не давая отстраниться.
- Я отплатила долг. И больше ничего не должна, - шептала едва слышно. - Возись с Аолой хоть до скончания времен. Больше мне нет дела. А что оборотень, никому не скажу, - она отвернулась.
Слова больно резанули, а когда Ана посмотрела в глаза - его затрясло от холода.
- Не боишься меня?
Она повертела головой.
- Я подозревала.
- Тогда почему упала?
- Голова кружилась от слабости, - пояснила равнодушно.
- Прости.
- Ты мне ничем не обязан. Я же враг, - Анка улыбнулась, и от тоски сердце Асаара заныло.
Когда поправлял задранный подол, метка вновь мерцала противным цветом. Посмотрев на знак, зло усмехнулся, перевел взгляд на Ану, а потом выпустил коготь, полоснул по своей ладони и капнул кровью на печать. Анка с подозрением покосилась, но Сар не стал объясняться.
Он брел, ощущая давящую безысходность.
«Наконец-то, нашел в ловушке лазейку, чтобы обладать ее телом, но теперь между нами пролегла пропасть. Ана презирает меня. Да и способ сомнительный. Не бить же ее по голове каждый раз?»
Однако пораскинув, насчитал навскидку пару способов, как лишить ее сознания, не прибегая к грубой силе.
«Для зачатия сгодятся. И так иногда… - посмотрел на каменное лицо Аны, и радость от открытия ушла. - Время покажет, а пока хотя бы подтвердил условия. Теперь их не переменят».
С рассветом вернулись в деревню. Вновь неистово залаяли собаки. Через приоткрытые ставни жители украдкой поглядывали на них, но в этот раз несколько мужчин рискнули выйти из домов и подойти.
- В низине, у поляны. Около раскидистого тика, - устало бросил кряжистому, седому человеку, предположив, что он глава деревни. - Бебут вошел в поясницу.
- Как догнал? - прищуренные глаза старосты смотрели с недоверием на грязного, полуголого великана.
- Никак. Он лез на дерево за Аной. Я увидел и метнул.
- Бебут где?
- В нем.
Асаар добрел до дома, где остановились Аола с тетушкой.
Услышав, что перевертыш ранен или даже убит, мужчины решили скорее добраться до указанного места и отыскать тело или следы. Поэтому, несмотря на ранний час, деревня ожила и засуетилась. Из круглых домиков с высокими коническими крышами высыпали люди, и принялись громко переговариваться, но Сару было все равно. Даже если тварь уйдет, он все равно его из-под земли достанет и принесет Ане усатую голову.
Хозяин дома предложил занести Юлиану в дом, но Сар мотнул головой и унес ее в сарай, потребовав принести жаровню, теплых одеял, горячее питье.
Сарайчик был добротным, а когда Ольх принес жаровню, и вовсе стало тепло.
Асаар, не обращая внимания на Анкины протесты, стянул с нее мокрую одежду, уложил под теплое одеяло, нанес на растянутую жилу мазь, что принесла тетушка, перевязал и принялся обрабатывать раны на другой ноге.
Она молчала, молчал и он.
- Как голова? - все же спросил первым.
- Кружится.
- Прости меня, - выдавил глухо.
- Прощаю, - так же глухо процедила она.
- Я больше не оставлю тебя.
- Я дальше не пойду с тобой.
- Пойдешь! - прошипел Сар.
- Силой заставишь? К телеге привяжешь? - усмехнулась Анка и осторожно, оберегая ногу, отвернулась от него, и накрылась с головой одеялом.
Ее безразличие задевало Асаара.
- Ливень смыл все запахи. Я не знал, - попытался оправдаться.
- Все случилось, как случилось. Я не чувствую к тебе ни ненависти, ни обиды, ничего, кроме досады.
Сар чувствовал себя отвратно. Теперь, когда у них появилась возможность быть вместе, он хотел заботиться о ней, но она его отталкивала и презирала. Рассудив, что хуже отношения вряд ли будут, а так есть шанс примириться, скинул влажные штаны, жилет и, вытерев влажные полосы тканью, нырнул под одеяло и прижался к ее спине.
Ана недовольно двинула плечом, показывая, что против, но он не отодвинулся.
- Не хочу, - устало пробурчала, ощутив его плоть, упирающуюся в ягодицы, неровное дыхание над ухом. Вроде бы и поднялась волна желания, но без прошлой радости, с тоской. - Не хочу! - недовольно повторила.
- Хочешь! - Асаар коснулся ее груди, с жадностью сжал и сильнее прильнул к бедрам.
По легкой саднящей боли в промежности и резкому запаху спермы Анка поняла, что пока была без сознания, он был в ней. И теперь недоумевала: «Я же выполнила условие! Почему ничего не произошло?!» Но не было сил ни рассуждать, ни общаться с Талазой, тем более, что она не отзывалась. Кружилась голова, Юлиана замерзла, и если бы не настойчивое домогательство, уже давно бы уснула.
- Я тебе враг. А еще у тебя есть невеста. Давай закончим издевательства друг над другом и разойдемся! - пробормотала, надеясь, что он отстанет.
- Нет! - зарычал Асаар от досады.
Анка осторожно перевернулась на живот, показывая, что он со своим желанием может катиться на все четыре стороны, но Сар упрямо навалился и начал тереться плотью о ее ягодицы.
- Тебе и так сегодня перепало! - злилась она.
- Еще хочу.
- Больше не боишься кабалы?
- Пока ты в обмороке, печать не работает. Изменить условия невозможно: я кровью подтвердил, что ознакомился с ними, и взял время на раздумья. А думать могу долго.
- Вот как?! - ехидно огрызнулась Анка. - Каждый раз будешь оглушать?
- Если будешь дерзить, - зло прошипел он. - Но у меня есть и другие варианты.
Юлиана повернула голову и, увидев мутные от желания глаза, поняла: он не шутит.
- Можешь не бояться, они безболезненные… - вкрадчиво прошептал и коснулся губами ее мочки.
Как Анка ни злилась, ни ненавидела его, от прикосновения по телу прошел холодок.
- Пусти! - взбунтовалась и попыталась оттолкнуть Сара. Но он провел пальцами по ее влажной промежности и довольно рассмеялся:
- Ты же хочешь меня!
- Ненавижу тебя!
- Я тоже испытываю к тебе лишь желание… - солгал, понимая: покажет слабину, и Ана из него веревку совьет. - Не успокоишься - испробую первый способ.
- Не хочу! - взвилась Анка, пытаясь выбраться из-под него, но он придавил ее телом к постели, задышал громче, сделал еще несколько движений рукой, и под протяжный стон ей на спину брызнуло горячее семя. От собственного бессилия Юлиана готова была разрыдаться, но когда Сар размазал по коже влагу, а потом испачканными семенем пальцами коснулся ее лона, дернулась и зарычала:
- Нет!
- Да! - теперь Сар знал, чего хочет от нее.
***
Охотники приволокли мертвого перевертыша, и все жители сбежались посмотреть на чудовище.
Хоть и роста он был невеликого, но оскалившаяся пасть на уродливой, круглой морде с коротким, широким носом и круглыми глазами, отдаленно похожими на человеческие, производила неизгладимое впечатление.
- Да потому и не споймали, - сетовал суровый охотник, пристально разглядывая жилистую лапу с острыми когтями. - Как выследить, ежели он по веткам скаче?
- На приваду ловить надоть было! - поддели в толпе.
- Також и быть, ежели чево, одного из вас кликну. Може, у него щенки есь.
- Да ну тя! Накликаешь еще одно чудище! - зашикали люди, но голоса шутников стихли.
Староста, довольный, что деревня избавилась от опасного хищника, великодушно разрешил путникам задержаться на несколько дней и передохнуть. Мало того, что Сару вернули бебут, так еще Ольх преподнес большую миску с мясом.
Сев перед Анкой, Асаар предложил аппетитный кусочек, но ей было не до еды. Стоило ему сказать, что пока она без сознания - колдовство не действует, занервничала и стала с опаской ожидать: когда же он поднимет на нее руку. Но Сар лишь хитро улыбался и не делал ничего подозрительного. А когда поел, потянулся, зевнул и предложил выпить целебного отвара. Юлиана так устала, что согласилась. И уже вскоре крепко спала и видела странные, яркие сны.
Проснувшись утром, почувствовала непривычную бодрость, и если бы не саднило промежность, не болели губы и соски, и Асаар не сиял от удовольствия, не заподозрила бы ничего странного. Откинула одеяло, оглядела грудь, покрытую засосами, и прошипела:
- Сам пей свою гадость!
- Волью насильно. А могу и другой способ использовать. Он не такой приятный, - он не угрожал, говорил спокойно, но Анка чувствовала, что отпираться бесполезно.
- И сколько я спала?
Асаар усмехнулся.
- Скотина! - сверкнула глазами.
- Будешь обзываться, все время будешь спать, - улыбнулся, протянул руку и нежно поправил ее разлохмаченные волосы.
С той ночи отношение Сара резко переменилось. Теперь он все время находился рядом, заботился, был довольным и спокойным. Зато Юлиана злилась, поворачивалась к нему спиной, но ее недовольство он игнорировал. Не важно, сердилась она или нет, крепко прижимал к себе и начинал дразнить прикосновениями, пока ее кожа не покрывалась мурашками. А когда в ней просыпалось желание, ласкал пальцами, доводя до оргазма. Анка презирала себя за слабость, но если Сар хотел чего-то, проще было согласиться, чтобы отстал, чем долго и безрезультатно отбиваться. То ли у всех оборотней была повышенная потенция, то ли у него после долгого воздержания, но ей казалось, что дай Асаару волю, и он с нее не слезет.
Нога уже давно зажила, голова не болела, силы переполняли тело, а Юлиана все еще лежала в кровати, потеряв счет времени.
«А если бы тогда урод покалечил меня, и печать действовала, также бы обихаживал? У, озабоченная скотина, ненавижу!»
Глядя на нее, подобревший Асаар оставался спокойным и снисходительным. А как-то вечером, когда ей стало скучно, даже показал, как у него вырастают когти.
Анка с интересом смотрела, как преображается его пятерня, а потом опустила глаза на пах.
- Там остается по-прежнему, - пояснил он с улыбкой. - Если только шерсть нарастает. Тебе нравятся волосатые мужчины?
- Нет! - рявкнула она и отвернулась, но любопытство взяло верх. Промаявшись в тишине пол вечера, повернулась и, окинув его взглядом с головы до ног, спросила:
- А хвост у тебя есть?
- Увидишь, но не в деревне, - он наотрез отказался перевоплощаться здесь, опасаясь, что его кто-нибудь увидит.
Настал день, когда Сар протянул постиранное платье с широкой полосой ткани, пришитой к подолу.
- В городе куплю другое. Тут красивых нет, - коротко пояснил, после ее косого взгляда. Анка поморщилась, но надела. И Сар повел ее в комнату тетушки.
Аола сидела на кровати, Оули за столом, Юлиана на скамейке, а Сар рядом с ней на полу.
- Ты выглядишь довольным, - улыбаясь, заметила Аола. - Я рада, хоть и волнуюсь за тебя.
«Посмотрела бы, как бы ты, пигалица, радовалась на моем месте!» - разозлилась Анка.
- И Ана выглядит довольной, - заметила Оули, и Сару для успокоения пришлось похлопать Юлиану по ноге, так она взглянула на тетушку ненавидящим взглядом.
- Она смущается, - пояснил он снисходительно, и Анка готова была вцепиться ему в косу. Но поймав на себе странный, испытывающий взгляд Аолы, отвернулась.
Когда вернулись в сарай, Сар заметил:
- Поучись у тетушки, как себя вести.
- Жену свою будешь учить, - огрызнулась Юлиана.
Его глаза сверкнули алым, но он смолчал. Зато уже скоро она крепко спала. А когда очнулась, Сар дремал рядом, раскинувшись обнаженным, а у Анки побаливали губы, спина, ягодицы и грудь. Рассвирепев, толкнула Сара ногой и гневно спросила:
- Пользуясь моей беззащитностью, издеваешься?!
- Нет, я не намерено, - ответил, не открывая глаз.
- Так и загрызешь ненароком.
- Не, - ухмыльнулся он. - У меня на тебя другие планы.
- Это какие?!
- Скоро узнаешь.
Когда утром открыла глаза, бодрый и довольный Асаар протянул тарелку с едой и указал на чистую одежду.
- Одевайся тепло, сегодня двигаемся в путь. Пешком идти не придется.
- Всего-то надо было, чтобы я шваркнулась головой. А иначе бы так и месила грязь.
Вспомнив все перенесенные унижения, Юлиана насупилась. Тогда Асаар опустился на постель, забрал у нее ложку и принялся кормить сам.
- Сама мо…!
Он ловко засунул ложку рот.
Прожевав, поманила пальчиком, и Сар недоверчиво покосился.
- Ну? Или боишься? - она смерила его насмешливым взглядом.
Сар чувствовал подвох, но все же когда Анкины зубы сомкнулись на мочке его уха, удивился.
- Пусти!
- Не шмей кушать меня бешпомошной! - прошипела Анка и в добавок царапнула его по щеке. Только потом отпустила.
Сар смотрел на нее, прищурившись.
- Нравится быть беспомощным?! - она на всякий случай отодвинулась подальше.
- Ненормальная! Оборотня кусать! - тихо возмутился он.
- Не смей оставлять засосы! Или в следующий раз откушу! - осмелела Юлиана, поняв, что он на нее не кинется.
Асаар прыснул от смеха и вытер подступившие слезы.
- Скажи еще, что загрызешь, - начал весело подначивать.
- Загрызу!
- Давай! - отодвинул ворот рубахи и подставил шею.
Юлиана набрала воздуха, прикоснулась губами к месту, где билась жилка, и втянула кожу до громкого звука. Он дернулся, но засос все равно получился знатным.
- Ты что сделала?! - возмутился. - И как я поеду? Его же видно!
Анка распахнула одеяло и показала грудь.
- Ладно, постараюсь быть сдержаннее.
- И я постараюсь, - злорадно улыбнулась она.
- Ешь! - рассердился Сар. Зато желание насмехаться над ней у него поубавилось.
***
Дальше дорога была для нее одним удовольствием. Ехала в телеге, заботливо укрытая одеялом. Каждый раз Асаар спрашивал то ее, то Аолу - не голодны ли они. Анка сначала удивлялась такому отношению, а потом принялась испытывать его терпение за все те дни, когда была обделена заботой. Однако он ко всем придиркам относился терпеливо, со снисхождением. Лишь однажды, поймав ее пристальный взгляд, наклонился и прошептал:
- Я сам не идеален, потому не требую совершенства от тебя.
Но уже в следующем крупном городе, когда принес ей строгое пышное платье, пришлось выслушивать наставления тетушки.
- Не надо торопиться, иначе упадешь или порвешь. Нужно всего-то немного присесть, левой рукой чуть приподнять подол, чтобы виден был лишь мыс обуви, и сделать небольшой шажок. Благородная женщина должна оставаться изысканной всегда, даже…
Юлиана закатила глаза, показывая, как нужны ей эти наставления, и дерзко спросила:
- И кому она должна? А покажете, как изысканно топать по грязи?
Женщина замолчала, пораженная Аола хлопала глазами, а Анка нахально влезла в повозку, удобно уселась, совсем не как фа, и принялась жевать яблоко. Когда поймала взгляд Сара, перевела взгляд за телегу, намекая, как тащилась за ними по грязи, и он пристыженный отвернулся.
Она понимала, что следует уметь вести себя достойно и воспитанно, но обида на Асаара была сильнее здравого смысла. Понимал ли он причину ее вредности - не знала, но больше к ней с советами и наставлениями не лезли. Однако уже через пару дней, приноровившись к юбке, стесняющей движения, Юлиана справлялась с ней ловко и, если не изыскано, то с долей очарования. А когда через неделю пути остановились в Вайне, поймала себя на том, что невольно копирует некоторые движения Оули.
В ночлежном доме Сар больше не отсылал ее в дальние комнаты, а селился с ней поблизости от ведьм.
Обиды за перенесенные унижения Анка не забыла, но подкупало его на удивление хорошее, почти безукоризненное отношение. И постепенно его присутствие перестало тяготить. Вот только каждый вечер он рано укладывал ее спать, напоив ненавистным зельем.
Зато у него она всегда могла спросить, почему в городе окна красные, зачем чиновники носят на груди смешные, блестящие пластины, почему у некоторых на поясе болтаются какие-то хвосты, и зачем он положил в карман мешок с камнями? На любые вопросы, даже самые глупые терпеливо отвечал, а потом Юлиана заметила, что болтая с ним, дорога кажется интересной и совсем не трудной.
Еще через неделю пути они остановились в Брусе, и Сар снял дом. На окраине, неприметный, всего с двумя этажами и тремя комнатами, но места хватило всем.
Соседство с тетушкой Анку больше не напрягало. Она привыкла к ней, оценила ее выдержанность и даже извинилась за грубость, когда они вместе сидели на кухне и лепили пироги. А на Аолу старалась не обращать внимания. Сар так же с ней возился, но теперь Юлиана понимала, что каждая из них занимает в его сердце свое место. Осознавала это и Аола, но они все равно друг друга не любили.
Сар и Оули видели, что между ними неприязнь, но считали, что со временем разногласия улягутся. А Анка, прислушиваясь
к тишине, с грустью раздумывала: а есть ли у нее это время? Пусть Талаза не отзывалась, она знала, что о ней не позабыли, и когда придет время, дернут за нитку и причинят боль и ей, и ему. Иногда во взгляде Асаара читала ту же грусть, но они не разговаривали об этом. Понимала, что надо бы, но не знала, что сказать.
Осознание, что затишье временное, что грядут неприятности или разлука - отравляло жизнь им обоим.
«Будь, как будет», - смирилась Анка и решила наслаждаться каждым спокойным днем.
Тетушка, наблюдая за ними, поджимала губы и вздыхала, не в силах ничем помочь.
- Пусть миг радости краток, но он будет согревать тебя долгими, одинокими ночами, - как-то утешила она Сара, когда они остались одни.
- Я ночами не мерзну, - буркнул Асаар, старясь скрыть расстройство.
Оули печально улыбнулась и опустила ладонь на его плечо.
- Мне было легче, потому что у меня были Аола и ты.
- Я справлюсь, - он ободряюще похлопал по ее руке.
- Как бы ты ни поступил - это будет твой выбор, который я пойму, - тетушка говорила спокойно, немного задумчиво, но на ее лице проступали скорбные морщины. И с каждым ее словом Сару становилось горче.
- Мне и Ану жалко - она тоже страдает, - вздохнула женщина. - Я все раздумываю…
- И? - Сар чувствовал, что тетушка хочет что-то сказать, но не решается.
- Ты описывал печать Аны, как зубастое чудовище, грызущее свою лапу. Но звериная лапа…
- На мне, и это символ Атины.
- Да, - они посмотрели друг на друга.
- Почему?
- Я не знаю Сар.
- Магами и колдунами занималась Флиза и ее сподручные.
- А если только кто-то ненавидит оборотней?
- Или Атину и ее творения?
Оули кивнула.
- Я устал над этим думать. Как замкнутый круг.
- Иди к Ане. Наслаждайся каждым мигом.
- Когда она улыбается, разговаривает, сердится - это одно, а когда спит, мне отвратно и тоскливо. Я чувствую себя хуже, чем животным.
Оули провела рукой по его волосам мягко, с жалостью.
- Как бы она не хотела казаться проще, она тоже чувствует твою грусть.
Асаар вздохнул.
- Иди спать.
Ана спала. Сар лег рядом, положил руку под голову и долго смотрел на ее безмятежное, спокойное лицо, казавшееся ему невероятно красивым. Коснулся ее мягкой руки, провел по нежной коже пальцем.
Похоть была удовлетворена, но ему хотелось быть желанным, любимым, чтобы она чувствовала его прикосновения, прикасалась к нему сама… Однако Асаар радовался, что хоть Ана и держала в уме обиды, постепенно оттаивала, стала разговаривать, улыбаться.
«Возможно, будь ее воля, она бы осталась со мной», - подумал, и на душе стало легче.
Утром его разбудила Ана.
- Асаар! Аса-ар! - толкала ногой. - Купи мне чего-нибудь красивое! Ты обещал!
Сонный Сар удивился ее неожиданно настойчивой просьбе, но и не думал отказываться.
- Что хочешь? Платье?
- Нет! Хочу что-нибудь такое, чтобы всегда было со мной. И когда ты в следующий раз надумаешь заставить меня идти пешком, я эту штучку суну тебе под нос и воззову к твоей совести!
- Да не будешь ты ходить пешком! - возмутился он. От обиды сонливость, как рукой сняло.
- Это ты сейчас так говоришь, - хитро улыбнулась Ана, - но у нас тобой все не как у людей. Мало ли, чем завтрашний день обернется.
- Что-то чувствуешь?
- Тревогу. Каждый день просыпаюсь и думаю: сегодня что случится? Я устала от неизвестности, от ожидания неприятностей.
- Можешь пойти с нами и выбрать.
- Нет, хочу, чтобы ты выбрал сам. Так будет интереснее, - она загадочно улыбнулась и перекатилась на живот.
Он положил руку на ее поясницу, провел по ягодицам.
- Опять?! - нахмурилась она, но по глазам было видно, что не сердится.
- Когда ты спишь - не то.
- Понимаю. А я вообще ничего не чувствую, - Юлиана сладко зевнула и потянулась, совершенно не стесняясь наготы. - Поэтому порадуй меня хотя бы подарком. Пока не угодишь, пить зелье не буду!
- Это шантаж, - улыбнулся Сар.
- Маленький! Но у тебя есть целый день, чтобы порадовать меня!
- Я думал: ты злишься.
- Злюсь! Я злопамятная! А если бы он меня съел?
- Подавился бы! Или отравился. Вредности в тебе…
- А в самом-то! И не забывай: я хочу подарок! А что поишь зельем, так я бы и сама напоила тебя и… - она посмотрела коварно. - Только с мужчиной спящим сложнее.
Асаар довольный, что она улыбается и не держит зла, мигом спустился на кухню и, не перекусывая, накинул на тетушку плащ и потянул к выходу.
- Скорее, а то все специи раскупят…
Долго искали важные ингредиенты, потом зашли в книжную лавку, и пока тетушка расспросами изводила седого продавца с белой бородой, Сар отправился искать подарок Ане. С первого же взгляда ему приглянулись резной гребень, украшенный бусинами и шаль. Решив, что в следующий раз обязательно купит еще что-нибудь, поспешил к тетушке.
Однако при встрече Оули была молчаливой. Она шла, сосредоточенно о чем-то раздумывая. А потом неожиданно произнесла:
- Нам надо в Борель.
Сар кивнул. В Борель - так в Борель. Просто так тетушка не попросит.
Однако когда вернулись, Аны в комнате не было. Не было ее и у Аолы, и в других комнатах. Не вернулась она и к вечеру. И утром тоже…