Глава 16
Со стены Фран с ненавистью и презрением взирал на пьяную, веселившуюся чернь, вставшую лагерем у ворот. Под покровом темноты отребье осмелело, и, приплясывая у огня, нагло выкрикивало требования и непристойности.
Пусть благородный фай был далек от забот землеробов, но точно знал: весной им не до безделья. Поэтому, как бы осаждавшие не орали, что они разорившиеся от налогов издольщики, был убежден: это дело рук Тарона.
«Не думал, что в туповатой башке братца может созреть что-то дельное!» - чувствуя себя припертым к стене, Франу только и оставалось захлебываться бессильной злобой. Полагаясь на духа-хранителя замка и безмозглость брата, он расслабился и оказался не готов к подобному повороту.
Как только Тарон объявил, что отменит налоги на три сезона, люди ринулись за ним. И даже в замке Фран ощущал косые взгляды за спиной. Пусть обещание было ложью, но ему верили. Их даже не смущало, что в Транте - городке, выделенном отцом брату на кормление, царила нищета еще хуже, чем в провинции.
«Недоумки! Укрепится братец в замке, отведаете его заботы!» - прошипел разъяренный владетель, не замечая, что рядом стоит великан, умевший ступать почти бесшумно.
- Замок готов к осаде, - раздался голос за спиной, и Фран вздрогнул. - Но измены помогали брать и более непреступные крепости.
- Пришел язвить?
- Предупредить. И внутри замка есть те, кто поверил в обещания.
- Знаю. Но они не посмеют!
- Бросить в лицо - да, но всего-то достаточно отворить дверцу для прислуги и опустить мост. А попробуете уличить в измене, этой же ночью их впустят. Не успеете и глазом моргнуть.
- И все ты знаешь!
- Надо бежать. Сегодня.
- Нет!
- Пока они уверены, что вы в замке - в окрестностях меньше сброда, и легче унести ноги.
- Вот и уноси! И великаншу прихвати.
- Уже, - бросил Асаар и развернулся.
Растерянный Фран замер. Он исключал, что кто-то чужой знал о тайном ходе, однако слова телохранителя Оули хоть и звучали глупо, встревожили.
- Как?! - бросил в след. Не получив ответа, поспешил в гостевые покои.
К его удивлению, комната пустовала. Захотелось наорать на прислугу, во время не донесшей об исчезновении ведьмы и ее дочери, но сдержался.
«Пока думают, что вы в замке, в окрестностях меньше сброда… - как ни злился, но слова гиганта звучали разумно. - А великанша?»
Проверить: осталась ли Ана в замке, можно было у Тудиль или у Сольфена… Фран рванул к сыну.
Когда влетел к нему, остолбенел, потому что бледный Сольфен метался по комнате, а в углу восседал гигант.
- Пошел вон! - рявкнул великану.
В ответ Асаар злобно ухмыльнулся, подлетел с нечеловеческой ловкостью и, сдавливая шею, поднял Франа высоко над полом.
- Давно хотел поквитаться, - прошипел и медленно сжал пальцы.
Лицо Франа побагровело, но едва подступала грань, Сар ослаблял хватку, позволяя жертве вздохнуть, и снова сжимал.
- Смотри юнец, - шептал Асаар. - Ты боишься труса и дурака.
- П-пусть он т-такой, но… но… т-ты скотина! - заикаясь от страха, выпалил Соль, и Сар расхохотался.
- Есть надежда.
- К-какая?!
- Что ты не так труслив и глуп и сможешь жить своей головой.
- Ж-жить?!
- Сдалось бы мне спасение озлобленного мальчишки, если бы не Ана. Уж очень просила спасти тебя. И я ей обещал, - Сар отшвырнул владетеля в угол. - Поэтому живо собирайся, иначе пойдешь босым!
После грохота в дверь постучали.
- Фай Сольфен, все в порядке?! - раздался взволнованный голос.
- Да! - неестественно громко выкрикнул Соль и едва не расплакался от волнения: что же будет с верной Вернирой, которая заботилась о нем с детства.
- Если не глупая, затаится и дождется твоего возвращения. Она им не нужна, а вот ты и он - да.
- И как собрались бежать? - ехидно выплюнул Фран.
- Не через твою нору. Сдается, там тебя давно поджидают. Забери печати, родовое кольцо, буди хранителя и узнаешь. А не пойдешь, - Сар, примеряя силу, пнул его под дых. - Лично вышвырну в окно на потеху отребью.
Под давлением взбешенных, злых глаз великана Фран перестал упираться. Да и понимал: сказанное про тайный ход, скорее всего, правда. Тарон вполне мог знать о нем. И если бы вход открывался с двух сторон, уже давно бы был в замке.
***
Юнец отказывался залезать на спину, и Асаару ничего не оставалось, как схватить его за шкирку и больше, чем на половину, вытолкнуть в окно. Только так смог втолковать мальчишке, что дело серьезное.
- Справишься?
- Н-нет! - от высоты, свиста холодного ветра в ушах у Сольфена выступили мурашки и задрожали колени.
- Живо лезь и держись крепче! Или хочешь сдохнуть на потеху любимым родственникам?
Соля тошнило от ненависти к мерзавцу, но на середине спуска, когда из-за порывов ветра они начали раскачивались на веревке, трещавшей от натяжения, пальцы сами мертвой хваткой вцепились в рубаху телохранителя фа Оули.
«Какой же я слабый!» - от горького осознания хотелось разжать пальцы и рухнуть вниз, но Соль не смог. Так, презирая себя за трусость и малодушие, и оказался на миниатюрном каменистом выступе, а потом в небольшом углублении в скале, походившим на небольшую, узкую пещеру. Грязная, полуоблезлая шкура под цвет буро-серых камней и темной грязи, занавешивала и скрывала вход.
Потребовалось время, чтобы в темноте он смог разглядеть очертания трех тел. Клацавшие зубами, Аола и фа Оули сидела по бокам Аны и, прижимаясь к ней, пытались согреться. Все трое выдыхали теплый воздух под общее одеяло, которым кутались вместе, однако Ана то и дело морщила лицо и прикрывала нос ладонью.
- Ана! - обрадовался, что она уже вне замка и двинулся к ней, но Аола хмуро остановила:
- Не подходи. Не видишь, ее мутит.
- П-почему? - испугался он. - Нездоровится?
- У женщин так бывает, - успокоила Оули, не вдаваясь в подробности, а Юлиана кивнула и прогундосила:
- Мне их духи не нравятся.
- А! - успокоился Соль. - Сильно замерзла?
- Нет. А вот ты точно замерз.
«Если признаюсь - позовет к себе. Соглашусь - убедится, что я слабое ничтожество!» - поэтому соврал:
- Н-нет, - и, изо всех сил сжимая челюсть, чтобы не выдать себя, попытался забиться в угол, подальше от глаз.
- Иди к нам, - позвала Ана.
- Я т-тут п-посижу.
- Сольфен! - строго окликнула она. - Живо к фа Оули. Или я расстроюсь и начну плакать!
От стыда горели уши, но Соль сел рядом с ведьмой. Стало теплее.
Аола насупилась, и Анка, вспомнив, каково ей было наблюдать за трепетной заботой Асаара о них, улыбнулась и легонько ткнула «невесту» в бок. Тут же раздался голос тетушки:
- Только попробуйте поссориться! Сару и так нелегко!
- То ли начнется, когда Фран появится, - задумчиво прошептала Аола. - Да, тяжело ему будет. Бедный Сар.
- Как некоторых спасать - так… - хотела поддеть Анка, но не успела. Не дожидаясь, пока между ними разгорится перепалка, вмешалась тетка оборотня.
- Замолчите, - резко пробурчала она. - Обе.
Чем бы закончилось дело, неизвестно, но снаружи послышался шорох, покрывало откинулась, и Асаар втолкнул внутрь брюзжавшего Франа:
- Нас быстро найдут! - нервничал владетель. - По веревке спустятся и найдут!
- Если найдут дурака согласного спуститься, а потом забраться обратно под шквальным ветром, - спокойно заметил Сар, оглядывая свое небольшое, но разномастное стадо. - Замечательно смотритесь. Примите фая Франа под крыло?
- Нет! - первым возмутился Фран. - Я не баба!
- Отлично. Сидите тихо и ждите, - Асаар выскользнул наружу.
- Куда это он? - встрепенулся Соль.
- Веревки убрать, - ответила Оули.
- А как вернется?
- Вернется.
Асаар знал, что будет тяжело, но не предполагал, что настолько. Убрать веревки, вернуться в пещеру, каждого спустить вниз к привязанной лодке да еще терпеть истерики Франа, который, растеряв вмиг холеность, оказался обычным истеричным трусом. Даже Соль в сравнении с ним смотрелся крепким камнем, не боявшимся испытаний. Рассвирепев от нытья, Сар сунул фаю весла и заставил грести. Тот быстро выдохся, заткнулся, и все вздохнули с облегчением.
Тоскливо светила розовая луна. От неторопливого плеска воды дрожала бездонная черная гладь, готовая поглотить без остатка и навсегда. И даже звездное небо не могло избавить от ощущения надвигавшейся беды.
Юлиана обернулась и в последний раз взглянула на покинутый замок, следивший за их бегством темными глазницами с высоты птичьего полета, и не сдержала вздоха. В башне с ведьмой было тепло, спокойно. Заманчиво было бы остаться или уйти с ней, но она не доверяла никому. Тем более Талазе - помощнице Госпожи. Но и решившись на бегство с Асааром, испытывала тревогу. Как бы он не обещал, что будет оберегать ее во всем, чувствовала: путь будет сложным, изматывающим, опасным. Но ради ребенка готова была рискнуть. После вздоха, поймала его взгляд: изучающий, встревоженный. На мгновение он чуть улыбнулся краями губ, и страх немного отступил.
«А кому еще верить, если не ему?» - снова вздохнула Юлиана и печально улыбнулась в ответ.
И Франу бегство из родового гнезда давалось тяжело. Покидая дом, который любил больше, чем кого-либо, ему впервые хотелось рыдать.
«Будто бросил и предал…»
- Пусть братец только попробует там обжиться! - прошипел с ненавистью, вкладывая все нахлынувшие чувства.
«И отлично обживется, если попадешься ему в лапы, - ухмыльнулся Асаар. - Но я не допущу этого. Если и подохнешь - только от моих рук!»
Сначала Сар злился, что пришлось тащить с собой Лефов, а потом, вспомнив слова Аны о Сольфене, даже обрадовался.
«Пусть юнец - дохляк, но он не из тех, кто любит унижать и причинять боль. Еще и будущий владетель. А что? Замечательный выбор для Аолы! Осталось только самую малость - свести их. Знать бы как? Но пока он жив, шансы есть».
Причалив к берегу, помог спуститься на землю тетушке, Аоле, потом Ане.
Фран, приметивший, как у телохранителя Оули переменилось отношение к великанше, гадко усмехнулся:
- Гляди-ка, Сольфен, у нее еще один поклонник!
Соль с ненавистью посмотрел на отца и великана.
- Не обращай на него внимания, - украдкой шепнула Аола и потянула за рукав.
Пробив дно лодки, Асаар притопил ее и оттолкнул. Верейка чуть накренилась и медленно поплыла. Беглецы в тягостной тишине провожали ее взглядом.
- Ты ведешь Аолу, - неожиданно ткнул Сар в грудь Сольфену, - а ты, - Франу, - фа Оули.
- Я поведу Ану, - робко возразил Соль.
- Если она запнется и начнет падать - не поймаешь. Так что и не думай. Возьмитесь за руки и за мной. Живее! - он не повышал голоса, но велел властно, и даже Фран не решился спорить. Без замка, телохранителей и казны он чувствовал себя, как улитка без раковины.
В темноте невозможно было разглядеть ни зги, и Соль поражался тому, как гигант ведет их по одной ему ведомой тропе.
«Будто всю жизнь здесь провел. Странный он…», - но ему было не до размышлений: взбирались в гору, тяжело дыша, поочередно запинаясь об выпиравшие из-под земли корни.
- До утра должны пройти как можно больше, - подгонял Асаар запыхавшихся беглецов. Те не возражали, но с трудом переставляли ноги.
И Юлиана понимала, что ходоки из них никудышние, и далеко им не уйти. Из-за постоянно низкого давления она чувствовала слабость, поэтому, когда Асаар усадил ее на спину, вздохнула с облегчением, однако ненадолго. Мало того, что он полз, карабкался, ее мутило от его запаха. И сама идти не могла, и на его хребте ехать было невозможно.
- Потерпи, - утешил Сар на привале, - скоро будет легче.
Анка сомневалась, но куда деваться? Только и оставалось, что верить и надеяться.
Сольфен едва плелся, но ныть стыдился.
«Если Аола не жалуется, и от меня не услышат ни стона!» - твердил себе, когда силы иссякли. Вначале пути они чурались друг друга, даже за руки держались больше символично, но с каждым шагом, сделанным через силу, их обиды отступали перед желанием выжить.
Беглецы часто останавливались передохнуть, но на долгий отдых встали лишь с рассветом.
- Отдохнем - двинемся дальше, в пути согреетесь, - бросил Сар, выходивший из себя от одного вида хилого наследника Лефов и избалованного Франа.
«Хоть всех пятерых на себе не тащи! Придется показать Марияка!»
Асаар призвал скакуна до побега, однако просьба Аны спасти мальчишку сбила с плана. Показывать злопамятному врагу слишком сообразительного Марияка, понимающего человеческую речь - опасно, но иного выхода не было. Перед тем, как будить всех, Сар осторожно разбудил Ану.
- Надо поговорить, - прошептал, и она нахмурилась. - Ничего такого. Не бойся.
Помог встать, протянул пригоршню ягод и кивнул в сторону.
- Любишь Сольфена? - спросил неожиданно, и Анка распахнула глаза от возмущения.
- Не как мужчину, - уточнил Сар.
- Не люблю, но он славный. И добрый.
- Хочешь, чтобы он жил? - дождавшись ее кивка, продолжил. - По дороге случается разное. Возможно, мне придется показать себя. Франу я не доверяю: он отомстит сполна и за все. А Соль, сама знаешь, другой. Но и просто так отпустить его я не могу. Рискованно.
- И? - напряглась Юлиана.
- Либо он с нами, либо из леса не выйдет.
- Что значит «с нами»?
- Если ты его жалеешь и не ценишь, как мужчину, отпусти. Отдай Аоле. У тебя есть я. А он будет с ними. Так я смогу больше быть с тобой, - от волнения Сар облизнул губы.
- Допустим. Но тогда у Оули будет двое детей, и тебе придется возиться еще и с ним.
- Когда в провинции стихнет, Сольфен вернется в замок. А пока тетушка научит его всему, что знает. Она ведь должна была стать главой рода. Она сможет.
- И что я должна сделать? Приказать ему?
- Нет. Ты наблюдательная и проницательная, поэтому и прошу, - он замялся, - у тебя помощи. Подскажи, как их свести?
- А разве у Оули нет знакомых ведьм?
- Это крайний случай. Когда нет надежд, от бессилия.
- Я подумаю, - Юлиана повернулась, чтобы уйти, но он остановил, взяв за руку.
- Не злись. Просто иного выхода для юнца нет.
- Знаю. Люди редко держат язык за зубами.
Асаар ожидал слез, попреканий, рассказов, какой Сольфен хороший и добрый, не то, что он, заставлявший идти ее и страдать. Поэтому выдержка Аны вновь восхитила его. Он сжал ее руку и нежно провел пальцем.
- Скоро увидишь моего Марияка. Выглядит неуклюжим, но он ловкий, послушный и верный. Не бойся его.
- И что только не сделаешь, чтобы не тащить на себе? - поддела Юлиана.
- Тебя тошнит от моего запаха, - напомнил Сар, и она уловила в его словах горечь.
- Не твой, а всех. И сомневаюсь, что его шерсть пахнет лучше.
- Хочешь - на нем, хочешь - на мне.
- Уговорил, - она улыбнулась. - Посмотрим, кто из вас двоих красивее.
Когда вышли ко костру, Фран и Сольфен уже проснулись и с подозрением косились на них.
Сар окинул Лефов грозным взглядом и предупредил:
- Кто закричит - привяжу к дереву и оставлю. Помалкивайте, чего бы не увидели, - скривил злобную мину и, когда те кивнули, свистнул.
- Марияк? - догадалась Аола и села, высовывая из-под нагретого одеяла только глаза и нос.
- Он.
Лефы с подозрением вертели головами, ожидая подвоха.
- Шеи сверну, если заорете, - напомнил Асаар и ласково позвал: - Иди ко мне!
Поблизости зашуршали кусты, и огромный полубаран-полукозел, с острыми торчащими рогами, отдаленно напоминающий коня, но с маленькими черными глазками, подозрительно вглядывающимися в толпу, осторожно сделал шаг.
- Он милый, - задумчиво заметила Юлиана, разглядывая осторожное, даже пугливое животное. - А если и нрав у него кроткий - то, наверно, цены ему нет. Для тебя найти подходящего скакуна…
Животное, услышавшее, что его назвали скакуном, повело ухом.
- Он польщен, - улыбнулся широко Сар и провел рукой по холке марияка. Раздалось довольное урчание.
- Откуда он? - поразился Соль. - Я таких никогда не видел. На рисунках вадемекума марияки не казались таким обросшими шерстью и выглядели… иначе, - неуверенно закончил под давящим взглядом гиганта.
- Каков всадник, такой и жеребец, - ответила Аола.
- И верно. Но невероятно огромный.
- Много кушал и жеребенком не болел, - отшутилась Анка, желая, чтобы Соль заткнулся и перестал злить Сара подозрениями. Марияк не сводил с нее настороженных глаз, как и она с него. Набравшись смелости, подошла и обнюхала животное. - Не скажу, что пахнет цветами. И если упаду с него - долго мучиться не буду.
- Если боишься, Аола может поехать с тобой. Не будешь против разделить спину Марияка с ней?
- Еще тетушку посади, чтобы мне падать было мягче.
- Рад, что настроение у тебя улучшилось.
Анка хоть и вредничала, но согласилась. Чем скорее и дальше уедут от опасности - тем лучше.
С появлением огромного Марияка стали двигаться быстрее, но непривычную к езде Юлиану неимоверно тошнило. Она терпела до последнего, а потом взмолилась:
- Я больше не могу. Чем долго мучить - прибей сразу!
Сар помог ей спуститься, взамен усадил уставшего Соля, а Анку потащил на себе.
Так за несколько дней, что двигались прямиком, не сворачивая ни с болотистой местности, ни обходя крутые возвышенности, ушли далеко от Бореля. Марияк везде протискивался, Сар ловко перебирался, а Франа за шкирку, как кутенка, подтягивал за собой. Владетель злился, но молчал. Ушлый от природы фай быстро смекнул: зачем он им, когда у них есть Сольфен - наследник и жених?
Если предстояло забраться на высоту, Сар забирался первым и сбрасывал веревки. Соль обязывал того, кто должен был подниматься и дергал. К тому времени, когда все оказывались наверху, животное находило обходной путь и присоединялось.
- Зачем нам в горы?! - возмущался Фран. - На полпути сдохнем!
- Две главные дороги закрыты, других нет. По тропам пойдем - тоже выловят и сдадут за вознаграждение. Остается идти той, о которой мало кто знает. Она звериная.
От Сольфена не ускользало, что гигант странный, что с охоты приносит добычу со свернутой шеей, без единого намека на раны от стрел, но задавать вопросы он опасался.
«Пусть охотится, как хочет. Не бросает нас, и ладно. Но на Аоле я жениться не буду!»
***
Анка долго раздумывала над словами Сара.
«Опять все «невесте»?! - находило раздражение, но вспоминая притчу про двух женщин и младенца, которого они не могли поделить, понимала, что поступить иначе не может. Она старше Соля почти на десять лет. И если раньше он был состоятельным наследником, то теперь простым беглецом, совершенно не приспособленным к жизни. - Да, он добрый, заботливый, но если подумать: я - не приспособлена к этому миру, он, еще и маленький ребенок…»
Отдавать его Аоле не хотелось, но…
«Но либо он с ней, либо его не будет…» - так, скрепя сердце, Анка приняла решение.
- Дай им возможность узнать друг друга лучше, - предложила Асаару выход.
- Фран пытался сделать то же самое - не вышло.
- В замке они лишь делали вид, чтобы от них отстали. А нужно, чтобы появилась общая цель, ради которой они хотя бы попытались понять друг друга. Еще сближают неприятности.
- Уж чего, а неприятностей получат вдоволь, - он хитро прищурился. - Есть хочешь?
- Всегда. Боюсь, с моим аппетитом наши запасы быстро закончатся.
- Это не твоя забота.
- Тебе придется чаще охотиться.
- И что?
- Когда ты уходишь - нам всем неуютно с Франом.
- Я думал: он раздражает лишь меня.
Анка повертела головой.
- Не бойся. Я присмотрю за ним.
Асаар тащил Ану на спине, придерживая за ноги, и наслаждался ее теплом, прикосновением волос, щекотавших кожу, запахом. И пусть разговаривали редко, его переполняло чувство, что знает ее невероятно давно, что с каждым шагом они становятся ближе. И если бы не ощущение опасности, был бы счастлив. Есть люди, которых презираешь из-за слабости, дурости, жадности или других причин, но в фае помимо этих чувств, проступала затаившаяся ненависть. Фран прожигал Ану взглядом, и у Сара чесались руки свернуть ему шею. Поначалу думал, что это сказывается чрезмерная подозрительность, однако в последние дни и Сольфен сторонился отца. Поэтому, охотясь, Асаар старался не уходить далеко, но после слов Аны понял:
«Следует разобраться сейчас. Или потом будет поздно».
Дождавшись удобного момента, когда Сольфен отошел по нужде, догнал его и спросил в лоб:
- Эй, юнец, что происходит?
- Н-ничего! - напуганный внезапным появлением гиганта, Соль едва не оконфузился.
- Тогда чего от него бегаешь?
Мальчишка молчал, но отчаяние на бледном лице проступало слишком явно. Сар даже почувствовал к нему жалость.
- У тебя хоть один здравый родственник есть?
- Их много.
- И все ждут, когда помрешь?
Сольфен кивнул.
- И папаша тоже?
Он замялся, но Асаару и этого хватило, чтобы убедиться в подозрениях.
- Я теперь нищий. Все еще хотите женить меня на Аоле?!
- Я и раньше не хотел этого. Но пока приходится скрываться, хочу, чтобы ты помог мне заботился о ней и фа Оули. Как мужчина.
- Я о себе-то не могу позаботиться.
- Твой папаша сделал для тебя единственное доброе дело - пригласил фа Оули, которую готовили стать главой рода. Как бы ты к ней не относился - без ее помощи не выживешь. Ни сейчас, ни потом, когда вернешься в замок.
- Вернусь?! - усмехнулся подавленный Сольфен.
- Да. Но придется научиться жить, думать своей головой, принимать решения, которые порой не нравятся, иначе не выжить. Богатые дураки долго не живут.
- Я не дурак! - Соль закусил губу. - Что вы от меня хотите?
- Чтобы выжил и поумнел, помог присматривать на Аолой и тетушкой. Сдается мне: волнение затянется на сезон. Придется затаиться. Я не могу с Аной появиться в городах соседних провинций, потому что Тарон не постоит за ценой, лишь бы добраться до тебя, а мы слишком приметны. Долго прятаться в лесу не сможет Аола. Готовясь к бегству, я рассчитывал на четверых, но нас шестеро. Силы артефакта не хватает, чтобы перенести всех. Переводить поодиночке через горы не могу из-за Франа: не доверяю ему.
- И что делать?
- Если перемазать тебя грязью, обстричь волосы - сойдешь за деревенского дурака. Зато ты, тетушка и Аола сможете отсидеться в глухой деревушке. А мы с Аной сможем находиться поблизости, но подальше от глаз.
- А он?
- Ты знаешь ответ. Или ты его, или он тебя. Ночью ухожу на охоту, можешь думать до вечера.
Соль побледнел, понимая, куда клонит великан, и так и остался стоять, прижимаясь спиной к стволу. Как бы ни презирал отца, но дать согласие на его убийство?
Фран, заметивший, как телохранитель Оули ушел за Сольфеном, последовал за ними. Пусть из-за расстояния не слышал разговора, по бледному лицу сына догадался, о чем ведут речь. И как только Асаар ушел, начал подкрадываться к нему со спины…
Резкий захват и боль в вывернутой руке ошарашили Соля.
- Что он говорил?! - злоба в отцовском голосе напугала до икоты. - Отвечай, щенок!
Не дождавшись ответа, Фран кольнул его в спину.
От обиды и горечи Сольфен всхлипнул. Никогда отец не относился к нему как к сыну, будто и в самом деле чужие.
- П-пусти! - голос сорвался, и вышло жалко.
- Ублюдок, решил против отца пойти… - боль в спине стала сильнее, и Соль зажмурился.
Внезапный, резкий, отчетливый хруст прозвучал громко, противно, а потом чья-то ладонь похлопала по плечу.
- И до вечера не пришлось ждать. Поздравляю владетеля. Кольцо и печати ищи сам.
Сольфен не плакал. Но и к лежавшему у ног человеку, еще недавно называвшимся отцом, не мог прикоснуться.
«Пусть потом снится ночами, но я должен сделать это», - понимал умом, а сердце кричало, что должен быть выше этого. Понадобилось время, чтобы собраться и обыскать карманы и суму отца. Найдя, помимо властных регалий, запасы провизии, что Фран подъедал тайком, Соль не испытал ничего, кроме отвращения и сожаления.
«В моих жилах течет кровь мерзавца!» - от осознания душили слезы. Рыдая беззвучно, он давил ненавистные куски сыра, вяленого мяса, лепешки. Долгожданная свобода, о которой грезил ночами, отдавала невыразимой горечью.
За несколько мгновений он будто постарел. Жизнь переменилась: мало того, что теперь предстояло нести ответственность за себя, хитрый гигант еще навесил ответственность за других. И Соль боялся, что не справится.
«Меня дважды спасли. Теперь я нищий. Но жизнь продолжается, и я сделаю все, чтобы больше никогда не быть слабым и беспомощным».
Асаар понимал, что Юлиана относится к Сольфену, как сестра к младшему брату, однако все равно ревновал. Она жалела юнца, позволяла рыдать на плече, быть слабым. А ему тоже хотелось, чтобы Ана хоть иногда так же нежно провела рукой по затылку, смотрела и улыбалась.
И Аола хмурилась. Как бы ни сострадала Сольфену, он от нее не принял бы и слова сожаления. Удрученная, она прогуливалась по поваленному, трухлявому дереву взад-вперед, и не заметила, как подошел оборотень.
- И чего печалишься?
- Он ненавидит меня, - пожаловалась и поджала губы, чтобы от обиды не расплакаться.
- Меня больше, - отшутился он.
- Ты не понимаешь! На всю жизнь она останется для него недостижимой мечтой, с которой он будет сравнивать всех женщин. Это как ты сравнивал ее со мной и мамой. Она смогла влюбить тебя, а я ее превзойти не смогу, - Аола вытерла рукавами глаза. - Все бестолку. Больше не хочу его видеть!
- Предлагаешь, оставить его в лесу? - Сар приподнял бровь, и Аола улыбнулась сквозь слезы. Умел он, ехидничая, приводить в чувства.
- Нет, конечно.
- Относись к нему, как к глупому ребенку. И позаботься, когда Аны не будет рядом.
- И что с ним делать? - вздохнула тяжко.
- Даже не знаю. - Сар потер макушку, - Пригляди, чтобы не натворил глупостей, пока не вернется в замок.
- Легко сказать. Да и чем я отличаюсь от него?
- Ты же у тетушки помощница.
- Еще какая, - сыронизировала она и отвернулась. - Не нравятся мне твои разговоры. Чего задумал?
Асаар молчал, подбирая верные слова, и она, постучав в нетерпении носком по стволу, выдохнула:
- Давай уж, выкладывай, как есть.
- Ладно. Мы идем окольными путями, где редко ступает нога человека. Но рано или поздно, встретим подходящую деревушку, в которой ты, тетушка и юнец останетесь, - у Аолы от возмущения вытянулось лицо, но Сар махнул рукой и потребовал: - Не перебивай! Помнишь, как мы бежали из Гары? Без помощи Аны тетушка бы вымокла, замерзла и заболела. А теперь Ане самой нужна помощь. Если беда, что я буду делать с вами четверыми? Даже с тремя, если не считать его?
- Мы можем остаться вместе!
- Нет! Я не могу появляться на людях. За вознаграждение полновесными монетами предают родных, куда уж мне и Ане, подозрительным?! Поэтому так будет лучше. Или вы втроем воспользуетесь артефактом скорого путешествия, перенесетесь подальше и пришлете вестника, а мы доберемся до вас. Мне так будет легче и спокойнее.
- А если Сольфена оставить с тобой, а Ану отправить с нами?
- Она тоже приметная, а я не знаю, насколько длины руки у Тарона.
- Значит, ты решил нас отправить подальше?
- Да. И чем скорее, тем лучше. Поэтому, чем грустить и обижаться, поговори с тетушкой. Мне еще юнца надо убедить, чтобы не толкать его в проход силой.
- Он упрямый.
- А сама-то!
Тетушка расстроилась. Умом понимала, что надо, но оставлять Сара с Аной одних, а самим спрятать подальше в городе - казалось ей нечестным. Попыталась отговорить его, придумать, как они вместе смогут спрятаться в какой-нибудь деревне, но Сар оставался непреклонен.
- Или по-хорошему отправляетесь, или я сам выбираю место и заталкиваю вас по очереди! - пригрозил, понимая, что по добру их отправить не удастся.
- Сольфен не пойдет с нами.
- Его мнения кто-то спрашивает?!
- Может, отправишь Ану с нами?
- Нет!
Стоило Сольфену узнать, что он скоро окажется в городе, в тепле, а Ана останется с великаном - попытался убежать и спрятаться. Пока Сар его искал, тетушка и Аола ходили следом и брюзжали, что желают остаться с ним. Юлиана молча наблюдала, как троица доводят оборотня до белого каления, и с интересом гадала, чем же все закончится. Но развязка даже для нее отказалась непредсказуемой.
Асаару надоело их уговаривать. Поэтому, схватив Соля за шкирку, зубами и рукой разомкнул кольцо артефакта, швырнул его туда, подтолкнул Аолу, а потом, вручив кошель тетушке, легким толчком в спину отправил и ее. С той стороны прохода послышались рыдания и причитания, и чтобы не слышать их, Асаар быстро сомкнул половинки круга и улыбнулся.
- Фух!
Ана смотрела с удивлением.
- Быстро ты решил вопрос! - задумчиво заметила она. - Я думала, растянется до вечера.
- Если бы до вечера! Пойди я у них на поводу, растянулось бы на несколько дней и закончилось тем же. А так время сберегли, - он улыбнулся Анке, обнял и повел к костру. - Перекусим и в путь.
Девственный лес, расстилавшийся на холмах, просыпался. Во влажном, отдающем хвоей и прелостью, воздухе чувствовалась весна. Набухшие почки еще не распустились, но кое-где на пригорках пробивалась первая зелень. Наслаждаясь первым теплом, Юлиана жмурилась от солнца и улыбалась.
- Красиво!
- Когда поднимемся, увидишь с высоты долину, что тогда скажешь?
- Если нам туда, - махнула рукой на огромные горы, - ничего не скажу. От усталости.
- Не пешком же идешь.
- Но все равно слабость во всем теле и все время хочется спать. Весна, а мне бы в берлогу.
- Будет тебе берлога.
Убедившись, что их никто не преследует, Асаар расслабился и стал невероятно заботливым, поэтому три дня пути пролетели незаметно. Петляя по тропинке, неспешно взбирались на огромную гору, пока не наткнулись на ветхий, покосившийся домик, вплотную примыкавший к валунам.
- Сар! Стоит войти в эту рухлядь - и крыша рухнет на голову!
- А мы ее придержим головами! - отшутился он и толкнул дверь, открывшуюся с противным, протяжным скрипом.
Бревенчатая избушка была давно заброшена. Редкие косые лучи проникали сквозь дыры в соломенной крыше и едва озаряли унылое, темное нутро. Но порадовал ознобшую Юлиану каменный очаг. Несколько камней от ветхости выпало, но их вполне можно было вставить на место и замазать глиной.
- Натаскаю веток, постелю шкуры, будет хорошо. Пройдись, осмотрись, а я пока приберусь.
Юлиана сомневалась, но спорить не стала.
«Несколько дней, и вправду, не помешало бы отоспаться, а там всегда можно бунт устроить».
С вершины скалы открывался захватывающий вид: лесные холмы, тонущие в вечернем тумане, река, как серая толстая змея, и тонущее за горизонтом светило, озарявшее сиреневое небо золотом. Безмятежность и величие чувствовалось во всем, куда бы ни падал взгляд. Представив, как низина заизумрудятся, покроется цветочным ковром, Анке захотелось увидеть это.
«Если бы домик был уютным… - она прищурила глаза, что рассмотреть небосвод, - и я бы даже согласилась здесь задержаться. Но сидеть на вершине и мерзнуть? Нет уж!»
Потирая от ветра замерзший нос и пальцы, вернулась в дом и поразилась.
Горел очаг, согревая единственную комнату. Постель из веток и шкур казалась заманчивой. Мусора и рухляди больше не было. Еще пахло едой и отваром из сухих трав.
- Подумать не могла, что ты такой хозяйственный, - немного польстила Асаару, и он расцвел.
- Правда же, стало неплохо?
- Эх, матрас бы, горячую воду и чистую постель! - Анка блаженно растянулась на шкурах.
Она лежала, укрытая одеялом, и наблюдала за Саром, примостившимся в углу. Его было жаль, но вспомнив, как грубил и обижал, решила помучить еще.
В тепле спалось хорошо и крепко. Радуясь хоть какому-то комфорту, Юлиана уже не спешила покинуть хижину.
- И все-таки ты намерено отправил их, - догадалась.
- Отчасти да, - признал Асаар. - Хотел побыть с тобой.
- Зачем?
- Мне нравится быть с тобой.
- Не подлизывайся. Я тебя не простила!
- А я-то надеялся! - он улыбнулся, на небритых щеках проступили ямочки, и Анке показалось, что сейчас он совсем не похож на себя прежнего.
Теперь каждое утро начиналось с того, что Сар будил ее и спрашивал, заглядывая в глаза:
- Простила?
- Нет. Нет. Нет! Не-ет! Нет, я сказала!
- Нельзя же быть такой злопамятной! - вздыхал он. - Посмотри, как один одинокий оборотень страдает.
- Следующий раз одному одинокому оборотню неповадно будет меня обижать!
- Я все осознал и раскаялся.
- Не верю!
- Хочешь ягодок?
- А где возьмешь? Белочек ограбишь?
- Хоть сухих, но найду.
Юлиане нравилось вредничать. Палку старалась не перегибать, но душу отводила. Пока он таскал воду, готовил и собирал ветки, занимался хижиной, она лежала и наслаждалась видом. Работающий по дому мужчина - отрада для женских глаз.
- Сар! Аса-ар! А помнишь, как сидел в обнимку с кухарками!
- Ана, ну, сколько еще будешь обижаться?
- Пока не прощу!
- До старости успеешь? - не зло поддевал он.
- Постараюсь.
- Хочешь, встану на колено, как придворные угодники? - пародийно опустился, подполз к ней и сунул руки под одеяло.
- Нет! - смеясь, отбивалась Анка. - Я еще не все простила!
- Но я ведь и не все прошу.
- Пусти грызуна в амбар, как же!
Она постепенно оттаивала, начала улыбаться и шутить. И чтобы доставить ей большую радость, Сар собирал для нее первые весенние цветы, которые необычайно благоухали. А когда они подсыхали, заваривал из лепестков отвар.
- Ты мне букеты носишь или еду, как козе? А? - грозно спросила она.
- Отвар же вкусный!
- Хочу для красоты, а не еды!
- Хорошо, - кивнул он и принес подобие цветка, сплетенного из веревок.
- Это что?! - возмутилась Юлиана.
- Сама же просила! Другие еще не расцвели.
- Ладно, дай сюда!
Вертя в руках чудо-поделку оборотня, Анку тянуло на смех.
«Ладно, оставлю на память», - решила и воткнула в стенную щель. - Романтично же, хоть и коряво. М-да».
- Мне для тебя ничего не жалко. Когда выберемся, все уляжется, у нас будет дом…
- А захочу ли я жить в одном доме с тобой?
- Сейчас же живешь?
- Так это вынуждено.
- Выберемся, куплю, потом и решишь, - вздохнул он.
Вечерами, когда не спалось, Сар массировал ей ноги и руки. Она блаженно улыбалась, но спохватываясь, что хитрый Асаар разминает ноги все выше, капризно поджимала губы и бросала настороженный взгляд.
Жить вдвоем ей нравилось, но в этом она ни за что не желала признаваться ему, и только отсутствие постельного белья портило настроение.
- Без подушки шея болит. И вообще, без простыней плохо, - пробурчала как-то Юлиана, а под утро Сар приволок подушку. А еще через пару дней - несколько простыней.
- Отвар кислый! - пожаловалась, и раздобыл сот с медом. Что достались ему нелегко, свидетельствовал заплывший глаз. Анке даже стало стыдно, но мед был таким вкусным.
Сар хозяйничал, охотился, готовил, сам же стирал, а Юлиана от слабости валялась в постели и наблюдала, как он домовничает. А иногда для разнообразия, ходила с ним по окрестностям и взглядом помогала выкапывать полезные коренья. И ей познавательно, и ему не скучно.
От хорошей жизни и заботы, она расцветала день ото дня, а потом как-то неожиданно проснулась в его объятиях.
- Я тебя не звала!
- Разве? Я мне послышалось мое имя! - он ловко поцеловал ее в шею…
Согнать нахального оборотня с постели так и не удалось. Да и надоело Юлиане спать одной. Она подумала и махнула рукой.
***
Оглядывая живот, Анка до ужаса боялась, что будет даже не двойня.
«Мало ли, чего у оборотней ни бывает? Кстати, что он за животное при перевоплощении?»
Однако, как ни выспрашивала, Сар упрямо хранил тайну.
- Неужели такой страшный?!
- Нет, вроде. Я не становлюсь животным, а только отдаленно напоминаю чертами: зубами, когтями, шерстью.
- Покажись! Должна же я знать, кто во мне растет.
- Кто бы ни был - мой. И твой. И уже ничего не изменить.
- Ты меня пугаешь. Неужели такой безобразный?! - но как ни подначивала, ни упрашивала, он ни в какую не соглашался показаться.
«Если бы Ана любила крыс так же, как Атина, было бы проще. А она их не любит и боится. Стоит ли признаваться? - он склонялся к тому, что нет. - Во всяком случае, не сейчас, позже».
Тошнота у Юлианы давно прошла, зато вырос огромный живот, глядя на который, Сар не решился двигаться дальше. Да и незачем было. У тетушки дела шли замечательно, и она слала вестников, рассказывая об успехах.
Силы артефакта хватило перенести их через провинцию, на юг. Она решила не обращаться к стяжателям, опасаясь, что так их смогут разыскать, поэтому занялась привычным делом. Денег как раз хватило, чтобы снова начать печь.
Сольфен помогал носить продукты, вымешивать, а потом наловчился лепить фигурки из теста. После того, как в тетушкино отсутствие им с Аолой пришлось самим замешивать тесто, сверяясь по рецепту, они переругались, едва не разодрались, но результат оказался сносным. И так у Оули оказался еще один незаменимый помощник.
Когда Сольфен заявил, что станет хлебопеком или булочником, тетушка отписала Сару. Но Сар радости тетки и Соля не разделил и написал ответ:
«Пока меня нет - трус может быть хоть пироженщиком».
Соля ответ не порадовал, но он утешался, что занятой своими делами великан не торопился явиться.
Услышав, что Сольфен и Аола начали разговаривать, Анка победоносно заметила:
- Видишь, какая я умная! Говорила же: общие цели помогут! - и гордо задрала голову.
- Не напрягай живот - лопнешь, - поддразнил Сар.
- Если и лопну - не от зазнайства! И учти: если родится больше одного, даже пальцем не прикасайся ко мне! - злилась она, опасаясь предстоящих родов. И Асаар тоже боялся. Вдвоем они смотрели на продолжавший расти живот и с ужасом думали о предстоящем.
- Все женщины рожают, - попытался успокоить он.
- Если бы хоть один мужик попытался родить сам, он бы скорее сдох, чем согласился бы на повторение.
Сар бледнел.
- Это я должна бояться.
- Мне же тебя жалко.
- Жалеть нужно было до, а не после. Вечно ходить необъятной и неповоротливой тоже не хочу. Это ужасно. Ни наклониться, ни на живот не лечь. Тебя и тетку хочется прибить!
- Разве ты не собиралась когда-нибудь стать матерью?
- Собиралась! Но в более подходящем месте! В своем мире, где куча лекарей и повитух, а не тут, в глуши! - она складывала руки на огромном животе и начинала плакать. А потом шла есть.
Сар с нетерпением ждал, когда же родится ребенок. Не терпелось увидеть, какой он будет, на кого похожим.
В последний лунный оборот Ана ходила опухшая и вышагивала, как утка. Стала слезливой и ранимой. И он очень хотел, чтобы она скорее родила и стала прежней.
«Ну, когда же? Когда?» - гадал Сар, а когда пришло время, едва не поседел. До того боялся, что что-нибудь пойдет не так. Но и показать Ану повитухе опасался. Грызня за наследство Лефов продолжалась. Пока Сольфен - истинный наследник - жив, все остальные претенденты считались покушавшимися на чужое и дохли как мухи из-за возмездия духа-хранителя.
***
Асаар еще у порога услышал торопливые шаги. Углубляя летом пол, он застелил его чистым сеном, и при каждом шаге, утрамбованная с глиной, сухая трава издавала узнаваемый шорох.
«Что-то случилось?! - взволнованный, распахнул дверь и увидел напуганную Ану, держащуюся за живот. - Неужели?!»
- А точно? - более дурацкого вопроса он еще не задавал.
- А как думаешь?
Глупость Сара разозлила, но, разглядев в его округлившихся глазах, страх, Юлиана сдержалась от едкой остроты. Скинув у порога грязную одежду, он начал деловито сновать по комнате. Поставил греться воду, достал чистые простыни, достал из сумки какие-то травы, чтобы заварить, перетряхнул постель… Его присутствие и бурная деятельность немного успокоили, но Анка сомневалась, что в самих родах он сможет чем-то помочь.
Прочитав сомнение и испуг в глаза Аны, Асаар посоветовал:
- Делай, как подсказывает инстинкт! - ему казалось это естественным. Нужно всего-то прислушиваться к своему телу.
- Он подсказывает орать! Громко! А-ай! Ай! - зло рявкнула она, тяжело дыша.
- И сколько будешь рожать?
- До утра! Если повезет. А если нет… - тяжко вздохнула, - к…
«К завтрашнему вечеру», - хотела уточнить, но Сар домыслил: «А если нет - конец!» - и кровь отхлынула от лица. Он даже покачнулся.
- Не смей падать! - рассердилась Анка.
- Я волнуюсь за тебя.
Признание смягчило ее.
«О мне или о нем?» - хотела съязвить, но подошла следующая схватка, и стало не до чего.
До утра она лежала, рыдала, мерила шагами комнату, выла, ругалась, стонала и обещала прибить Сара. Диковинные сквернословия, не подобающие приличным женщинам, слетали с ее языка, но Асаар никак не мог понять: ладно, ругает его, но зачем она упоминает какую-то шлюху? Пораженный богатым запасом ругательств, он не сводил с Аны глаз.
Заметив его взгляд, Анка огрызнулась:
- Посмотрела бы, как сам запел, если бы тебя разрывало изнутри!
- Если тебе так легче, ругай меня, не сдерживайся.
- Да ну?!
Сар вздохнул, посмотрел из-под лобья и произнес:
- Неужели ты думаешь, что из-за сквернословия я буду любить тебя меньше?
- Я долго ждала твоего признания, но сейчас мне не до него! Из-за тебя мне больно и страшно! И я очень на тебя зла!
- Все закончится хорошо, - мягко и уверенно произнес Асаар. - Я положил под постель амулет Миты Роры, а она лучшая в родовых оберегах. А чтобы боль ослабла, помну поясницу и крестец.
Юлиана свернулась калачиком на постели, и он принялся осторожно растирать спину. Но схватки нарастали, и она стонала все громче.
- Откуда знаешь, что помогает?
- Вильке помогло.
- Кому? - сквозь боль насторожилась Анка.
- Любимице Сарны, - замялся Сар.
- Собака, что ли? - возмутилась и, шипя, ударила его по рукам.
- Но ведь помогло же!
- И что еще Вильке делали? - пытаясь совладать с болью, ехидничала.
- Гладили.
Она прибила бы его на месте, если бы не напуганное лицо Асаара и сострадание, с каким смотрел.
«И вправду, что он еще может знать?!»
- Если я умру - это будет твоя вина!
- Все будет хорошо! Медальон действенный. Мита Рора лучшая в родовых оберегах! - заверял он, а у самого дрожали колени.
- Раньше сказать не мог! Мне же страшно!
- И мне.
К рассвету узнал, что он - редкостная сволочь, эгоист, и чтобы больше к ней не смел подходить, потому что Ана за себя не ручается. А потом у нее отошли воды.
Смотреть, как она плачет от боли, было невыносимо. И чтобы хоть как-то помочь ей, взял себя в руки.
- Покажи, - произнес спокойно и уверено. Но, увидев, как проглядывает что-то похожее на макушку, несколько мгновений молчал, не слыша Анкин голос.
«И это должно полезть?!» - только сейчас Сар понял, как он боится.
Однако когда начались потуги, сидел у ног и, сжимая кулаки, наблюдал, как голова малыша то приближалась, то снова втягивалась обратно. Понимая умом, что она тратит силы попусту, слабеет, осторожно подхватил ее подмышки и приподнял, заставляя встать на колени и раздвинуть ноги. Пока продолжались потуги, так и придерживал.
Анка рычала, рыдала, сжимала его ноги пальцами, впивалась ногтями. Каждое напряжение ее тела, проходило будто сквозь него, и он чувствовал необычайное единение с ней. Он даже дышал с Аной в унисон.
- Кажется, голова вышла, - задыхаясь, пошептала Анка, и Сар едва не рассмеялся от радости.
- Еще немного! - шепча, подбадривал, помогая лечь на постель. А задрав юбку, лишился дара речи. Ребенок шел лицом кверху, и на него смотрели два глаза. Два больших, пытливых глаза.
- О, Милостивая! - вырвалось у него.
- Что?! Что там?! - екнуло сердце Юлианы, допускавшей все что угодно: от рождения страшилища, до появления ужасной раны.
- Кажется, он будет красивым! - дрожащим голосом заверил Асаар.
- Я тоже хочу видеть!
- Так рожай!
- Сама знаю!
- Может, его потянуть? - спросил взволновано.
- За уши? - поддела. - Даже не вздумай!
- Но когда овцалы рожают…
- Я не овцала! - рявкнула Анка и застонала от потуги.
- Я не хотел тебя обидеть!
Сар, не мигая, смотрел, как рождается ребенок.
- Ты бы не пялился! А то насмотришься, потом слабым станешь!
- Не дождешься! - огрызнулся теперь уже он.
- Не дамся! - рычала Юлиана в ответ.
Анке ужасно захотелось увидеть того, кого ждала так долго. Обрадовавшись, что ребенок без шерсти и всего остального, собралась и, поймав сильную потугу, вытолкнула плод.
- Я же знал! Знал, что она!
Юлиана не могла подумать, что в его голосе может быть столько искреннего счастья и радости.
- У меня ощущения, что я рожал с тобой! - он тараторил, захлебываясь эмоциями. - Сейчас оботру и покажу! Послушай, какая громкоголосая!
Наспех обтерев малышку чистой тканью, протянул Анке, и она, взяв дочь на руки, разрыдалась.
- И правда, красивая, - больше не смогла сказать из-за слез радости. Подняла глаза на Сара и только теперь спохватилась, что по его лбу тоже струится пот.
- И она без печати! Понимаешь! - он коснулся ее руки и улыбнулся. - Я счастлив, как никогда! Ты и она в здравии, свободны. Это самое замечательное утро!
Юлиана ревновала Сара, но, глядя, как он укачивает дочь, не могла сердиться.
- А ты придумала ей имя?
- Еще нет, - и, поймав, его довольный, прищуренный взгляд, предупредила: - Только попробуй!
- Что?! - искренне удивился он.
- Никакой Аолы или Оули!
- Даже не думал. Она ведь особенная! И назвать ее надо так же, - Сар пощекотал пальцем щечку, и девочка скуксила личико.
- Если мне понравится, - предупредила Анка, по хитрому лицу папаши уже догадывавшаяся: спор предстоит серьезный.
«Все равно будет по-моему!» - хотя в душе ни была уверена, что не согласится на уступку - двойное имя. Ведь он в своем мире понимал все-таки чуть больше, чем она.
***
Анка видела, что Асаар ходит мрачным.
- Ты расстроился, что девочка?
- Какие у тебя глупые мысли, - он обернулся и посмотрел на нее, как на дурочку. - Надо идти на охоту, а я не хочу оставлять вас. Волнуюсь.
- Чему быть - того не миновать, - Ана погладила спящую малышку и вздохнула.
Сар порывался сказать, что, если что, непременно разыщет их с Атиной, однако слова застряли в горле. Сар еще не говорил, что так назвал дочь, но уже начертил знак на ее спинке. Так ему было спокойнее уходить, зная, что по праву крови заявил права.
Ана спала, Атина тоже. Убедившись, что они укрыты, почти бесшумно вышел на улицу. Уходил с тяжелым сердцем.
«Все идет слишком хорошо. Ана без печати, Атина тоже. Тогда в чем хитрость?»
Еще издали он почувствовал неладное. Будто постаревший и осиротевший дом, потемневшее окно… Сердце ухнуло. Скинув с плеча дичь, бросился к двери.
«Мое», - было начертано на стене магическим сиянием. А на остывшей постели лежал артефакт переноса, как приглашение в рабство. Сар лег на кровать и уткнулся носом в постель, пахнущей родным запахом.