Глава 6

Прогулка по вечернему кладбищу постепенно входила у меня в привычку. Второй раз уже, и снова без открытий не обошлось.

Более массивный, чем на старом кладбище, забор украшала не только колючая проволока с кольями, но и тлеющие алыми глазами в сумерках артефакты испепеления. Если их активировать из сторожки, вся стена займется пламенем. Преодолеть подобное препятствие способен лишь очень сильный лич, но таковых не поднималось уже лет двести.

Проверила целостность цепочки, запустив поисковый импульс. Ни единой дырки или трещины в кладке, все в порядке.

Мы поздоровались со сторожем.

Он не слишком удивился нашему посещению.

— Уважаемые следователи уже тут побывали вчера. Рыскали, рыскали. Ничего не нашли, — поделился он, пока отпирал калитку. — Если что, повторю вам то же, что и им. Никого уже шесть недель не хоронили. Чтоб не сглазить! Свежих покойничков нет, а старые лежат смирнехонько.

— Вот мы сейчас и поглядим, — заверила его я. — Проводите нас, пожалуйста, чтобы не плутали в темноте. Покажите, кого последним хоронили. И лопату прихватите.

Мистер Брун и сторож воззрились на меня с одинаковым недоумением.

— Две лопаты, — поправилась я, и первой зашагала по центральной дорожке.

Куратор догнал меня минуту спустя. Дед с лопатами недовольно пыхтел позади.

— Вы что-то конкретное подозреваете? — шепотом осведомился мой спутник. — Или даже кого-то?

— Не совсем. Но есть некие смутные догадки, — честно призналась я.

Слишком много заклинаний, завязанных на смерти. Из неприкаянных душ, костей, даже гробовых досок можно сотворить такое, что некроманта-теоретика проберет до самых пяточек. Не удивлюсь, если мистера Берзина напугало что-то самопальное, из неучтенных заклинаний, передаваемых по наследству. Многие самоучки, особенно среди айверанцев, тщательно скрывали семейные секреты. Иногда всплывала жуть, которую разгребали потом всем регионом.

— Вот туточки уважаемого торговца, мистера Зибена прикопали, — тоном заправского экскурсовода сообщил подоспевший сторож.

Мы стояли почти в центре кладбища, у поблескивающей в свете луны свеженькой могильной плиты.

Я повела рукой, считывая энергетический фон.

Полугода еще не прошло.

Даже при условии, что мой коллега присутствовал на погребении и провел все необходимые процедуры — слишком чисто. Будто кто-то всосал все эманации смерти и горя.

Или сожрал их.

— Копайте, — приказала, отступая на шаг.

— Разрешение бы… может, стражей позвать? — неуверенно почесал в затылке сторож, залихватски сдвинув пушистую шапку.

Я молча выудила из кармана металлический жетон и продемонстрировала рьяному блюстителю правил.

Тот спал с лица и поспешно воткнул лопату в снег.

— Королевский дознаватель? — заинтересованно уставился на серебристую чеканку господин Брун.

— Наследственная должность. Приходится совмещать, — вздохнула, убирая жетон обратно. — Не переживайте. Если я угадала, вызывать следователей все равно придется. Не будем их дергать просто так. Сначала добудем доказательства.

Семейство Вейден уже давно служило короне. Отцу в свое время пришлось несладко — его страсть к науке и теории всегда была сильнее его боевых качеств, но обязанности перед монархом не отменить. Сильнейший в поколении обязан быть представленным ко двору и занять должность дознавателя.

Папенька был более чем счастлив передать мне должность три года назад. Теперь он мог посвятить себя драгоценным изысканиям и не менее (если не более) обожаемой супруге. А мне приходилось отдуваться за всех Вейденов.

Лопата глухо ударилась о доски.

Мистер Брун собрался было довершить дело заклинанием очищения, но я вовремя перехватила его за рукав.

— Нельзя. Важен магический фон. Нам нужно будет предъявить следствию все, как было.

— То есть факт, что мы распотрошили могилу, не считается? — изогнул холеную бровь куратор.

— До тех пор, пока я могу это обосновать — нет.

На то, чтобы очистить крышку и выдрать гвозди, ушло еще немало времени. Скрипнула подгнившая доска, в лицо дохнуло привычным зловонием.

— И что вы ожидали увидеть? — закрывая лицо рукавом, пробубнил мистер Брун.

— Вот это, — ткнула я пальцем в левую руку трупа.

Мизинец спилили ровно и чисто, словно ветку от дерева отделили. В месте среза виднелась кость и почерневшее мясо.

Куратор отступил, судя по звукам — борясь с рвущимся наружу ужином.

— Чудненько, — проворчала себе под нос, наклоняясь над могилой и осматривая труп. Лишнего не подложили, что отметало половину гипотез. Но отсутствие части тела намекало на ряд других вариантов. — Проводи-ка нас, любезный, на следующую могилку. И можешь бежать за стражами.

Место упокоения куда менее уважаемого мистера Рунгала, кутилы и пьяницы, скончавшегося под забором от переохлаждения поздней осенью, располагалось неподалеку. Как я и думала, участки выдавали в порядке очередности, благо свободной земли на новом кладбище пока что предостаточно. Членов одной семьи хоронили вместе, так что мистера Рунгала положили рядом с его матушкой и дедом.

Лопатами на этот раз мы орудовали на пару с мистером Бруном.

Сторож унесся, стоило получить мое разрешение, только пятки засверкали. Хорошо, фонарь оставил.

— Итак, кого вы подозреваете? — разбил мерный скрежещущий ритм куратор.

— Пока что никого конкретного, — дернула плечом и сдула прилипшую ко лбу прядь. Давненько я так не разминалась. — А вот что именно готовится, могу предположить.

— Будьте любезны.

— Нашему мародеру для чего-то потребовались свежие души в большом количестве. Не удивлюсь, если могилы были раскопаны через сутки после захоронения.

— Свежие души? — удивился мистер Брун. — Разве они не покидают тело сразу же после смерти?

— Не совсем. Связь с плотью крепка, особенно у взрослых, не слишком старых и не слишком юных. Примерно неделю спустя эфир отделяется окончательно. Отсюда поминки на седьмой или девятый день у многих народов. А до того в Монтерре, на кладбище дежурят некроманты, чтобы труп не восстал и не вернулся домой, навестить родных. Здесь, вижу, к традициям относятся куда небрежнее.

— И что можно сделать с этим самым эфиром? — Обсуждать приверженность древним ритуалам куратор не стал.

Еще бы! До недавних пор профессия некроманта считалась в Тилземе нечистой, проклятой. Какое уж тут дежурство.

— Много чего на самом деле. Восстановить утраченные воспоминания, призвать определенного умершего из-за грани, увеличить резерв — временно, для проведения ритуала, например. Потому и палец отрезали. Чтоб с собой эфир унести. Привязать душу проще всего к части тела. Не к волосам и ногтям, как проклятие, а к плоти. И палец в этой ситуации — идеальное решение. Удобно, компактно, практично.

— Да уж. Идеально, — передернулся мистер Брун и, спрыгнув в яму, принялся отдирать крышку гроба.

У пьяницы недосчитались уха. Руки после обморожения потеряли связь с остальным телом, так что тут все логично.

А преступник разбирается в теме. Опытный.

Помимо воли во мне просыпались уважение и интерес.

Не каждый день сталкиваешься с умным злодеем.

Подоспевшие стражи приняли из моих рук лопату, оглядели трупы, согласились, что дело нечисто, и попытались нас с мистером Бруном отправить отдыхать.

Не тут-то было.

Возмутилась не только я, но, к моему удивлению, и куратор.

— Я вас одну не оставлю, — заявил он твердо. — Мне тоже любопытно. И потом, мало ли вам при допросе пригодится менталист!

— Еще некого допрашивать-то, — хмыкнула я, но возражать и настаивать не стала.

Хочется ему по ночам так своеобразно развлекаться — да на здоровье.

В академию мы вернулись точнехонько к завтраку. Даже переодеться не успели. Как ни странно, спать пока не хотелось. Полученный за ночь раскопок и изучения трупов адреналин бодрил.

Магистр Краук щурился на галдящих студентов и цедил вторую чашку кофе.

— А расскажите мне историю академии, — попросила я главу небрежным светским тоном. — Видно, что замок старый. Наверняка здесь произошло немало зловещих убийств!

Бытовичка привычно осуждающе закашлялась. Но меня так просто не пронять.

— В стародавние времена любой замок мог похвастаться парой-тройкой десятков трупов. Тем более те, что стоят на границе с Монтеррой, — тоном заправского сказителя начал мистер Краук. — Наша академия не исключение. Ее построил род Даймонс, но владел недолго. Уже через двести лет замок достался нашим многоуважаемым соседям.

Это надо уметь — говорить об извечном противнике так, будто его искренне уважаешь. Впрочем, приграничные войны действительно уже давно в прошлом. Теперь все решается дипломатией. И чужими руками. Те же айверанцы не стесняются отщипывать кусочки земли с каждым набегом. После чего спешно ставят там свои кочевничьи шатры и клянутся, что всегда тут и жили. Прямо тут их дедушка родился, не иначе.

— Здание переходило из рук в руки бессчетное количество раз. Не всегда бескровно. Если вас интересует, кто именно из погибших мог стать мстительным призраком, подсказать не могу. Жажда справедливости горела во всех обитателях, каждый считал себя правым. Могу порекомендовать заглянуть в хроники, они хранятся в полуподвальной части библиотеки. Вход по преподавательской карте.

— Хорошо, не премину, — заверила я магистра.

И в самом деле направилась туда сразу после лекций, вместо обеда.

Хранилище знаний в академии Даймонс занимало целую башню в три этажа. Вход располагался наверху, и чем ниже, тем сложнее и древнее были книги и свитки. Неудивительно, что библиотекарем был поджарый парень, недавно закончивший обучение. Старики здесь бы долго не протянули.

Он проводил меня к двери, за которой скрывался раздел «только для взрослых и умных» и показал, как действует карта. Я бы и сама разобралась, просто отвлекли аппетитные запахи, исходившие из святилища разума.

— Вы долго, — поприветствовал меня мистер Брун, отвлекаясь от огромного фолианта.

Перелистывать его страницы предполагалось исключительно вручную, причем в перчатках.

Потому стоявшие рядом тарелки с пирожками и огромный термос меня изрядно заинтриговали.

Библиотекарь при виде этого вопиющего зрелища инфаркта не получил, из чего я сделала вывод, что все оговорено и проплачено заранее.

— Зато вы рано. И нагло, — кивнула я на еду.

— Знаю. Угощайтесь! — щедро разрешил куратор. — Я пролистал лишь пять разворотов, и выписал подозрительные фамилии. Вы же можете их потом вызвать на допрос?

— По именам? Вряд ли. Особенно если прошло уже много столетий, — покачала я головой, присаживаясь рядом и оценивая проведенную работу.

Мистер Брун не врал. Он действительно вдумчиво штудировал страницы, заполненные витиеватым почерком летописца, занося в тетрадь имена воинов и лордов, что особо отличились дурным характером и собственническими замашками.

— Но если я все-таки встречу духа, могу у него уточнить, кем он был при жизни.

— Получается, я зря стараюсь? — расстроился куратор.

— Вовсе нет. — Я одобрительно похлопала его по предплечью. — Не поверите, но официальная версия истории частенько разительно отличается от настоящей. Ваш список нам еще пригодится, но не для беседы с оскорбленным призраком. Я сверю его с местным кладбищем. Возможно, один из оскверненных склепов имеет отношение к павшему герою, и он таким образом выражал свое возмущение.

— А если у него не было могилы? — деловито спросил повеселевший мистер Брун.

— Тогда сложнее. Но не безнадежно, — повела я плечом. — Имена павших в свое время записывали на камнях в основании замка. Где их хоронили — другой вопрос. Простым солдатам все равно находилось место лишь в общей могиле, а вернуться из-за грани они могли ничуть не хуже генерала. Так что привязка души, если она осуществилась, произошла к фундаменту, а не месту упокоения.

— А к месту убийства?

— Тогда это должно быть недавнее убийство, — покачала я головой. — Смерть — эмоциональное переживание. Чем больше времени после него проходит, тем слабее испытываемые духом чувства. За гранью ощущения притупляются. Потому полтергейсты, являющиеся своим убийцам, обычно делают это недолго. Год, возможно, несколько лет, не более. Точно не столетия. В академии недавно кого-то убили?

Мистер Брун от неожиданного вопроса, заданного тем тоном, которым обычно спрашивают о погоде, подавился пирожком.