Глава 6

Сар старался не попадаться людям на глаза. Днем отсиживался в подвале, скрываясь от любопытных взоров, и лишь с приходом ночи выходил в город. Переполненный силой, рыскал по темным улицам, карабкался по стенам, имеющим небольшие выщерблены, перескакивал с крыши на крышу или носился по дворцовому саду. Но после неожиданного появления Аны у Силисов, изменил привычкам.

Когда высокородная Виула отходила ко сну, и дворцовая жизнь замирала, огромная тень поднималась под самую крышу, к окну Аны.

Подглядывая, Асаар пытался выискать в ней изъяны, однако, как назло, телесно Ана была идеальна. Не отрываясь, он наблюдал, как она стягивает кружевную полосу с бедер, выгибает спину. Когда взору открывалась притягательная промежность, покрытая шелковистым треугольником волос, впивался глазами и из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься. Каждый вечер Ана неторопливыми движениями, в которых чувствовалась порочность, обтирала шею, плечи, бедра… От прохлады на ее тяжелой груди твердели соски…

Чтобы успокоиться, он занимался самоудовлетворением, но вместо облегчения, лишь больше растравливал себя.

«Ты создана для меня. Выдержала бы грубые толчки, дикую, животную ласку. Не будь печати, я бы овладел тобой, и ты визжала бы от восторга, потому что хочешь этого не меньше, чем я! - думая об этом, Сара распаляла ярость. - Подославший тебя издевается надо мной, но печать запрещает только безнаказанно вторгаться и изливаться в лоно, так что, я еще доберусь до тебя. А потом ты выполнишь мои желания…»

Тем временем Ана сложила грязное белье в корзину и поставила на сундук. Заметив совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки ее исподнее, дурманящее, пахшее здоровой, соблазнительной самкой в охоте, Сар оскалился. Выждав, когда она отвернется, перекинулся через окно и схватил кружево.

Довольный уловом, с наслаждением обнюхал ткань, спрятал за пазуху и начал бесшумно спускаться, опасаясь, что в поисках пропавшего Ана догадается выглянуть в окно и закричит от испуга.

Скрывшись в пустынном лабиринте сада, он уткнулся носом в будораживший кровь лоскут, и дрожь желания прошлась по телу, напрягая пах. Манящее лоно и бедра Аны стояли перед глазами.

«Сучка!» - зло прорычал он, испытывая необходимость освободиться от скопившегося напряжения.

Юная, хрупкая Аола, спокойная и чистая, как прозрачная гладь горного озера, с черными косами, ниспадающими по девичьей спине змеями, была его идеалом, но для удовлетворения похоти изголодавшегося, ненасытного гиганта подходила Ана, однако от нее приходилось держаться в стороне.

«Если бы Аола была такая же…» - погруженный в мысли Асаар неспешно шел по парку, пока не уловил вдалеке шепот и шорохи.

Подобравшись ближе, увидел, как по поляне ползают, что-то выискивая, карлик и карлица. От них исходил легкий дух Охи.

«Никак ее подручные», - догадался и решил понаблюдать, чем все закончится.

Вскоре раздались радостные визги:

- Нашла! Нашла!

- Наконец-то! К пруду и возвращаемся.

«Топить? - Сар насторожился. Судя по тому, что найденное умещается на ладони карлицы, отыскать потом заброшенную в пруд вещицу будет сложно. И решил: - Легче забрать сейчас».

Рассчитав, что страх за свою шкуру для искателей важнее, чем точное исполнение указания, утробно зарычал. Напуганные недоростки на мгновение остановились, а потом со всех ног припустили к озеру. Тогда он рыкнул громче и злее.

Карлица завизжала, швырнула наугад находку в сторону воды и бросилась наутек, а за ней и сообщник.

Когда они убежали, по резкому инородному запаху Асаар отыскал безделушку.

«Изящная, но дешевая, - запах благородного металла он знал хорошо. - Но зачем избавляться? Подделка?»

Ответ напрашивался один.

«Неспроста. Или украли, или избавлялись от дешевой копии!» - он решил попридержать находку, вдруг пригодится.

***

Истошные, полные отчаяния и страха визги разбудили Сара.

«Никак недоросль», - хмыкнул и лениво перевернулся на другой бок. Однако по мере приближения шагов, понял, в камеру на допрос Лозар тащит одного из карлов Аны, и картина произошедшего почти мгновенно сложилась в голове.

«Мстительные взгляды Лаис, карлики, прячущие подделку… Что-то украли, и подозрение пало на уродцев Аны…» - представляя, как дело обернется против нее, Асаар напрягся. Просто так вмешиваться он не собирался - она должна была попросить его и в благодарность подчиниться, однако и тянуть нельзя. Сар вскочил и направился в допросную.

- Неблагодарная тварь, ворюга! - орал Лозар, пинками заталкивая коротышку в птичью клетку. - Лучше сам признавайся, уродец, куда спрятал! Или клещами вытяну!

- Нет, нет! Я не крал, я даже не видел ее! Поверьте! - натужно кричал Морт. Красный, перепуганный до ужаса, он хватался детскими ручками за прутья, но страж был сильнее.

- Ничего, - гнусно осклабился Лозар, - когда с великаншей запоете, все выложите!

- Ее с чего? - изображая равнодушие, поинтересовался Сар.

- Лаис сказала, что мамаша должна приглядывать за этими. Раз не доглядела, пусть отвечает… - пояснял стражник, подвешивая железную клеть над жаровней.

От самодовольной морды Лозара Асаара опалили злоба и зависть. Он сам еще не опробовал Ану и, возможно, вряд ли сможет, а эта вонючая жирная сволочь будет делать с ней все, что пожелает. Стиснув кулаки, Сар с трудом взял себя в руки и безучастно покинул пыточную.

Фай Вилад находился у себя, но напыщенный слуга упирался и отказывался впускать, утверждая, что господин занят, однако свирепого взгляда оказалось достаточно, чтобы тот заткнулся.

Войдя в кабинет, сосредоточенный Асаар подошел к столу.

- Что за пропажа? - спросил сходу, не дожидаясь, когда фай, родственник госпожи Виулы, поднимет голову и заговорит первым.

- Найдена, - холодно ответил тот, показывая охраннику, что и без него справились.

- Довольны исходом?

- По правде говоря, фамильная брошь найдена, а какой из прихлебателей ответит, не столь важно. Их тут толпы, на смену одному придет десяток, на смену двум еще больше.

Асаар молча положил ночную находку на стол.

- Что это… значит? - кровь отхлынула от лица собеседника.

- Совершенная копия. Вопрос: зачем?

- Кто?! - не услышав ответ, фай оглушительно хлопнул ладонью по столешнице: - Кто!?

- Гнев дурманит голову. Переведите дух и успокойтесь, - невозмутимо ответил Сар.

- Уверен, ты знаешь!

Он и не думал отпираться.

- Я мало плачу?

- Я телохранитель, фай Вилад. Какая из меня ищейка?

- Отличная, особенно, если ты заинтересован в исходе. Это каждый знал при дворе, потому и нанял тебя. Но я понял, ты чего-то хочешь.

- Дело не в деньгах.

- В услуге? Человеке? - внезапно догадка озарила собеседника. - Великанша?!

- Она с изъяном. Кроме роста, достоинств нет. Зачем она мне? - флегматично возразил Сар. Иллюзии на него не действовали и ее шрама он не видел, но сплетни знал.

«Хитрит!» - опытный Вилад нутром чувствовал, что дело в ней. Да, Ана обезображена шрамом, но чем-то цепляла. У него даже появлялись мысли познакомиться с ней ближе. Однако разница в цене рабыни и стоимости возможной кражи была столь разительна, что он, не задумываясь, готов был обменять ее на сведения. Не мешкая, достал плотный кремовый лист, размашистым почерком сделал запись, расписался и поставил родовую печать. - Доволен?

Асаар неспешно взял в руки бумагу и пробежал глазами. Все складывалось как нельзя лучше, если бы ни одно «но».

- Заманчиво, но она не рабыня. У нее контракт на пять лунных оборотов.

- Лаис утверждала, что купила ее! - неприятное открытие раздосадовало Вилада.

- Карлица Лаис и принесла подделку к пруду, - ответил Сар, пряча лист в карман.

- Тогда зачем тебе дарственная?

- Найду применение, - усмехаясь, заверил великан.

- А что делать мне?

- Для начала показать украшения ювелиру, потом поговорить с фаей Виулой. Кстати, возражаю, чтобы мое приобретение калечили.

- Разбирайся сам! - сдали нервы у раздраженного Вилада. От одной мысли, скольких вещей могла лишиться родовая сокровищница, рачительному управляющему становилось дурно.

***

Взволнованный Асаар еще в коридоре уловил запах Аны. Не желая, чтобы Лозар изгалялся над ней, ускорил шаг. Пинком толкнул дверь, и когда она с грохотом отворилась, от увиденного в груди заклокотала жгучая ненависть.

На руки великанши навалился коленями тщедушный недоумок, шаривший рукой под разорванным лифом, в то время как толстяк, пыхтя и потея, силился раздвинуть ее бедра. Она упрямилась, и за это на скуле Аны наливался цветом кровоподтек.

- Неча греметь. Вторым будешь! - довольный Лозар не видел его лица, зато Анка заметила злые глаза дикаря, пугающие до остолбенения.

Воспользовавшись оцепенением жертвы, насильник с радостным криком развел ноги и принялся стягивать штаны.

Взбесившийся Асаар мгновенно подлетел и, подхватив Лозара за шкирку, с силой отшвырнул в дальний угол. Второй успел отскочить сам. Схватив Ану за остатки платья, Сар поволок ее в берлогу, но на полпути остановился.

- Бумага! - просипел, и тут же тщедушный юнец, со вжатой в плечи головой, подобострастно протянул свиток.

- Уродливая скотина! - раздалось в спину, но Асаар пока был занят, а после… припомнит каждое слово и прикосновение к его самке. Любому, кто покушался на его собственность или выгоду, или осмеливался относиться без почтения, он не прощал ошибок.

Захлопнув дверь своей берлоги, швырнул рабыню на ложе. Ана перевернулась на спину, и по ее торжествующим глазам понял, она догадалась: он пришел и спас, потому что заинтересован ею. От осознания, что обрела над ним власть, ее губы чувственно приоткрылись.

«Не переоцени себя!» - в ответ ухмыльнулся Сар и приступил к воплощению задуманного.

Сейчас он желал от нее послушания, беспрекословного выполнения прихотей. Ровно до тех пор, пока ему не надоест. Потом намеревался вернуть договор, дать монет и отправить Ану восвояси. Асаар не собирался привязываться к ней, делать настоящей рабыней, но, если уж небо вручило власть над той, кто заманивает его в ловушку, хотел облегчить себе жизнь насколько возможно. А во избежание недопонимания, преподаст урок.

Юлиана безмолвно наблюдала, как он, демонстративно помахивая ее свитком, подошел к свече. А когда подпалил край, крикнула:

- Он мой!

Дикарь рассмеялся.

- Нет, теперь мой, - показывать дарственную пока не стал, оставив на крайний случай.

- Отдай! - в ее серых глазах полыхнула ненависть.

- Что мне за это будет?

Помолчав, она прямо спросила:

- Чего ты хочешь?

- Послушания.

- В чем?

Сар медленно подходил к ложу, а она не сводила с него глаз.

- Даже не думай, что я поддамся и войду в тебя, - по ее испытывающему прищуру понял, что попал в точку. - Если портишь жизнь мне, я порчу тебе. Все взаимно. Согласна?

Упрямица молчала. Тогда Асаар снова поднес свиток к огню.

- Молчание - знак согласия, - процедила она сквозь зубы, но упрямо поджатые губы и взгляд исподлобья кричали: доверять ее покладистости нельзя.

- Свободу надо отрабатывать. Будешь пакостить, спалю! - предупредил и швырнул свидетельство на пол.

Пока подходил к ней, член от предвкушения удовольствия мгновенно отвердел. Даже длинная рубаха, присборенная широким поясом не могла скрыть выпирающий пах. Ана заметила и когда подняла глаза, в них читался вызов.

«Дерзкая дрянь!» - злился Сар, но разрядка ему требовалась незамедлительно. Низ живота ныл от спазмов, требуя, подгоняя, и, схватив Ану за волосы, он потянул ее вниз.

Юлиана, не отрываясь, следила, как он развязывает завязки, приспускает штаны, а когда увидела, что скрывалось под ними, от восторга задержала дыхание. Поражал не только размер, но и толщина члена. Красивый, манящий, желанный. Но восхищение быстро сменилось раздражением.

Она жаждала ощутить его плоть в себе, насладиться взаимно, а вместо этого дикарь шантажом принуждал к минету, который принесет разрядку лишь ему.

«Не мог попросить по-человечески?» - зло подумала, перед тем как мужская рука с силой подтолкнула к головке, заставила разомкнуть губы и обхватить плоть.

Едва коснулась, Улаур вздрогнул и издал громкий хрип. Юлиана старалась изо всех сил. Этот мир с каждым днем становился опаснее, и она готова была сделать все, чтобы соблазнить дикаря и вернуться домой.

Напрасно он подталкивал ее ладонью, поторапливая довести до пика. Анка упрямо не спешила. С чувством, умело лаская кончиком языка плоть, дразнила Улаура, желая слышать громкие стоны и крики. Сейчас гадкий дикарь был слаб и зависим, и она наслаждалась моментом.

Набравшись смелости, скинула его руку с затылка и продолжила возбуждающими движениями подводить к оргазму. Неспешно, с умением и желанием Юлиана ласкала, лизала, плотно обхватывала губами нежную кожицу, заставляя тело Улаура трястись мелкой дрожью. Мутными глазами он смотрел на нее и инстинктивно двигал бедрами навстречу.

Сар сам не понял, как не выдержал искушения и начал помогать себе. Быстро, грубо двигая рукой, он торопился дойти до пика, а когда подступил сладостный, всепоглощающий оргазм, она улыбнулась.

Заливая Ану спермой, Асаар наслаждался ее порочной красотой.

В блаженстве растянулся на ложе, а она принялась нежно гладить ему живот, поросль ниже пупка и все остальное. И только теперь Сар понял, что совершил ошибку.

Ана сидела перед ним без капли стеснения, даже не пытаясь прикрыть наготу и следы его желания. Искушала, заводила, заставляя кровь бежать быстрее.

Асаар положил ладонь на ее грудь, осторожно сжал, и в паху вновь появилось напряжение, что не скрылось от ее глаз.

Второй раз она тоже дразнила. Нежно, но настойчиво, неспешно, но необузданно. Сар был уверен, Ана знает толк в плотской любви.

«Откуда?»

- Ты была шлюхой?

От возмущения Юлиана остановилась, презрительно окинула холодным взглядом и, не произнеся ни одного оправдательного слова, продолжила ласкать его.

Асаар наслаждался. Ласка, была настолько приятной, что подталкивала к безумству. Изогнувшись, провел пальцами по ее влажному, истекающему от желания лону. Ана прерывисто задышала, даже не пыталась скрыть, что получает удовольствие. Стоило ему убрать руку, издала разочарованный стон и подняла на него дерзкие глаза.

- Продолжай! - властно велел он, с силой наклоняя ее голову к паху.

Когда горячие, умелые губы Аны снова сомкнулись на плоти, Сар поднес кисть с ее солоноватым соком к лицу. Ненасытное животное требовало грубости, действий, а не безвольного лежания.

Рывком поставив Ану на четвереньки, он прижался к ее округлым бедрам, и от желания войти, овладеть, по телу прошла дрожь. Влажное от похоти женское естество неимоверно притягивало, а запах туманил разум. Асаар терял самообладание.

Сжав ягодицы до боли, дикарь сильнее притянул к себе. Как Юлиана ни старалась, распаленный до предела Улаур и не думал входить. В нем нарастали бешенство, остервенение, грубость, но он упрямился.

«И все-таки знает о печати! - убедилась она, и сердце екнуло от страха. - Соблазнить его будет труднее, чем думала!»

Подсознание кричало, что в таком состоянии дразнить дикаря опасно. Он раздраженно рычал от бессилия, то царапая, то оглаживая спину. А когда вцепился зубами в плечо и сомкнул челюсть, Анка, едва сдерживая крик, прошептала:

- Ложись! Я сделаю приятно!

- Нет! - отчеканил он и, прикусив кожу, начал с силой втягивать в себя.

- Не буду оседлывать! Клянусь!

Предупредительно оцарапав соблазнительную ягодицу Аны, Сар лег на спину, но не сводил с нее злых глаз, горящих в сумраке красным.

«Ну, развлеки меня! Ублажи!» - читалось в хищной усмешке.

От тяжелого, полного желания и ненависти взгляда, у Юлианы задрожали руки. Она хотела было перекинуть ногу через его бедро, чтобы подразнить, пройтись губами по мускулистой груди, шее, но дикарь резко отрезал: - Нет!

Тогда, повернувшись спиной, Анка склонилась над его пахом. Она снова дразнила горячим языком, посасывала головку, жадно заглатывала, приближая пик. А он, не отрываясь, смотрел, как при движении складки женского естества размыкаются и обнажают желанную щель.

Ана ускорила темп, и, закрыв глаза, Сар представил, что сейчас она сидит на нем, и член скользит по ее податливому, скользкому лону, источавшему притягательный запах.

Возбуждение нарастало. Поддавшись инстинктам, притянул ее бедра и провел по промежности языком. Еще и еще, настойчивее, грубее. Ана прогнулась, нескромно подалась навстречу, подставляя чувствительное место. По ее участившемуся, сбившемуся дыханию, по ускорившимся движениям, стону Сар замечал, что от настойчивого ласкания языком бугорка в ней нарастает желание, и она отдается во власть инстинктов. А потом Ана резко выгнулась и издала протяжный стон.

Сар хотел продолжить ласку, но она отстранилась, не позволяя больше прикасаться к себе, и принялась несдержанно двигать головой, пока томление Асаара не наросло до предела и не выплеснулось, растекаясь от паха по телу истомой.

После второго раза напряжение спало. Нашли слабость и спокойствие, и он расслабился, позволяя ей лечь рядом и прижаться спиной.

Сар испытывал смятение. Более того, был поражен. Впервые женщина после близости прижималась к нему по своему желанию, приласканная, довольная, и это было ново.

«Привыкну к ее манящему запаху, будет тяжело отвыкать. Ладно, поймаю за руку Лаис, получу награду, а потом… лучше не задерживаться. Ведьма подослала красивую женщину с сильным, упругим телом. Сложись обстоятельства по-иному, мы могли бы быть вместе…» - поймав себя на подобной мысли, разозлился.

- Вставай! - грубо толкнул Ану. Она вздрогнула и открыла глаза. - Одевайся и в камеру.

- За что?

- Либо сидишь тут, либо развлекаешься с Лозаром там. Живее, пока не передумал!

Сар с интересом наблюдал, как Ана безуспешно стягивала на груди разодранное платье.

«Бестолку», - понял и, подхватив ее под локоть, грубовато затолкал в небольшую камеру, вход в которую был из его комнаты.

- Холодно, - негромко пожаловалась она.

Он снял кожаный жилет и бросил на пол. Захлопнул решетчатую дверь, с досадой швырнул замок на пол, а вместо него просунул в петли кочергу и скрутил в кольцо. Покидая комнату, бросил на ходу:

- Еду и воду принесу позже. Чужого не ешь.

В тишине подвала Юлиана дала волю слезам.

«Если это и есть твоя помощь, знаешь, где я ее видела!» - обратилась она к невидимой ведьме.

«Нечего было раскидываться обещаниями не оседлывать! Могла бы уже быть дома!» - съязвила собеседница.

«Была бы нормальная помощь, сделала бы как надо!»

«Вот как?! Справляйся, как хочешь! Я пошлю другую!»

«Клеймо свое убери!» - припомнила Юлиана, но ответа не последовало.

Выплакавшись, прикорнула на прогнившей скамейке, прикрылась большим жилетом, с пряным запахом Улаура, и задремала.

***

Вилад плохо переносил вино и не умел пить, но, потрясенный новостью, откупорил бутылку и, заперевшись в кабинете, то и дело прикладывался к горлу. Капли терпкого напитка пачкали белоснежную сорочку, но он устал быть аккуратным, сдержанным, добродетельным. Всю жизнь, сколько себя помнил, старался быть рассудительным, внимательным, выдержанным. Терпел выходки старого Куади, лелея надежду когда-нибудь стать его преемником на посту казначея. А теперь, лишенный отступниками всего, вел беднеющее хозяйство племянницы, которая больше верила изворотливой нищенке, чем ему. Любая попытка указать, что Лаис нечиста на руку, нарывалась на стену непонимания.

«Да к кровавым ведьмам благочестие! Стоит ли самоотверженно беречь чужую казну, если благая попытка обернется против меня же?» - он больше не хотел лгать себе, что его ценят хотя бы как родственника.

Получив от Асаара недостающее доказательство, Вилад, не раздумывая, поспешил доложить новость племяннице, но как всегда Лаис преградила дорогу и заставила ждать. Долго ждать, будто он был нищим попрошайкой - одним из убогих уродцев, что толпой ходили за Виулой. Вот тогда-то от горечи обиды ему и пришла мысль: запретная, но весьма соблазнительная.

«А почему нет? Обобрав того, что обкрадывает ее, совершу возмездие, покараю вора и смогу начать свое дело. Если же поступлю по совести, не получу ничего, кроме унижения и криков! - Вилад метался, не зная, как поступить. - Так и проживу всю жизнь? Нет! Не хочу!»

После длительного, унизительного ожидания племянница так и не соизволила его принять. Тогда-то смятение сильнее охватило родственника, и он решил хорошенько подумать, стоит ли в таком случае затевать спасение Виулы? Вот и размышлял, заливая остатки совести вином.

Книга мудрости гласила: «Не ожидай благодарности, совершай благодеяния ради радости, получаемой от этого». Но предположив, как поведет себя родственница после обвинения ее любимой компаньонки в воровстве, потерял уверенность, что хочет, как прежде, следовать благому пути.

Осторожный стук оторвал от раздумий. Нехотя, он поднялся и почти бесшумно подкрался к двери.

- Это я, - коротко, без лишних объяснений шепнул Асаар.

Пришлось впустить. Бывший телохранитель императора по поручению владыки часто проводил беседы с казначеем и его людьми, ловя на любой неточности. И Вилад знал, обмануть интуицию гиганта почти невозможно.

- Вы встревожены, - заметил Сар, войдя в кабинет, пропахший вином, страхом и неуверенностью. Прежде он никогда не видел помощника Куади нетрезвым. Более того, твердо знал, тот не переносит «солнечные дары». А взволновать так казначея могли только деньги. - Все настолько плохо?

- Приходится выбирать между плохо и очень плохо. Но хоть ты выглядишь довольным. Я рад, - грустно усмехнулся собеседник.

- Могу посодействовать удачному разрешению проблем, - хитро улыбнулся гигант.

Вилад, стоявший у окна и сжимавший за спиной руки, обернулся. Теперь он понял, почему при всей молчаливости императорского телохранителя боялись и старались не иметь во врагах. Он, проницательный и хитрый, сходу схватывал суть.

- Даже не знаю, - Вилад боялся довериться. Дело слишком серьезное и мутное.

- Не знаете с чего начать рассказ? - Сар смотрел с легкой иронией. - Решили повременить и не сообщать о находке? Мудрый поступок.

- Тогда зачем посоветовал?!

- Мы выбираем дорогу. Взвешиваем доводы, - туманно отвечал великан, уже прекрасно понимая, что гложет казначея.

- Спешка опасна.

- Хорошо. Не поднимая шума, попытаюсь разыскать пропажу. Как раз будет время обдумать.

- Сможешь найти?

- Не обещаю, но шансы есть.

- А что потом?

- На ваше усмотрение. Я - ищейка, казначей вы.

- А ты коварен, - Виладу все больше нравился догадливый великан. Чаша весов неумолимо склонялась к азартной затее.

- Я нанят вами и служу вам.

- А если не найдешь?

- Уверенный в безнаказанности вор продолжит красть из полной кормушки. Рано или поздно, мы найдем хотя бы часть пропажи… - Асаар улыбнулся.

- Тогда жду результата.

Сар обнажил крепкие, белоснежные зубы, и от зловещей улыбки холодок пробежал по спине управляющего. Он бы лично такому рассказал все.

***

Асаар вышел на улицу. Облака клубились над головой, предрекая ливень и угрожая усложнить и без того сложный поиск.

«Куча хлопот за краткий миг плотских утех!» - покривил душой, с удовольствием вспоминая замечательное утреннее времяпровождение. Да и если все удачно сложится, выгода покроет убытки и избавит от множества хлопот.

На кухне Фида без лишних разговоров выдала огромнейшую порцию. При его появлении прислуга притихла и уставилась в тарелки. Рыдающая Нуна склонилась над миской, не в силах сдержать всхлипы, хотя другие то и дело прикладывали палец к губам и кивали в сторону вошедшего великана.

Сар не стал долго тяготить своим присутствием. Прихватив мяса, хлеба, сыра, отправился восвояси. После его ухода, разговоры возобновились:

- Только и сидит весь день в подземелье, да ест кадушками.

- Если не кормить, пленников сожрет и не подавится!

- Лучше замолчи, недоумок. На его месте мог любой оказаться! За злой язык и зависть тебе воздастся!

- Дурак! Да оградит Милостивая Давла от бед и несчастий! - урод с раздвоенной губой и плоским носом поднял руки в защитном жесте. - Брать не надо было!

- Он и не брал! - заступилась карлица. - Он никогда не был в покоях госпожи и тем более не мог снять. Это все из-за… - даже в отчаянии Нуна не посмела назвать имя.

- А Фума и другие успели спрятаться. Поди, дружки и украли!

Притаившийся у приоткрытого окна, Асаар насторожился. Здраво рассудив, что если карлики не знали о западне, к побегу не готовились и запастись съестным не успели, то, скорее всего, затаились где-то под носом.

"Но как искать днем, тайком от других?! - он с досадой сплюнул. - Ладно, спрошу у Аны, где они могут быть. Тогда и решу, откуда начать. Заодно еды передам".

Когда вернулся в логово, забившаяся в дальний угол камеры Ана всхлипывала, обнимая себя руками.

- На, - протянул Сар кусок пирога.

- Спасибо, - пробормотала она, вытирая слезы. - Морт так страшно кричит! - Ее губы задрожали. - Со мной будет то же?

Сар не спешил отвечать, с удовольствием наблюдая за робкой, беззащитно-хрупкой пленницей.

- Приходила Лаис и тот толстяк. Пугали, хотели, чтобы я уговорила Морта признаться.

- Вместе?

- Сначала она, потом вместе, потом он один.

- Обрадовались замку?

- Очень! - сквозь слезы улыбнулась Юлиана, оценившая находчивость Улаура. Если бы дверь запиралась на замок, она уже давно была бы в руках Лозара и Лаис.

- Придут снова, следи за языком! А пока расскажи, как все произошло.

Пододвинув к прутьям огромный, грубо сколоченный табурет, он сел напротив и принялся жевать обед, совмещая два дела.

- Я знаю мало. Меня все сторонятся, - она вздохнула и сцепила пальцы замком. - Фума, Мурул и остальные спят в одной комнате, что рядом с моей. А Морт единственный имел привычку приходить под утро или уходить задолго до рассвета. Так он тайком наносил визиты Нуне.

И этим утром отправился к ней, но не дошел. Нуна накануне наговорила ему много лишнего, и она, решив, что он не пришел к ней из-за этого, пришла сама. А еще у нее было дурное предчувствие. Когда Нуна не застала его в комнате, отчего-то решила, что Морт у меня. Вот и постучала, разбудив.

Убедившись, что его нигде нет, она подумала, что у него другая, и расплакалась. Мне стало ее жалко. Так, по-женски. А потом мы услышали его крики. Выглянули в окно с крытой галереи и увидели лежащего на земле Морта. Он кричал, что ничего не трогал и никогда не прикасался к господским вещам, а в тайник полез, чтобы достать подарок Нуне.

По громкому топоту стража, бросившегося к нему, я поняла, что он спрыгнул со второго этажа. Побежали к нему. А когда Лаис увидела меня, закричала, что отвечать за воровство должна и я, и мне стало не до Морта.

- Сам момент, когда его поймали с украшением, видела?

- Нет. Видели Лозар, Лаис и карлик.

- Откуда знаешь?

- Я перегнулась через перила и мельком видела их.

- Узнала его? - насторожился Сар.

- Роно. Из тех, кто на стороне Лаис. Он был тоже напуган. Я даже поразилась, что произошедшее он воспринял так близко. Ведь они с Мортом враждовали из-за Нуны.

- Что еще заметила?

- Ярость Лаис. Она была в неимоверном бешенстве и кривила губы.

Асаар нахмурился.

«Похоже, что-то пошло не по плану, и Лаис разъярилась. Не этого ли испугался Роно?»

Теперь он имел представление, кого искать. Отложив тарелку, вытер пальцы о ладони и встал, собираясь уходить.

- Не отдавай меня ей, пожалуйста, - сквозь слезы, жалобно попросила Анка.

От неожиданности Сар растерялся: обычно женщины слезно умоляли, чтобы их не отдавали ему.

- Посмотрим, - пробурчал и вышел из комнаты.

Предстояло найти трех недомерков, которые из-за малорослости могли прятаться почти в любой канаве или книжном ящике. А он не мог открыто слоняться по дворцу в поисках, чтобы не вызывать подозрений.

«Придется отложить поиски до темноты», - злился Сар. Он никуда не спешил, но если Лаис удастся уговорить Виулу отдать Ану Лозару, придется раскрыть заинтересованность в ней, а ему хотелось сохранить симпатию в тайне.

Чтобы не терять времени, решил найти ушлого Роно и ту карлицу, что под покровом темноты пыталась избавиться от поддельной броши. На легкую беседу не рассчитывал, но Асаар умел убеждать.

Где искать «сострадательного» карлика, подсказала Ана. С карлицей оказалось сложнее, однако заинтересованность Вилада быстро решила проблему. Учетная книга хорошего управляющего хранила все необходимые сведения.

Сар обогнул дом для прислуги и вышел на теневую сторону к стене, густо поросшую вьющимся кустом до самой крыши. Убедившись, что поблизости никого нет, выпустил когти и пополз вверх, и через несколько мгновений стоял в пустом коридоре верхнего этажа. Отсчитав двери, принюхался - никого.

Как ни странно, Роно жил один и, судя по запаху, был в комнате несколько часов назад.

Порывшись в вещах карлика и убедившись, что ничего важного и интересного нет, Сар решил заглянуть позже.

Чтобы пробраться к карлице, жившей около покоев Лаис, днем и незамеченным, Асаару потребовались все оборотнические навыки. Однако, еще не войдя, он почувствовал неладное: из комнаты тянуло дерьмом.

Не дождавшись ответа на стук, приоткрыл дверь, и сомнений не осталось: Оха заметала следы.

На кровати лежала карлица, с закрытыми глазами и в духоту плотно укрытая одеялом.

«И убийство троице припишут», - он не сомневался. Переборов брезгливость, приподнял ей веки, потом оттянул нижнюю губу.

«Красные полопавшиеся сосуды, ссадина от давления…» - затаив дыхание, откинул одеяло и осмотрел руки. Карлица перед смертью отчаянно царапалась.

«Задушена утром, сразу или чуть позже после поимки Морта, - оценил по подвижности рук. - Если Оха уже избавляется от свидетелей, каков шанс, что ушлый Роно еще жив? Да и что он может сказать? Тогда стоит ли тратить на его поиски время?»

Как следует осмотреть комнату Сар не успел - в коридоре послышались шаги. Чтобы не попасться на глаза в столь щекотливой ситуации, быстро вылез в окно и одним махом спустился на нижнюю открытую галерею.

Руки, тельце, лицо карлика, прикованного к стене, низко, у самого пола, покрывали ожоги и раны. Обессиленный, в полусознательном состоянии он лежал на каменных, холодных плитах и едва слышно стонал. Жалко ли его было Асаару? Скорее досадно, что из-за полурослика чуть выше колена, предстояло срочно решать крупные проблемы. Одна из которых, не отдать Ану на растерзание Лаис и ее похотливым лизоблюдам. Ведьма послала ее для охоты на него, и он в какой-то мере считал ее именно своей. А делиться Сар не любил, тем более женщиной, которая нравилась.

- Этого ублюдка тоже отымеешь? - вскипел Лозар, увидев на пороге великана.

- Он слаб, не перестарайся, - по тяжелому, сбивчивому дыханию Сар определил: толстяк зверствовал, вымещая обиду и неудовлетворенную похоть на недоросле.

- Не твое дело! Не он, так девка скажет, как украли брошь!

- Рискнешь?

- Лаис прикажет - отдашь! - просипел Лозар.

- Не советую вставать на пути, - покачал головой Асаар, оскаливая зубы в грозной усмешке и нависая над толстяком.

***

Обливаясь водой из ведра, Сар чувствовал пронизывающий взгляд Аны.

«Если бы не страшилась Лаис и пыток, смотрела бы так же заинтересованно? - размышлял он. - Пока боится и покорна, самое время провести с ней ночь, а вместо этого предстоит рыскать по дворцовым закоулкам! Но… любой возможностью следует воспользоваться!» - Сар подошел к прутьям.

Когда вошел в камеру, Ана стояла и молчала, в то время как оттенки противоречивых чувств - отчаяние, злость от бессилия, нарождавшаяся ненависть и даже вожделение сменялись на ее лице. Внезапно Сару захотелось унизить ее, довести покорность до крайности, найти предел терпения и узнать, что будет, если его перейти; понаблюдать за борьбой между стремлением сохранить достоинство и желанием выжить.

Ана была странной. Не обладала манерами благородных дам, но была благородной. Простой, но непредсказуемой, абсолютно не похожей на Аолу. И в то же время, они были схожи отстраненной холодностью, беззащитностью перед трудностями.

- На колени, - процедил, оглядывая ее, как голодный хищник аппетитную козочку.

Покладистость Аны пьянила. Прикажи встать на колени и называть господином, встанет и исполнит, хотя глаза будут гореть от негодования. Вольный норов тяжело скрыть, и именно обуздание ее гордыни так будоражило Асаара.

Он слышал приближавшийся чеканный стук каблуков, но не стал таиться. Следовало обозначить, для чего ему нужна великанша. И чем пускаться в долгие разглагольствования, некоторым лучше раз увидеть.

Лаис, застав стонавшего от удовольствия Улаура, остолбенела, не в силах даже возмутиться. Чувство, похожее на ревность, кольнуло изнутри. Накатили омерзение, возмущение. Пока думала, что ответить, гигант запрокинул голову, выгнулся и издал довольный гортанный стон, красноречиво говоривший о нахлынувшем удовольствии.

От подобного пренебрежения к ее персоне, Оха вышла из себя и ярости зашипела:

- Да как ты посмел осквернить собственность госпожи!

- Если не устраивает ее скромность, можешь разорвать договор и отправить восвояси.

- Не докажешь! - испугалась Лаис.

- Готова рискнуть? - все это время расслабленный Асаар придерживал голову Аны, не позволяя отстраниться, и наслаждался происходящим и телесно, и душевно.

- Мерзкое, вонючее животное! Еще пожалеешь! - Оху трясло от негодования. Она - фа Лаис - в этом дворце вторая после хозяйки, а какой-то выскочка смеет не только дерзить ей, но и угрожать.

- Не ревнуй, Лаис! - рассмеялся Улаур вслед убегавшей женщине.

***

Едва сгустились сумерки, Сар начал обыскивать подвалы и те места, которые не успел обследовать ранее. Обычно выбирал уголки, где можно подслушать разговоры, подглядеть тайную жизнь, теперь же сосредоточился на пустынных закоулках, где в любое время возможно спрятать ценность и остаться незамеченным.

«Карлики или тайник - что-нибудь должно найтись, но лучше тайник. Такие, как изворотливая Лаис, недоверчивы и никому не отдадут украденное на хранение. Так что, он где-то рядом, в укромном месте».

Он обследовал чердаки, обнюхивая каждую пядь поверхности. От удушливой, вездесущей взвеси хотелось чихать, слезились глаза. Паутина налипла и свисала с рукавов, волос, плеч. Как ни стряхивал, обязательно прилипала вновь. Асаар злился, но упорно продолжал поиски.

К рассвету сухие руки, сметавшие вековую пудру пыли, болели и трескались. Зато удалось найти два укромных места, где кто-то из прислуги прятал накопления. Разглядывая жалкие гроши, незатейливые вещицы, ценные для владельцев, Сар злился: «И столько стараний ради этого?»

Перед рассветом вернулся к себе. Умылся, переоделся и наведался на кухню, куда бы могли придти голодные беглецы.

Молочная каша убежала и чадила на всю подсобку, перебивая нюх. Если бы не был уверен, что никто не знает о его способностях и чувствительном носе, заподозрил бы кухарку в укрывательстве сбежавших. Получив порцию, повернулся, чтобы уйти, но вспомнив об Ане, прихватил еды и ей.

От переживаний она выглядела неважно. Не жаловалась, но усталость и тяжелый, тревожный сон отразились на лице.

Когда Сар перекусил и улегся на лежанку, она тоже тихонько свернулась калачиком на жесткой узкой скамейке.

Он был уверен: позови Ану к себе, она с радостью ляжет рядом, но не рискнул, опасаясь спутать реальность со сном и не совладать с желанием.

Думая об охотнице, посланной по его душу, долго ворочался. Вроде бы и хотелось чего-то, но усталость брала свое. А когда заснул, даже в сновидении продолжал бродить по лабиринту и выискивать тайник.

Проснулся в тягостном настроении.

«Если в спешке обшаривать дворец и сад, какая-нибудь мелкая сволочь обязательно заметит меня, и поползут слухи…» - ни за какую плату Асаар не собирался жертвовать головой, но и выгоду упускать не хотел. Хмурясь, смотрел на спящую Ану и уже подумывал сбежать, прихватив ее с собой, однако едва отвлекся от размышлений, посетила мысль.

«Зачем искать тайник, если Лаис рано или поздно сама придет к нему! А чтобы не мучиться долгим ожиданием, ее следует подстегнуть…» - план сложился быстро. Довольный, он вскочил с кровати и приступил к выполнению задуманного.

Порывшись в закутке Лозара, отыскал клок ветхой, выцветшей бумаги и написал левой рукой: «Знаю каждый твой шаг. Нужно делиться. Пополам. За молчание об укромном месте».

Оставалось лишь подкинуть записку Лаис и выследить, куда она побежит.

Дождавшись поздних сумерек, он пробрался к Охе Лаис и, предварительно капнув на послание душистой воды, стоявшей на резном столике, чтобы не смогла выяснить, кто подложил, положил записку на подушку.

Хозяйка часто отдавала компаньонке ненужные или разонравившиеся вещи, некоторые дарила, другие покупала сама Лаис, потому ее комната немногим уступала в роскоши покоям госпожи.

Услышав приближающиеся к двери шаги, Сар прыгнул за окно и стал ждать. Самым трудным из всего, что пришлось делать за весь день, оказалось висеть за окном и выжидать.

Едва Оха вошла, поморщила нос и настороженно окинула комнату. Заметив записку, подошла, пробежалась глазами и застыла. Ее пальцы задрожали, кровь прилила к лицу. Она мгновенно стала пунцовой, но все равно продолжала стоять у кровати как вкопанная. А потом, кусая ногти, заметалась по комнате.

«Тайник не здесь, иначе бы проверила сразу!» - подумал Сар, наблюдая, как мечется Оха. Она садилась и вставала со стула, ложилась на кровать, перекатывалась с бока на бок, била подушку, а потом вскакивала и снова начинала мерить шагами комнату.

«Что, дрянь, забегала? То ли еще будет!» - ухмылялся он, поочередно вися то на одной, то на другой руке. Пальцы от усталости онемели, и вскоре злорадство ушло. Теперь все мысли были заняты тем, как, не издавая шорохов, лучше вцепиться в стену и не рухнуть вниз. Сар уже начал терять самообладание, когда наконец-то Оха решилась.

Накинув шаль, она вышла из комнаты, однако к огромному разочарованию Асаара направилась не к тайнику, а в подвал, в допросную залу.

Опередив ее на несколько мгновений, он влетел в комнату и лег на ложе. Ана интуитивно догадалась, что следует молчать и не высовываться. И когда Лаис влетела в логово, застала двух мирно спящих людей.

- Ты, лодырь! - набросилась она, срываясь на истеричный крик. - От тебя одни траты и никакой пользы! Произошла кража, а ты, неблагодарная скотина, даже не пошевелился!

- Рот закрой, - зевая и потягиваясь, огрызнулся Асаар. - Я в твои дела не лезу, и ты в мои не лезь.

Оха испепеляла его немигающим, испытывающим взглядом. В другое время ни за что бы так просто не отступила, но сейчас она находилась в смятении.

- Только посмей перейти дорогу, - пригрозила и выбежала, хлопнув дверью.

Сар поднялся с кровати, подошел к решетке, отделяющей зал от камеры, и поманил Юлиану пальцем. Когда Ана опасливо подошла, процедил:

- Я - лодырь, всю ночь дрых и тискал тебя. Поняла?

- Да, - кивнула она, понимая, что решается ее судьба.

- Теперь спи.

Повинуясь жесткому, приказному «спи», Анка послушно легла, отвернувшись к стене. От лежания на жестком болело тело, но пусть лучше болит от такого, чем от пыток.

Еще долго Асаар следил, как металась Лаис по дворцу, обходила доносчиков и помощников, выискивая, кто бы мог послать записку, и все больше склонялся к мысли, что дни Морта, как и Лозара, сочтены. Напуганная, она будет подстраховываться и избавляться от любого, кого сочтет подозрительным. А Лозар как раз знал достаточно, чтобы попасть под подозрения. Об этом говорили его исцарапанные руки.

Сар вымотался и уже не надеялся на удачу, когда Оха неожиданно затаилась в закутке под лестницей. Некоторое время она стояла, прислушиваясь, не следует ли кто за ней, а потом потянул сквозняк.

«Задняя дверь!» - спохватился Асаар, наблюдавший в окно за ее передвижениями, и поспешил обогнуть крыло. Однако когда добежал до дорожки, ведущей из черного входа в сад, Лаис как сквозь землю провалилась. Пришлось подавить гордость, встать на четвереньки и принюхаться.

В душном ночном воздухе мерно трещали цикады и сверчки, да иногда тишину прерывал шелест листьев гигантских исполинов. Двигался Сар бесшумно, но ветер с подветренной стороны усложнял дело. Хоть и опасался попасться Лаис на глаза, перекидываться не стал, потому что после обращения просыпался непомерный, просто зверский аппетит, и громко урчал живот, что в тишине могло выдать его присутствие.

След Лаис вел к лабиринту вдоль дороги, к которому тянулись каскадные водоемы. Ее он нашел скорее внутренним чутьем, чем глазами. Темный силуэт, замерший у священной рыбы, из-за отсутствия движения сливался с другими каменными фигурами, украшавшими спящие фонтаны.

Постояв так еще некоторое время, она бесшумно наклонилась и опустила руки в воду…

«Нашел!» - возликовал Асаар, наблюдая, как она пытается нащупать в воде тайник.

Убедившись, что богатства в целости и сохранности, Лаис громко выдохнула от облегчения. Закралась мысль перепрятать драгоценности, но нести к себе - опасно, а другого хранилища не было. Сомневаясь, она все же решила повременить, пока не найдет подходящее укромное место.

Положив сверток и скрывавший его камень на место, Оха побрела обратно. А Сар еще некоторое время выжидал, приводя мысли в порядок.

Все, что узнал о враге за последние сутки, заставляло думать о Лаис как об изворотливой, осторожной и хитрой воровке. Теперь предстояло не только обокрасть ее, избежав шумихи, но и не навлечь подозрений.

Стоимость украденного Охой впечатляла. Массивные гребни, браслеты, броши, сделанные еще мастерами старой школы и богато украшенные россыпью крупных и мелких камней, стоили больше, чем большое наследное имение. Не каждая благородная родительница могла одарить любимую дочь подобным приданым.

«И кому Лаис думает это продать?» - осклабился Асаар, разглядывая переплетение орнаментов и узоров семейных реликвий Силисов, передававшихся из поколения в поколение. На каждом красовалось гербовое животное - плещущаяся рыба, и любой, кто хотя бы немного знаком с геральдикой, сразу поймет, кому они принадлежат. Однако особенно его насторожило холодное, едва заметное, голубоватое мерцание. Вглядевшись в один из старинных браслетов, заметил проступивший охранный знак, наложенный служившей когда-то Силисам колдуньей.

Украсть такие - себе дороже, но, успокоившись, Сар заметил, что некоторые из новых украшений без колдовской защиты и без рыб, приевшихся хозяйкам, и ими можно поживиться.

Отобрав такие, он задумался: что делать с оставшимися проклятыми драгоценностями.

«Оставить Лаис? Ни за что! - он презирал ее больше, чем недалекую Виулу. - Тем более что, если она заметит пропажу хотя бы части украденного, озвереет и начнет злобствовать. Доверять Виладу тоже нельзя. Отдам все без остатка, он заподозрит в утаивании сокровищ. Скажу, что не нашел, тоже не поверит из-за метаний Охи. Как ни поступлю, будут недовольны, и начнут срывать злость на Ане…»

Оценивая тяжесть украшений, Асаар впервые задумался, кто Ана для него и стоит ли того, чтобы из-за нее отказаться от богатой награды.

«Ана мне никто. Даже хуже, ловушка! Но другой великанши могу и не найти, а с подославшей ее ведьмой можно попробовать поторговаться… - осознавая, что не хочет, чтобы, причиняя боль Ане, мстили ему, Сар злился. - Если бы не она, можно было бы обогатиться, затаиться и смотреть, как пауки изгрызут друг друга. Да и тетушке Оули и Аоле не помешают лишние деньги…»

Сложный выбор требовал быстрого решения. Передай Лаис украшения в хранилище стяжателей, и с ними можно распрощаться.

Взвесив за и против, Сар решил, что пока драгоценности в его руках, всегда можно сторговаться, и занялся перепрятыванием тайника. Свою часть утаил под карнизом, прикрытым вьющимися лозами, а другую под большим камнем в пруду.

Когда вернулся в логово, Ана не спала. Отлично видя в темноте, он заметил, как услышав шаги, она приподняла голову, выглядывая в темноту тяжелым, осуждающим взглядом, с обидой и злостью.

«Знала бы, какое решение мне предстоит принять!» - усмехнулся Асаар, задетый за живое. Он думал о ней, желая уберечь, а в ответ получал лишь ненависть и презрение.

- Чего уставилась? - рявкнул. От неожиданности она вздрогнула и отвернулась. - Если противен - не держу.

Юлиана зажмурилась от вспыхнувшего света, не понимая, что на него нашло. Пока проморгалась, дикарь распахнул решетчатую дверь настежь, застав ее врасплох.

- Почему ты так решил? - осторожно спросила. Он молчал. - Нет. Не противен.

- Убеди меня, - с желчью процедил Улаур.

- Как?

Юлиана растерялась. Улаур пришел в дурном настроении и, отпуская ее на четыре стороны, издевается.

«Скотина, знаешь же: стоит ступить за порог, и я в руках Лаис!» - чтобы не показывать волнение и страх, вышла из камеры, неспешно подошла к столу и сделала из чаши глоток вина, оставшегося после трапезы.

Улаур стоял у стены и в молчании наблюдал за ней. От его взгляда по спине пробежал холодок.

Анке хотелось надерзить, крикнуть: «Если надо - сам и убеждайся!», но она хорошо понимала, кто здесь хозяин и кто от кого зависит. С каждым мгновением его взгляд становился злее, отчужденнее, как при первой встрече в подвале.

«Неужели отдаст Лаис?!» - сердце тревожно забилось. Анка кожей ощущала, как истекает его терпение. Еще немного, и он вытолкает ее за дверь.

- Ты понравился мне еще тогда… - предстояло еще одно унижение, но она до ужаса боялась оказаться в пыточной. Задрожали руки. - Большой, сильный, - коснулась пальцем шва на его жилете. На губах Улаура проявилась злая ухмылка. Он не верил.

- Тяжело оправдываться. От волнения ускользают слова. А чем больше говоришь, тем меньше истины, - Юлиана осторожно вела пальцем вверх по широкой мужской груди. - Поэтому я не буду говорить…

Коснулась колючей щеки, задев край насмехающихся губ, и, встав на цыпочки, прильнула к его губам. Улаур не отстранился. Ободренная, что не оттолкнул, начала целовать настойчивее. А когда он с желанием ответил, от возбуждения заныл живот.

Асаар ожидал объяснений, заверений, лжи, но не трепетного касания мягких, сладких после вина губ. Ошеломленный хрупкими, чувственными прикосновениями Аны, боялся пошевелиться, чтобы не нарушить необычный, волнующий миг. Она игриво и ласково покусывала его губы, осторожно, но умело приоткрыла их языком, заставляя кровь не бурлить диким, звериным огнем, а разливаться по телу тягучей истомой. И если бы Асаар не удовлетворил ранее похоть, вряд ли бы разомкнул руки и отказался бы от продолжения. Но он принял решение, и следовало спешить.