Глава 9

Стучать на ночь глядя в спальню к мужчине — не самая удачная затея.

Он может надумать себе разного и отреагировать неадекватно.

Когда мистер Брун распахнул дверь, я невольно скользнула взглядом по мускулистому торсу, едва прикрытому незастегнутой рубашкой, и густо покраснела.

— Не знал, что могущественные некроманты умеют так мило стесняться, — усмехнулся куратор, берясь за пуговицы, и отступил, освобождая мне дорогу. — Проходите.

— Даже не спросите, зачем я к вам?

Самой стало жарко от кокетливой нотки, неведомо как пробравшейся в тональность.

Я же не собиралась флиртовать с менталистом! Лишь привлечь к работе, как полезную боевую единицу.

Правда же?

— Вижу, со взяткой. Значит, опять что-то затеяли и вам нужна моя помощь, — привычно пожал плечами мистер Брун, будто уже лет десять прикрывает мою полулегальную деятельность. — На будущее — я не любитель печенья.

— А это не вам!

К моему облегчению, голос пришел в норму и звучал почти нормально. Чуть хрипловато, но любая бы охрипла от такого зрелища. Рубашку куратор застегнул, однако видение рельефных кубиков оказалось на редкость настойчивым и забываться так просто не собиралось.

— Кому же? — не на шутку заинтересовался мистер Брун, ставя чайник.

— Коллегам, — хмыкнула я. — С сюрпризом.

С этими словами я приоткрыла крышечку на небольшом горшочке, скромно стоявшем на краю подноса.

Куратор имел несчастье заглянуть и слегка позеленел.

Все-таки менталисты такие чувствительные!

— Это кровь! — констатировал он очевидное.

— Да! — радостно подтвердила я.

— Чья?

— Куриная, разумеется. Или вы готовы пожертвовать на ритуал свою? — оживилась я. — С человеческой вообще идеально было бы!

— Параграф шестнадцатый свода правил магического сообщества, подпункт третий. Использовать человеческую кровь, органы и прочие субстанции в декоктах и ритуалах строго запрещено, — процитировал мистер Брун, но без особой убежденности.

Понимал, видимо, что меня такие мелочи не остановят.

К счастью, на этот раз для задуманного мне вполне хватит и птичьей.

— Не занудствуй… те, — отмахнулась я.

Если ты ночью приходишь в спальню к мужчине, чтобы заняться противоправными действиями, это повод перейти на «ты» или все-таки нет?

— Чаю? — тактично сменил тему куратор.

— Не откажусь, — светски заверила я, ногой отодвигая ковер в сторону и размечая будущую пентаграмму.

— Пятен не останется?

— Не должно.

Блюдо с печеньем гордо устроилось в центре схождения всех шести лучей. Четкая формула, безупречное выполнение. Скажу по правде, могу собой гордиться. С первого раза вышло просто отлично!

Ранее мне не приходилось подсаживать кому-то запрещенные сущности. Только изымать. Хотя теорию я изучала: хороший специалист должен разбираться в сути проклятия, чтобы уметь его снять. Помню, во время практики магистр бросал в нас, зеленых студентов, что-нибудь забористое и ждал, пока мы справимся и нейтрализуем заклинание. Не справился — незачет и почесуха на неделю.

В лучшем случае.

— Попробуете? — щедро предложила я, когда порхавшие над шоколадной крошкой искры втянулись в печенье окончательно и истаяли.

— Пожалуй, воздержусь. А что это такое?

— Черви-паразиты, — отозвалась, рассеянно любуясь творением. — Вроде того, что в вас сидел.

— Зачем⁈

— Так надо.

— Пожалуй, в чае не хватает крепости, — пробормотал он себе под нос и полез в ящик письменного стола за фляжкой.

Обстановка в комнате мистера Бруна мало отличалась от той, что предоставили мне. Разве что постельное белье получше качеством, и ковер есть.

— Давай уже на «ты», что ли, — рука куратора дрогнула, и в чай попало куда больше десяти капель.

Но я не собиралась жаловаться.

Дело сделано, до утра еще далеко. Можно и расслабиться.

Куратор боевиков оказался отличным собеседником, правда, больше пытался выспросить меня о делах, в которых я принимала участие, чем рассказывал о себе.

Особенно его интересовало, не доводилось ли мне бывать в застенках.

Я заверила его, что доводилось. Страшно представить, сколько узников скончалось в свое время в дворцовых казематах! Мне удалось изгнать тогда не менее десятка замученных душ, жаждавших мщения, и это далеко не предел. Процедуру приходится повторять каждый год, и вовсе не потому, что династия зверствует — нет, пробуждаются старые, давно упокоенные, если ритуал проводили не по правилам. А лет двести назад мало какой некромант владел мастерством в совершенстве. Ни школ не было толковых, ни учителей.

Мистер Брун, после второй чашки крепкого чая ставший просто Валентайном, кивал и сочувствовал, но без огонька. Видно, что ожидал он другого ответа. Менее для меня лестного.

Что могу сказать?

Его величество на мое сумасбродство до поры до времени смотрел сквозь пальцы. Пока я действую результативно, законность короля не слишком волнует. Вот если примусь убивать невинных направо-налево, тут у него возникнут вопросики. А червем больше, червем меньше… тем более те, что в печеньках, слабенькие. Не такие, как подсадили Валентайну. Сами через пару дней рассосутся, максимум у жертвы голова поболит немного.

Ночевать я осталась у мистера Бруна, но не с романтическими целями.

К моему большому сожалению, тот вел себя как распоследний джентльмен. Рук не распускал, взглядов тоже. Оставил мне кровать, сам устроился в кресле в неудобной позе.

В другой ситуации я бы его не стесняла и не позволяла себе подобных вольностей, однако спать в одиночестве после того, как полностью растратила резерв, не рискнула.

Слишком велик соблазн для пожирателя, а я если что и отбиться не успею. Не почувствую.

Зато свежие ментальные блоки, возведенные Валентайном на скорую сонную руку, сделали свое дело: я спала как младенец и никакие сущности меня не беспокоили.

Ненавязчивое внедрение паразитов я начала сразу после завтрака.

От маняще-ароматного печенья не отказался никто.

За ночь силы восстановились полностью, так что проверку я проводила быстро и четко. Прикосновение к румяному бочку запускало активацию червя. Тот внедрялся в ауру, впивался в резерв и пересылал мне по связывающей нас нити отчет, мол, к питанию готов. Я его усыпляла, чтобы не развивался дальше и потихоньку рассасывался, и переходила к следующей жертве.

В перерывах между занятиями удалось пересечься со всеми преподавателями.

И всех признать чистыми.

Значит, переходим к обслуживающему персоналу.

— Чего желаете? Чего-то в комнате не хватает? — мистер Яунз был подозрительно добр и любезен.

Я с не менее фальшивой улыбкой протянула ему коробку с угощением.

— Чайник у вас хотела попросить. И взятку вот принесла!

Мужчина хохотнул над незамысловатой шуткой и вежливо взял одно печенье.

Сердце глухо стукнуло в ребра.

Червь скукожился в сердцевине пропеченного теста и отказался выходить. Чуял соперника куда сильнее и не желал вступать в конфронтацию. Пришлось подпихнуть, чтоб не упирался.

— Мистер Яунз, вы не чувствовали в последнее время недомогания? Усталости, возможно? Сонливости? — зашла издалека невзначай, делая вид, что изучаю три разных чайника, любезно притащенных завхозом со склада.

— Все как всегда, а что? — нахмурился мужчина.

— А вот что! — я щелкнула его по лбу, погружая в навеянный сон.

Теперь проспит, пока не разбужу. Пусть не отвлекает воплями.

А операция предстоит болезненная.

Вытаскивать въевшегося в ауру Пожирателя — то еще развлечение. Хорошо, что мистер Брун караулил за дверью на всякий случай и прибежал по первому зову. Куратор сегодня взял выходной и сопровождал меня повсюду. Мы еще вечером об этом договорились. Помощь менталиста в подобной ситуации бесценна — он лучше меня может отследить тончайшие нити управления, связывающие духа и призвавшего его мага, поставить метку на злоумышленнике и оборвать их, чтобы отрезать подселенцу пути к отступлению.

А вот нейтрализовывать враждебное существо придется мне.

Мистер Яунз рухнул где стоял, чудом разминувшись лбом со стойкой.

— Поаккуратнее нельзя было? — упрекнул меня мистер Брун, перекладывая пожилого кладовщика на спину и подсовывая тому под голову рулон из первого попавшегося одеяла.

— И спровоцировать спонтанное пробуждение Пожирателя? Скажите спасибо, что чарами обошлась и не применяла грубую силу, — фыркнула я, присаживаясь на корточки рядом и выкладывая из сумки инструментарий.

Бутылек с неизменной куриной кровью шел последним.

— Действительно, что это я, — пробормотал куратор, устраиваясь у головы мистера Яунза.

Прикрыл глаза и приложил кончики пальцев к вискам донора, подключаясь к его подсознанию.

Не хватало еще, чтобы дух перехватил управление телом и принялся швыряться в нас проклятиями!

Я быстро набросала защитный круг, заключив в него нас троих. Даже если что-то пойдет не так, сутки он продержится. А до тех пор подкрепление прибудет. Моего уровня некромантов крайне мало, но если трое-четверо объединятся, точно сумеют сдержать Пожирателя.

Несмотря на сонные чары, мистер Яунз вяло пошевелился, порываясь подняться. Ближайший стул послужил отличными кандалами — ножки притиснули руки к туловищу, не позволяя пленному освободиться. Я уселась сверху — для надежности — и всмотрелась в ауру, где багровой запятой начал проявляться паразит.

— Отследил?

— Почти. — Валентайн скрипнул зубами, не открывая глаз.

Нить дергалась и вихлялась, норовя выскользнуть из ментального захвата.

Но куратор держал крепко.

Я четко почувствовала момент, когда он добрался до преступника.

Лопнула энергетическая струна, оставив пылающее клеймо с обеих сторон. Так проще доказать впоследствии в суде участие — добровольное или нет, потом решат специалисты. Мое дело — обезопасить тварь, пока она не натворила бед.

Мистер Яунз обмяк, потеряв вместе с подпиткой извне силы для сопротивления. Зачаточного дара некроманта в нем было достаточно для развития паразита, но мало для полноценной атаки на нас.

Убрав стул, я опустилась на колени у распростертого тела и запустила руку в грудную клетку. Со стороны выглядело тошнотворно, но на самом деле я не копалась физически в органах. Временно потерявшая материальность конечность нашарила хвост сущности и принялась наматывать ее на запястье, как веревку.

Валентайн наблюдал за процессом неотрывно. Позеленел слегка и сглатывал чаще обычного, а более никак своего состояния не выдал. Отличная выдержка, мало кто из коллег на такое способен, не говоря уже о менталистах. Те обычно чувствительные и нежные, чуть что не так — расстраиваются до слез.

Последними с беззвучным хрустом отделились «челюсти», которыми пиявка вцепилась в резерв мистера Яунза. Жертва судорожно вздохнула, щеки на глазах порозовели. Магическое истощение — неприятная штука, действующая на весь организм. Скорее всего, бедолага успел за эти полгода состариться на десяток лет, не меньше.

— Ну, вот и гаденыш! — торжественно возвестила я, удерживая в кулаке извивающуюся дымчато-черную сущность. На воздухе она стала относительно видимой и предстала перед нами во всей своей мерзости. — Теперь упакуем его как следует, найдем второго участника этого цирка, и можно вызывать стражей порядка.

Мистер Брун явно имел, что высказать, но ограничился коротким и емким «Наконец-то!»