ГЛАВА 8

К вечеру я вернулась домой. Тётушка Андрона встретила меня в гостиной и, осмотрев с макушки до пяток, только осуждающе хмыкнула. Зная её характер, можно было предположить, что дуться она будет до тех пор, пока я не решу свою проблему. Я вздохнула. К сожалению, родственниц не выбирают. Они у меня ведьмы. Хорошо, хоть тётя Пифа отличалась от своих сестёр.

— Добрый вечер, — поздоровалась я с тётей Роной, потому что воспитание никто не отменял. И пусть меня игнорируют, от меня не убудет.

— Добрый, — пренебрежительно фыркнула она мне в ответ, — явилась.

После чего ведьма отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. Я прошла в свою комнату, поставила саквояж, выпустила Биба из сумки и отправилась к тётушке Пифе, жаловаться на Мефодия. Должна же я была кому-то рассказать, что собой представляет второй кандидат, заботливо подобранный моими предками.

Тётя явно куда-то собиралась, судя по ярко-красному платью, что было на ней. Увидев меня в дверях, она слегка оторопела.

— Что, уже управилась? — усмехнулась она. Я виновато кивнула. — Быстро ты. Но у тебя, кстати, прогресс. С ведьмаком ты разобралась значительно быстрее. Этого выдержала дольше?

— Ненамного, — улыбнулась я, пожав плечами. — Знаешь, тётушка, оказывается, понравиться нужному мужчине достаточно сложная задача. То он уже занят другой, то такой… хм, — я замолчала, не зная какое подобрать слово.

— Козёл? — тётушка выгнула изящную бровь. — Знахаря, насколько я о нём наслышана, можно охарактеризовать только одним словом. Расстроилась?

— Есть немного, — вздохнула я.

— Слушай, ты проходи давай и располагайся. А я никуда сегодня не пойду. Без меня обойдутся.

— А ты на свидание тётя Пифа? Тебя же ждать будут! — Мне стало неудобно, что я спутала её планы на вечер.

— Да, подождут, никуда не денутся, — рассмеялась тётушка, демонстрируя идеальные зубы. — Ожидание, моя милая, усиливает желание. Чем женщина недоступнее, тем она желаннее. Мечты пока никто не отменял. Так что пусть потомиться немного без меня.

— Да уж, правда жизни, — философски выдала я. — А я вот пока на шею вешаюсь. Видимо поэтому все от меня шарахаются.

— А кто тебя просил раньше времени в гримуар нос совать, да ещё всякие глупости спрашивать?

— Никто, — развела я руками, — а потому приходиться терпеть. Но, тётя Пифа, я тут пока ехала домой, задумалась, а как же я с нелюбимым мужчиной жить буду? А терпеть его выходки? А если он меня ненавидеть будет? Это что ж получается, мы друг друга готовы убить будем. А как же любовь?!

— Знаешь что, дорогая племянница, а давай мы с тобой для начала отметим избавление от двух кандидатов. Согласись, что выбора у тебя теперь нет, а значит, инквизитор должен пасть к твоим ногам. А вот как он к тебе относиться будет, зависит, милочка, только от тебя.

— Я даже боюсь об этом думать, — я вздохнула. — Если ведьмак и знахарь оказались такими… — я снова замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Хамами, — пришла на помощь тётушка. — Что-то у тебя сегодня туго с определениями.

— Это от страха перед предстоящим. Если честно, то мне хочется просто собраться и убежать.

— Знаешь что, пошли за стол, у меня тут кое-что припасено для души. Так сказать для поднятия настроения.

Подойдя к секретеру с изящной резьбой на дверцах, она достала пузатую бутылку, два бокала, и пакет с конфетами.

— Тётя Пифа! — я вытаращила на неё глаза. — Мы будем пить?

— Тьфу, как некрасиво ты выражаешься, Ульяна, — она села напротив меня и разлила по бокалам тягучую тёмно-красную жидкость. — Мы с тобой немного расслабимся. Не переживай, не сопьёшься, — усмехнулась она, увидев мои глаза. — От одного бокала вина, ничего страшного не произойдёт. Да что я тебе рассказываю, сознайся, что вы в школе его пробовали?

— Ну… — я замялась, а потом рассмеялась, — тётя Пифа, кому я собралась рассказывать сказки, ты же сама там училась.

— Потому и знаю, — она протянула мне бокал, пригубила из своего и блаженно прищурилась. — Попробуй, это подарок одного моего знакомого. Я ему помогла в одном деле.

— В каком? — нескромно поинтересовалась я, было очень интересно.

— Ну, наверное, уже можно рассказать. У него украли артефакт-накопитель в виде перстня, а я помогала его разыскать.

— Ох, — я сделала глоток. Сладко-кислая пряная жидкость слегка обожгла горло и приятно согрела желудок. — Нашли?

— Знаешь, это было настолько увлекательно, жаль, что я не могу тебе обо всём рассказать. Сама понимаешь, что у простых людей накопителей не бывает.

— Тётя, — я в восхищении вытаращила на неё глаза, — но это же здорово! Мне бы тоже хотелось провести какое-нибудь расследование.

— Ульяна, у тебя сейчас другая задача. Я примерно предполагала, что с Мефодием всё так и получится. Но ты так боялась ехать в Ольцпухоне, что я решила, что вдруг ты найдёшь со знахарем общий язык.

— Я старалась, тётя Пифа, честно. Но похоже, что он женат на своих пробирках и опытах. Но это ещё полбеды. Главная проблема, что он невероятный хам, такое чувство, что он находит удовольствие, обзывая и унижая людей. А может он женщин так не любит? — пожав плечами, я сделала ещё глоток, стараясь не вспоминать, как ласково знахарь называл меня. — А ещё он садист — мучить несчастных зверюшек.

— Насколько я поняла, твой хорёк решил эту проблему, — Епифания встала из-за стола и, захватив пакетик с конфетами, прошествовала к дивану. — Знаешь, иногда таких стоит проучить, — промурлыкала она, — схожу-ка я к нему на приём.

— Тётя, его же парализует при виде тебя, — я рассмеялась, вспоминая разгневанное лицо Мефодия.

— А я, может, именно за этим к нему и отправлюсь, — она подмигнула мне. — Ульяна, я тут со своими знакомыми переговорила. В Ольцпухоне не сильно много ведьм обитает. Не все выдерживают крутой нрав инквизитора. Но и снять жильё ведьме там проблематично, мало кто хочет связываться с Городской Управой. Но ты не расстраивайся, мне тут дали адресок старого ведьмака…

— Кого? — подпрыгнула я. Что-то последнее время встречаться с ведьмаками у меня желания не было.

— Да что ты подлетела? — выгнула бровь тётушка. — Я же говорю, что ведьмак старый, от дел давно отошёл, а может и не давно… А не важно, — махнула она рукой, — главное, у него можно снять тебе комнату, и спокойно жить.

— Точно от дел отошёл? — прищурилась я, предчувствуя какой-то подвох.

— Точнее некуда, — тётушка подошла к столу, налила себе ещё бокальчик и прошествовала обратно на своё место. Села, закинув ногу на ногу. — Во всяком случае, лавку он свою прикрыл. И мне его адрес надёжная ведьма дала. Сама понимаешь, селиться у него особо желающих нет, так что комната там точно свободная. Так что поедешь туда, нечего по всяким постоялым дворам мотаться. Тем более что в этом деле горячку пороть не следует, у тебя этот жених последний, если не получится, придётся всё сначала начинать.

— Как сначала! — у меня даже низ живота свело от такой перспективы.

— А вот так, дорогая племянница. Ты что это думаешь, Андрона гримуар прячет? Потому что, если предки вердикт вынесли, хоть костьми ляг, но выполни! Так что бери с собой самые красивые платья и без мужа из Ольцпухоне не возвращайся.

— Кошмар! — если бы я не сидела, я бы сползла на пол. Но тут мой взгляд упал на бутылку. Недолго думая, я вытащила пробку и, налив себе полный бокал, залпом выпила, потом второй. После третьего, мне заметно полегчало. Все проблемы отошли на второй план.

— Ну ты, племянница даёшь. — Услышала я издалека тётушкин голос. — Вино-то на травах настоянное, оттого и пьётся легко, но это ощущение обманчиво.

— Угу, — ответила я и внезапно захотела так сильно спать, что мне стало всё безразлично. Я положила голову на руки и сладко заснула.

— Ульяна, Ульяна… — тётушка Пифа тормошила меня за плечо, — вставай детка, хватит спать.

Я приоткрыла глаз и уставилась на тётушку в светло-бирюзовом платье. Этот цвет очень шёл к её глазам, делая их похожими на драгоценные камни. По комнате разливались сумерки. — Ах ты, соня! Ну давай, просыпайся скорее. Нам надо с утра попасть с тобой в салон мадам Флёр.

— Зачем? — я села на диване, с удивлением осматриваясь по сторонам. Я что, спала в комнате у тётушки?

— Как зачем? Надо привести тебя в должный вид.

— А почему я здесь?

— Ты что, ничего не помнишь? — пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, тётя Пифа прикусила нижнюю губу. — Ты вчера очень удачно подлечила нервы.

— Какой кошмар! — в памяти неожиданно промелькнули мои недавние посиделки. — Ох, тётя, извини, у меня это случайно получилось.

— Конечно, случайно, — снова хихикнула она. — Да ладно тебе, не переживай. Всё нормально. Я бы на твоём месте всю бутылку выпила залпом. Пройти через такое.

— А сколько сейчас время? — опомнилась я.

— Рассвет, — просто ответила тётя Пифа. — Давай вставай, иди умывайся, приводи себя в порядок и мы отправляемся в салон к модистке Флёр. Нам надо успеть до открытия.

— Не поняла, — я недоуменно уставилась на тётушку, — а как мы туда попадём, он разве не закрыт?

— Для меня нет. Люблю заглядывать к Элии, когда там никого нет. Давай же, поднимайся… — поторопила она меня, — надо обновить твой гардероб.

— Тётя, нет! — воспротивилась я. — Я ещё те платья не все надевала. Зачем таскать с собой горы одежды, если всё рано ходишь в повседневных. А потом, я что, буду приёмы посещать? Зачем мне столько!

— Вставай я тебе сказала! — глаза тётушки сверкнули недовольством. — Я лучше знаю, что тебе надо!

Решила не спорить с ведьмой, себе дороже, и с обречённым видом отправилась приводить себя в порядок.

— О… кто у нас тут на пороге нарисовался! — встретил меня ехидный возглас, стоило мне открыть дверь в свою комнату. Биб, как ни странно, не спал, развалившись на кровати, он явно поджидал, когда я приду. — И где, разрешите спросить, вас носило?

— У тётушки, — виновато произнесла я, — извини, я не собиралась задерживаться, но так получилось.

— Фу-у-у… — маленький нос пуговкой недовольно сморщился. — А что от тебя несёт, как от винной бочки?!

— Ох, правда? — я прикрыла ладошкой рот.

— А то… Вот я так и знал, что ты покатишься со своими женихами по наклонной, а как уверяла, как заверяла… Что, я не прав?

— Биб, ну хватит, — взвыла я, — без тебя тошно, там тётя опять меня за нарядами тащит, тут ты ещё... И что ей неймётся, можно подумать, я готовлюсь к королевскому просмотру.

— А ты к чему готовишься? Только не говори, что мы едем в Ольцпухоне.

— Именно туда мы и едем. Без вариантов.

— О, горе мне, горе, — упал хорёк на спину и затих. — Лучше бы я сдох в детстве, чтобы не слышать этих слов.

— Биб, что с тобой происходит?

— Что происходит?! А кто забыл покормить лучшего в мире фамильяра?

— Ох, — я плюхнулась на кровать, схватила его в охапку и прижала к себе, — прости.

— Никакого сострадания, — всхлипнул он. Я поглаживала тёплое тельце, стараясь загладить свою вину.

— А ну подожди… — я ощупала плотное пузико. Что-то не очень было похоже, что кто-то голодный. Притянув хорька к носу, обнюхала мордочку, на что он недовольно скривился. — А ну говори, проказник, почему это от тебя колбасой пахнет?

— Сам о себе не позаботишься… — изрёк он с философским видом и замолчал.

— Всё ясно, кто-то опять спёр запасы с кухни. Теперь тебе полгода туда дороги нет, иначе Августа выщиплет тебе все перья из хвоста.

— Эй, эй, — заелозил он в моих руках, — попрошу без фамильярностей. Причём здесь хвост? И вообще, он чей? Мой. Вот и нечего всяким кухаркам на него зариться.

— А ты на колбасу зачем позарился?

— Подумаешь! Да там малюсенький кусочек оставался, бедному хорьку на один зубок. А паники развели, словно я целую котелку съел. Мне что, помирать с голоду надо было, пока некоторые безответственные ведьмы гуляют неизвестно где.

— Очень даже известно, — я встала. — Сиди теперь здесь, а я в душ и завтракать.

На кухню в итоге я отправилась одна, благоразумно оставив фамильяра в комнате. Не знаю уж, какого размера был «малюсенький кусочек», но Августа, если уже пришла и заметила пропажу, всыплет Бибу по первое число. А если не ему, то мне, что не смотрю за ним. Правда, был вариант свалить всё на кота тёти Андроны. Августа с ней никогда отношения не выясняла, побаивалась крутого нрава тётушки. На моё счастье на кухне было пусто. Я налила себе стакан молока, взяла плюшку с маком и, быстро перекусив, отправилась одеваться. Впереди меня ждало не очень приятное перемещение с помощью портала, и оно в меня уверенности не вселяло. Может, и завтракала я зря. Но после вчерашнего очень хотелось чего-нибудь съесть.

Как ни странно, но портал на этот раз решил меня пощадить, и я даже не запахала носом, а только упала на колени. Модистка нас уже ждала, и следующие два часа мне тщательно подбирали платья, именно такие, какие, по мнению тёти, носит уважающая себя ведьма. Наряды, конечно, были неотразимые, но, на мой взгляд, такие платья не для повседневной носки. Тётушка, естественно, со мной согласна не была. Так что я обзавелась ещё тройкой новых платьев. Увидев, моё слегка разочарованное лицо, Элия всё поняла и принесла то, что я хотела. Жемчужно-серое платье, с расклешённой юбкой, скромным вырезом и рукавом три четверти. Отделанное нешироким кружевом по вырезу, низу рукавов, и краю юбки оно было необычайно элегантным.

— Фу, Элия, — фыркнула Епифания, — что за серость?

— Тётушка, — я умоляюще сложила ладошки, — я могу купить его сама. Оно мне очень нравится. А потом, я же испортила серое платье в склепе.

— Почему испортила? — тётушка удивлённо взглянула на меня. — Неужели ты не знаешь, что небольшое заклинание возвращает вещи первоначальный вид?

— Тому платью ничего уже нельзя было вернуть, оно пришло в полную негодность.

— Да что вы препираетесь, — улыбнулась Элия, — бери, Ульяна, я тебе его дарю.

— Ой нет, я так не могу, — не согласилась я, считая, что любая работа стоит оплаты.

Домой я вернулась в прекрасном настроении: жемчужное платье мне продали по себестоимости, и я уже предвкушала, как приду в нём в Городскую Управу. В голове моментально созрел план. Раз я всё равно уезжаю в Ольцпухоне, где меня никто не знает, не открыть ли мне там лавочку? Немного денег у меня было, за все годы учёбы я не потратила ни единой копейки, собирая все карманные деньги, что присылали мне тётушки. Если не торговать магическим товаром, а варить простые настойки от недугов, без применения заклятий, то ведь никто не будет против? Тем более, что целебные травы я знала назубок и приготовить нужные настои, натирания и мази, труда для меня не составляло.

В общем, на следующее утро в путь я отправилась с самыми радужными надеждами. Провожая меня до кареты, тётушка Пифа с подозрением посматривала на моё счастливое лицо.

— Ульяна, ты что-то задумала?

— Нет, — я покачала головой, не удержалась и улыбнулась. — Просто любуюсь прекрасным утром. Смотри, тётушка, какой сегодня чудесный день. Мне хочется верить, что всё у меня будет хорошо.

— Так, ты всё с собой взяла, романтичная душа? — строго спросила тётя. — Записку с адресом ведьмака…

— Взяла, — перебила я её, не удержалась и бросилась к ней на шею.

— Ну, ну, девочка моя, не переживай, — она ласково похлопала меня по спине, — всё будет хорошо. Ты, главное, не торопись и для начала всё там разведай. Я бы с удовольствием поехала с тобой, но, увы, нельзя, ты должна сама справиться со всеми трудностями. На вот тебе, — она сунула мне в руки футляр, что держала в руке.

— Что это? — я хотела открыть, но тётя остановила меня.

— Не здесь, — едва слышно прошептала она. — Андрона и Фло следят из-за штор.

— Помахать им?

— Не надо, пусть они думают, что мы не знаем. Ты не обижайся на них, Ульяна.

— А я не обижаюсь, — улыбнулась я, — я же знаю, что тёти у меня ведьмы.

— Они просто не хотят тебе мешать. А у Андроны плюс ко всему взыграла гордость, она, может, и хотела бы к тебе подойти, но боится, потерять лицо.

— Да я всё понимаю. Спасибо, тётя, что хоть ты не боишься за свою гордость.

— Кто тебе такое сказал? — округлила она глаза. — Я, может, тебе помогаю, только чтобы этим двум насолить? — подмигнула она.

Через час я катила в карете в Пулонце, где мне следовало пересесть на дилижанс, что отправлялся в Ольцпухоне. Биб, сидя в сумке, примерно вёл себя, хотя я и предлагала ему побегать по карете. Пробурчав мне, что есть перелётные птицы, а он со мной рискует стать перелётным хорьком, он улёгся спать. Пока всё складывалось удачно, дальняя дорога с одной ночёвкой на постоялом дворе меня не пугала, саквояж со всеми платьями весил совсем немного, а впереди меня ожидал новый город.

Как не странно, но время в пути пролетело незаметно. Мне всё было интересно: новые посёлки, небольшие городки, маленькие деревушки, что встречались на нашем пути. Все они были по-своему примечательны и разнолики. Местами мы останавливались на постоялых дворах, чтобы заменить коней, поесть и размяться. А у меня появлялось время поглазеть на чужую жизнь. В небольших городках торговцы в лавках пытались привлечь моё внимание, стараясь продать свой товар. Мне всё было интересно, и я даже купила небольшой деревянный туесок. Казалось, что я наконец-то вырвалась из-под опеки родни и отправилась в новую жизнь, о которой всегда мечтала.

На второй день мы катили по смешанному лесу. Благодаря вековым деревьям здесь царила благословенная прохлада. Однако стоило дилижансу покинуть царство деревьев, как перед нами на невысоких холмах раскинулся город, в который я стремилась попасть. Вокруг него зелёным ковром лежали возделанные поля, многочисленные деревушки со своими садами и огородами со всех сторон стекались к его границам. Что ещё поразило меня, так это стаи ворон, что вились над полями и окраинами. И откуда их столько, удивленно размышляла я, взирая на тучи галдящих пернатых. С жадностью рассматривая пригород, я любовалась тёмной лентой реки, вдыхая в окно, как мне казалось, упоительный воздух свободы.

Ольцпухоне был вторым по величине населённым пунктом в нашем королевстве. Когда-то расползшиеся по невысоким холмам поселение на правом берегу реки Ольца стало местом, где сходились речные и сухопутные торговые пути. Благодаря этому небольшой поселок разросся до приличного города, который со временем переполз на другой берег, и теперь чтобы попасть с правой стороны на левую, по водной глади сновали туда-сюда паромы и лодки. Об этом мне поведала пожилая женщина, что ездила в Пулонце проведать старшую дочь и теперь возвращалась домой в одном дилижансе со мной.

Мы ехали по правой стороне реки Ольцы. Как рассказала мне моя попутчица, именно эта часть города считалась центром, который населяли в основном аристократы, маги, учёные, именитые целители и те, чьи предки основались здесь когда-то давным-давно. Левая же застраивалась значительно позже, проживали там в большей части приезжие ремесленники, торговцы и различный рабочий люд. Там же в основном строились мастерские, мануфактуры и располагался крупный рыбный рынок.

Пока ехали, я с жадностью рассматривала город. Широкие улицы, неспешно прогуливающиеся господа, множество лавочек, магазинов и пекарен. Из небольших, модных сейчас кофеин, доносился умопомрачительный запах кофе и сдобы, с которым спорили ароматы из уютных кондитерских и пекарен. Мне жутко хотелось прогулять вдоль всех этих витрин, и я была готова выскочить и пойти пешком. Останавливало только то, что я совсем не знала города.

Выгрузившись из дилижанса на торговой площади, я распрощалась с попутчиками, наняла извозчика и направилась по указанному в записке адресу. Ехали мы недолго, миновали городскую площадь с фонтаном, потом пару раз свернули и, попав на довольно узкую дорогу, покатились по ней. Невысокие старинные дома с потемневшими от времени стенами тянулись длинной чередой с обеих сторон. При взгляде на них сразу чувствовалось время, они явно простояли здесь не одно десятилетие. В отличие от Пулонце, где жители любили выставлять на подоконники, балконы и крылечки цветочные горшки, здесь повсеместно встречались стены, увитые диким виноградом и плющом. По некоторым растения только начинали боязливо расползаться, а встречались дома увитые зелёным покрывалом почти целиком. Из-за этого здания принимали вид сказочных замков.

Я была в таком приподнятом настроении, что когда коляска остановилась напротив такого удивительного дома, чуть не захлопала в ладоши. Двухэтажное здание полностью было увито нежными листочками плюща, что напомнило мне таинственную гору с пещерой, вход в которую прикрывала дверь. Я рассчиталась с извозчиком, подхватила свой саквояж, после тётушкиных капель он почти ничего ни весил, и, постучав дверным молоточком, принялась ждать, когда мне откроют.

Однако никто не спешил впускать меня в дом. Я попробовала постучать ещё раз, но результат остался прежним.

— Барабань громче, — неожиданно раздался женский голос за моей спиной. Развернувшись, я увидела миловидную женщину, стоящую в дверях хлебной лавки напротив. — Старый Могута с приглушью, — пояснила она, — так просто его не добудишься.

— Кто с приглушью? — переспросила я. И тут только до меня дошло, что я и не поинтересовалась, как зовут ведьмака.

— Могута, — женщина удивлённо взглянула на меня, — ведьмак. Ты же к нему пришла?

— Ну да, — согласилась я.

— Так и барабань, что есть силы. А можешь вообще так зайти. Только если что своровать вздумала, лучше не суйся. Потом пожалеешь.

— Да не собираюсь я ничего брать! — возмутилась я. — Комнату вот, хотела у него снять.

— Комнату? — карие глаза с любопытством оглядели меня с ног до головы. — А не боишься? Ведьмак ведь.

— С чего его бояться? — я пожала плечами. — Что он зверь какой-то.

— Не зверь, а ведьмак, — пояснила мне моя собеседница, — причём настоящий. А точно не струсишь в доме с таким жить? — снова поинтересовалась она.

— Время покажет, — решила я не поддаваться панике. Мало ли что народ болтает. Я вот тоже ведьма, но сообщать об этом я пока была не намерена.

— Ты стучи, стучи, авось откроет, — посоветовала мне женщина. — А что на постоялый двор-то не хочешь? Там, чай, поспокойнее. Хотя что это я, — махнула она рукой, — там сейчас, и правда, не протолкнёшься. Лето. Вот если только на левом берегу места есть. Кстати, меня, если что, Любомирой кличут. Ну ладно, ты тут стой, а я пойду, некогда мне тары-бары разводить. Он, может, ещё час не открывать. Ты это, коль жить здесь соберёшься, заглядывай ко мне за хлебом и булочками. У меня они дешевле и лучше, чем у других, я с продуктами не жадничаю.

— Спасибо, — поблагодарила я и, отвернувшись, снова вежливо постучала молоточком. Однако никто не спешил мне открывать. Постояв ещё немного перед закрытой дверью, я снова попыталась оповестить хозяина, что к нему пришли. И так ещё пять раз. Бесполезно. Меня не слышали. Тогда я решила принять экстраординарные меры. Развернувшись и убедившись, что улица пустынна, и даже моя собеседница ушла, я приподняла юбку и со всей силы ударила в дверь ногой, замахнулась на второй удар...

— Кхе, кхе, — тут же послышалось из-за двери, и в тот же миг она распахнулась. Словно кое-кто уже давно стоял под ней. А я так и замерла с поднятой ногой. «Он что стоял под дверью?» — пронеслось в моей голове.

— Чё, лупишь ногами, словно с придурью?

— И-и-и… — опустила я ногу и, развернувшись, уставилась на старика абсолютно непохожего на Архипа. Маленького роста, сутулый, словно года давили непосильным грузом на плечи, он взирал на меня хитрыми, пронзительно-голубыми глазами, в которых явно читался ум и смекалка. Что-то было мало похоже, что ведьмак совсем уж старик, выживший из сил и ума. — Простите, — едва слышно пролепетала я. — Я думала, что вы не слышите, когда к вам стучат.

— Я..! — меня возмущённо осмотрели из-под кустистых седых бровей. — Не слышу, — вдруг согласился он со мной, хотя я была готова поспорить, что он лукавит. — Чё надо?

— У меня к вам записка, — я вынула из кармашка сумки сложенный листик и передала ему.

— Я не вижу, — он заявил мне, осмотрев бумажку с двух сторон, хотя слегка и задержал взгляд на тексте. — Сама читай. Громко!

— Это неприлично читать чужие письма, — решила отказаться я.

— Хочешь сказать, не заглядывала?

— Нет, — покачала я головой, — зачем. Мне сказали, что это для вас.

— Я разрешаю, — милостиво кивнул старик. — Читай.

— Может пройдём в дом? — поинтересовалась я, предчувствуя, что он что-то задумал. — Неудобно читать на улице.

— Не-а, — помотал ведьмак седой головой, — тут читай.

— Господин Могула, — прочитала я, — у меня к вам большая просьба сдать комнату сей молодой ведьме в счёт оказанной мной вам услуги. Ведьма Инга.

— Чё? — переспросил старик. — Чё ты там под нос бормочешь, я ничего не разобрал?

— Господин Могула, — громко повторила я.

— Чё? — он приставил ладонь к уху. — Чё шепчешь еле-еле, каши не ела?

— Господин Могула! — закричала я.

— Ты чё орёшь, как резанная! — вскинулся старик. — Я чё, по-твоему, глухой?

Я глубоко вдохнула, досчитала до десяти, представила, что передо мной неразумный ребёнок и начала заново:

— Господин Могула, — громким, хорошо поставленным голосом, начала я, представив, что читаю стихи со сцены, — я так не думаю. Просто вы переспросили, и я вам повторила.

— Заходи, — неожиданно посторонился старик. — Можно сказать проверку на вшивость прошла.

— Что? — переспросила я и насторожилась. В памяти сразу промелькнули события недавних дней. Там уже было что-то связанное с вредными насекомыми.

— Заходи, говорю. Смотрю, девка ты спокойная. В истерике не бьёшься, — вздохнув, пояснил мне старик. — А то был у меня постоялец недавно, дюже нервный. Трёх дней не выдержал, сбежал.

— А причём здесь нервы? — решила поинтересоваться я, но ведьмак уже развернулся и пропал из проёма дверей. Может, не заходить? Может, пора развернуться и сбежать?

— Так ты проходишь, али передумала? — поинтересовались из глубины дома, проигнорировав мой вопрос.

— Прохожу, — промычала я и, переступив порог, прошла в дом. Миновав небольшую прихожую, стены которой были обиты деревянными дощечками, я очутилась в просторной комнате, где царил лёгкий полумрак из-за окон, почти полностью увитых плющом. Тёмные шторы и старинная, но ещё очень хорошо сохранившаяся мебель с тёмно-зелёной обивкой, света не добавляли, но чувствовался здесь какой-то уют, от которого хотелось вытянуть в кресле ноги и прикрыть глаза. На полу были расстелены ковры и дорожки, скрадывающие звуки шагов. Бронзовые подсвечники в форме двух юных танцовщиц красовались на тщательно натёртой поверхности старинного буфета. В углу рядом с креслами был выложен плиткой небольшой камин. Сейчас было лето, и он чернел тёмным холодным нутром, а зимой здорово, наверное, греться вечерами возле такого. Кругом, куда не глянь, царила удивительная чистота и порядок. В моей голове даже появилась шальная мысль, уж не трёт ли он здесь всё с утра до вечера.

— А что вы имели в виду, говоря про нервы? — решила переспросить я, а то мало ли, что он имел в виду.

— Кхе, кхе, — поперхнулся старик, — кому нервы, а кому и развлечение. Кстати, ты вопишь громко или не очень? Потому что жить со мной, то ещё удовольствие, предупреждаю сразу. А то будешь мне мешать спать. Ну чё, не передумала ещё снимать у меня комнату? Иль, может, пойдёшь уже?

— Тётушка сказала, — решила слукавить я, — что вы очень порядочный, а потому мне у вас ничего не будет угрожать.

— Конечно порядочный, — старик подошёл к креслу и, усевшись в него, приставил рядом костыль, на который почти не опирался. — Как в моём возрасте, скажи, можно быть непорядочным? Тут захочешь, не получится. Чё ты покраснела, словно спелый помидор?

— Э-э-э… — протянула я, стушёвываясь. Не рассказывать же ему, что мне в головы полезли не те мысли. Это всё любовные романы про невинных дев виноваты. — Это у меня такая реакция, когда я переживаю, — нашлась я. — А вы что, дома лучше слышите, мы же вот сейчас спокойно с вами разговариваем?

— Ась? — тут же переспросили у меня. — Говори громче, что ты всё время бормочешь и бормочешь.

— Я говорю, — повысила я голос, — что если вы плохо слышите, то возможно мои вопли, если я буду визжать, не будут вам сильно досаждать? Ведь тогда и волноваться вам не о чем.

— Будут, будут, — не пожелал сдаваться старик, — вот их, понимаешь ли, я хорошо слышу. Вообще-то мне бы хотелось комнату мужчине сдать. Вот ты молодая, а я, видишь ли, человек старый и немощный, мне надо, чтобы за мной присматривали. То по хозяйству помочь надо, то на рынок сходить. А от тебя какой толк? — он оглядел меня критическим взглядом. — Да и страшно у меня бывает.

— Я вообще-то не из пугливых, — заявила я ему, — и на рынок, если надо, могу сходить. По хозяйству, правда, не знаю, не пробовала. Но гвоздь, скорее всего, забью. Вы, может, намекнёте, чего мне опасаться следует.

— А чё намекать? — удивился старик, словно я должна была об этом знать. — У меня проход здесь, — как ни в чём ни бывало заявил ведьмак.

— Какой проход? — переспросила я, хотя сразу поняла, о чём он.

— В Мир теней, — хмыкнул старик, — ты же ведьма, неужто не почувствовала?

— И часто? — поинтересовалась я, что мне ждать.

— Хаживают.

— Здорово, — заявила я, на что старик вытаращил на меня глаза. — А они случаем не ваша родня?

— Ты чё, не боишься их, — недоверчиво уставились на меня голубыми глазами.

— После своей пра-пра-пра, нет, — заверила я его. — Ничего, хуже её, я думаю, в природе не существует.

— Во, даёт, — усмехнулся Могула, — ну что ж, живи тогда, сколько потребуется. Только не визжи. Комната твоя на втором этаже, выбирай любую, я всё равно туда почти не хожу. Ноги ноют.

— Так можно же зелье сварить, — тут же предложила я. — Мне рассказывали, что у вас лавка своя была, где вы ими торговали, наверное, и лаборатория для зельеварения есть.

— Была… — тяжело вздохнул Могула. — Да только всё поросло пылью и забвением... — он задумчиво посмотрел в окно. — Надоело мне всё! Стоишь в лавке целый день, ночь варишь-варишь, потом едешь, травы собираешь, и никакой тебе благодарности. Только и слышишь: да это ведьмак со своими проделками, да что вы хотите, раз рядом с вами ведьмак живёт.

— А вы бы меньше внимания обращали, — поумничала я. — Разве всем рты закроешь?

— Пока молодой был, не обращал, а старый стал — надоело. Надирает гадость какую в ответ сделать, чтобы зря не болтали, или чё ещё хуже, натравить нечисть. Потому и решил бросить, пока до греха не дошло. А ты давай, не рассиживайся тут, — вдруг удивил он меня, — иди, выбирай себе комнату. И если хочешь, давай отобедаем. Я ещё не ел. Неохота мне одному.

— Биб, — тихо позвала я фамильяра, когда поднялась по деревянной лестнице с резными балясинами наверх. При каждом шаге ступеньки натужно вздыхали, словно жалуясь на время. — Ты чувствуешь, как здесь несёт мертвой энергетикой? Ужас, куда меня тётушка засунула!

— А ты когда к ведьмаку направлялась, на что рассчитывала? — пушистая мордочка высунулась из сумки и тут же юркнула назад. — На цветочки в горшочках? — глухо пробубнил он из сумки. — Всё, я отказываюсь выходить. Хватит мне твоей распрекрасной родственницы. Вон, хвостик до сих пор какой!

Из четырёх спален на втором этаже, я выбрала ту, что выходила окнами на улицу. Плющ затянул лишь малую их часть, свешиваясь густой зеленью сверху, он только напоминал о своём присутствии на стене. Комната была небольшая и необычайно светлая. Голубые шторки колыхались от лёгкого ветерка из приоткрытого окна. Белая мебель с лёгкой позолотой, слегка истёртая от времени, радовала глаз. Я присела на край кровати, поглаживая рукой разноцветное покрывало в нежно-розовый цветочек. Хотелось отдохнуть, но меня ждал хозяин. Интересно, кому могла принадлежать эта комната. Неужели у ведьмака была семья? Или он у кого-то купил этот дом?

Определившись с местом обитания, я нашла в конце коридора скромную ванную, где, как ни удивительно было всё необходимое. Даже белое пушистое полотенце висело на стене, радуя глаз. Смыв с себя дорожную пыль, я переоделась и снова спустилась вниз. Биб, несмотря на то, что был голоден, категорически отказался идти со мной.

Старик гремел посудой в другой части дома, и я, недолго думая, направилась на звук. Достаточно просторная кухня с двумя небольшими буфетами, навесными шкафчиками и полками встретила меня запахом курицы, жареной картошки и салата из огурцов. Здесь тоже явно кто-то убирался, чувствовалась во всём женская рука. Даже белые занавески на окнах были словно только вчера постираны и накрахмалены.

— Садись, — скомандовал ведьмак, бросив на меня быстрый взгляд, и указал на овальный стол возле стены, рядом с которым стояли мягкие стулья с тёмной обивкой и изогнутыми ножками.

— Не… — не согласилась я. Он что, будет готовить, а я рассиживаться. — Давайте я вам помогу.

— Без тебя управлюсь. Хочешь оказать услугу — не болтайся под ногами, — заявил он мне. — Ты сегодня у меня гость, а вот с завтрашнего дня будешь постоялицей. Вота и будешь хлопотать по хозяйству. Что хоря своего не взяла?

— Откуда вы про него знаете? — искренне удивилась я, точно зная, что Биб просидел в сумке всё то время, что я общалась с ведьмаком.

— Я чё, жизнь зря прожил? — старик отложил в сторону нож, которым нарезал хлеб. — Думаешь, не увижу, ведьму с фамиляром. Ты хоть и слаба, но живность с собой таскаешь. Неси его вниз. Он, верно, голоден. Дам ему еды. Потом сама о нём заботиться будешь.

— Спасибо вам, господин Могула, — растрогалась я.

— Чё, — прищурился он, оглядывая меня, — как ты меня всё время называешь? Ты, ведьма, часом на солнце не перегрелась? Когда это ведьмаки господами были?

— Это в знак уважения, — пояснила я. — Тётушек в городе часто госпожами называли.

— Ты бы меня ещё дубом назвала. В знак своего… этого… как его… расположения, — хмыкнул он. — Это я бы ещё понял, а вот господином… — он покачал седой головой. — Эх, молодо-зелено. Ведьмак Могула меня все кличут, и ты так зови. Иди давай, неси своего хоря и есть будем.

Кивнув, я ушла за Бибом. Пока поднималась в комнату, всё думала, откуда он узнал, что у меня хорёк, и как мне уговорить своего зверя, чтобы не ерепенился. Но фамильяр удивил меня, стоило только позвать его, он молча вскарабкался мне на плечо и больше не издал ни единого звука. Я даже забеспокоилась, не приболел ли он часом? Ведьмак окинул нашу парочку насмешливым взглядом и кивнул мне на стул, приглашая присаживаться.

— Ну, давайте обедать, — старый Могула поставил передо мной тарелку с картошечкой и куриной ножкой. Бибу достался солидный кусок грудки.

— Это больше напоминает ужин, — уточнила я, пробуя изумительно вкусную картофелину, обжаренную с разных сторон. — Время-то ближе к вечеру. Как вкусно вы готовите!

— Это не я, — ведьмак захрустел огурцами. — Это Эльза приходит.

— Кухарка, да?

— Привидение, — пояснил он, отправляя в рот кусочек крылышка и разжёвывая абсолютно целыми зубами. — Сегодня ночью познакомишься. Только громко не ори! Она женщина с утончённой психикой. Иностранка! Ещё перепугаешь её чего доброго, — поднял он вверх узловатый палец.

— Приви… — поперхнулась я. — У вас готовит привидение?

— И убирает, — он отставил в сторону пустую посуду. — Что глаза вытаращила? Смотри, — Могула ткнул в закашлявшегося Биба, — и хорь твой подавился. Я же тебя предупреждал, а ты сказала ерунда, а сама от одного упоминания закашлялась.

— Да… — продышавшись, я посмотрела на свою тарелку. — Наверное, ерунда…

И тут же вспомнила одного знакомого мне упыря, нечто подобное мне уже приходилось встречать у ведьмака Архипа. У них что, нежная любовь к усопшим? Я только не пойму, как они это делают?

— Во, — довольно развалился на стуле Могула и принялся перечислять достоинства призрачной горничной, — она ещё песни поёт и крючком вяжет. Ладно, не пугайся. Эльза осторожная, просто так на глаза не показывается. Если будешь сама у себя за порядком следить, она к тебе и не заглянет.

— Буду, буду, — замахала я руками, — я всё сама. И уберу, и есть приготовлю.

— Вот и славненько, — потёр руки ведьмак. — Сама, так сама. А в Ольцпухоне зачем пожаловала?

— Хочу лавочку открыть, — мечтательно произнесла я, не рассказывать же ему, что помимо этого мне надо охомутать Инквизитора. Ещё подумает, что у меня с головой того… не всё в порядке.

— А торговать чем собралась? Дай угадаю. Зельями, да? Только не знаю, получится у тебя, али нет.

— Почему не должно получиться?

— Ну... — хитро посмотрел на меня старик, — а документы? А школу-то со своим даром смогла окончить?

— Школу смогла, — вздохнула я. — А вот диплом мне в руки не отдали.

— Как это!? — уставился он на меня. — Это что за беспредел у вас там творится!

— Это не беспредел, — вздохнула я, — а наш ковен. Не велено слабой ведьме до тридцати покидать лоно семьи.

— Во как! — ведьмак вытаращил на меня глаза. — А ты что, сбежала? Постой-ка… А записка-то у тебя от ведьмы была.

— Да не сбегала я, они сами меня отпустили.

— Достала родню? — понимающе хмыкнул мой собеседник.

— Гримуар приказал.

— Во как... И что было велено?

— Самой ума-разума набираться.

— Это сложный вопрос, — он с интересом разглядывал меня. — Если бы разум кто терял, то можно было и набрать, да только его никто не теряет. И чё ты будешь делать?

— Завтра пойду в Городскую управу, — вздохнула я, — получать разрешение на ведение торговли.

— Эт тебе не туда надобно. У нас такими делами Главный магистрат заведует. На площади от Управы здание налево. А тебе разве не в Службу инквизиции надо? Насколько я знаю, всеми магическими делами они заведуют.

— Да не, я хочу просто зельями торговать. Никакими заклинаниями применять не собираюсь. Обычные травки, настойки, порошки.

— И кто тебе поверит? — хитро глянул на меня ведьмак. — Как можно не использовать то, что у тебя в крови!

— Ну как же, пусть проверят!

— Наивная! Но ты сходи, раз ноги казённые, чё их об мостовую не бить.