16.2

16.2

Рауль

Её слова звенели в ушах оставшуюся часть дня. А потом и следующее утро. Я так и не придумал, что ответить.

Мы молчали, погружённые в свои мысли. Кэсси ушла в себя, а я… хотел поговорить о многом. О том, что дальше, о том, передумала она из-за бога или ещё чего. Сам хотел, чтобы она пришла к этому выводу, а теперь растерялся. Не знаю, что сказать.

— Мы почти дошли, — я убрал карту. — это последняя улица. Да, длинная, но это финишная прямая.

Кэсси замерла.

— Я боюсь. Как будто там другая жизнь, в которую мне не стоит идти, — Кэсси взяла меня за руку. — Я не представляю, что делать. Знаешь, как будто единственный человек, с которым я могу говорить и находиться рядом, — ты.

— Эти руины меняют, — я приобнял её за плечи. — Здесь ты повзрослела и, увы, теперь будешь видеть мир не так, как до этого путешествия. Я не могу заверить, это пойдёт тебе на пользу или во вред. Всё просто станет иным. Нужно пробовать. Дойти, посмотреть, поговорить. Понять, укладываются ли твои мечты о жизни здесь на новое мировоззрение. Может, всё не так плохо, а? Мы-то с тобой стали ближе, чем бывают муж с женой. Вспомни, что вело тебя столько времени. Нужно закончить и встретиться с ним.

Боги, что я несу? Должен радоваться, что со мной ей лучше. Сам хочу, чтоб так и было, а взялся отговаривать. Зачем? Схватить за руку, да повернуть на север, к морю. Сесть на корабль, увезти домой. Или в место получше. Сделать своей. Навсегда.

— У меня нет выбора, — Кэсси опустила голову. — Я ведь уже принадлежу ему. Наша семья зависит от них. Его отец хотел породниться с древним родом, таким, как мой. А Лиам… — она сглотнула. — Он мне сам сказал. Поехал в нашу Академию и выбрал кого посмазливее и наивнее. Как… куклу. Я уже его, — повторила она тише.

Это задело. Очень.

— Ты человек, а не вещь, — прозвучало резче, чем хотелось. — Мне сложно понять схемы наследования, но, Кэсси, разве кто-либо, неважно, родители, Рэйквелы или боги, имеют право выбирать твою судьбу? Шли их в пекло. Всех. Если им плевать, будешь ли ты счастлива, почему тебя должно беспокоить их благополучие?

— Я могу стать счастливой, — Кэсси отвела взгляд. — Лиам красив, богат, обходителен. Может, он правда меня любит. Или хотя бы будет уважать, испытывать нежные чувства, — ведьмочка мазнула ладонью по глазам после чего улыбнулась, как умела только одна она. Смущённо, но очень нежно и открыто. — Между супругами в любом случае есть добрые и тёплые чувства, ведь так? — смотрела на меня с надеждой.

— Если они любят, да, — повернулся, делая вид, что заметил движение, но «показалось». — Я буду рядом достаточно долго, чтобы в случае чего помочь, помнишь?

Кэсси хотела что-то сказать, но зажала рот ладонью и, зажмурившись, кивнула.

— Нужно идти, — произнесла она и первой ступила на последнюю улицу. Как и тогда, когда вошла в Руины.

Сколько же смелости нужно, чтобы шагнуть в будущее, которое почти наверняка не сулит ничего хорошего. Мне хотелось помочь ей, но руины заканчивались, а значит, заканчивались и мои обязанности. Я провёл её, защищал, пусть не всегда удачно, но мы прошли и выжили. Я мог бы радоваться тому, что до нас никто подобного не совершал, да только на душе гадко. Понял, что не хочу отдавать Кэсси другому. Тем более Лиаму, пусть он будет трижды идеален и превосходит меня во всём. Я привязался к ней. Руины обнажают суть людей, показывают то, что скрыто в душах, и Кэсси… она прекрасна.

Мне хотелось попросить её не ходить туда. Предложить уплыть, морем, как она собиралась отправить меня. У меня есть зубы гравейра. Продадим, и денег хватит, чтобы уплыть или уехать куда угодно. Но это эгоистично. У Кэсси были мечты, планы. Признаем честно, мне нечего ей дать. У Лиама есть деньги, статус и связи. С ним она может получить всё, что захочет. Разве не должен я желать ей счастья?

— Рауль? — она обернулась и спросила, наверное, самое страшное. — Ты ведь будешь на моей свадьбе?

М-да. Шутки про то, что если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж, становятся несмешными.

Впрочем, я знал, что так будет с самого начала. Мы для этого шли, так?

— Если получится. Я-то за, но не знаю только, как твой жених к этому отнесётся.

— Ты мой спаситель. Как без тебя? — Кэсси улыбнулась. — А ещё ты самое лучшее, что было в моей жизни.

— Льстишь. А как же полежать на ручках у бога?

— Ну ладно, — Кэсси лукаво сузила глазки. — На втором месте по «лучшести». Идём, да. А то я на грани того, чтобы развернуться и сбежать.

Не говорит такого, а то я настою, и ты сорвёшься.

— Не, нам в любом случае нужно хоть припасы пополнить. Так что дойти до их стороны придётся. Но, если хочешь сбежать, я поддержу. Любое из решений. Мне не плевать, и я уважаю твой выбор.

— Хочу и могу, увы, слишком разные вещи, — вздохнула Кэсси и зашагала быстрее.

Я собирался возразить, но промолчал. Это тоже урок. Она должна осознать, что хочу и могу — одно и то же. Разница лишь в том, что для «могу» нужна смелость и готовность встретиться с последствиями.

Остаток пути мы опять прошли в молчании. Впереди показались таблички, такие же, как и на нашей стороне. Несмотря на грустные обстоятельства, я чувствовал радость. Мы дошли. Справились. Живые.

Прошли мимо столбиков, убеждающих повернуть обратно, и меня накрыло эйфорией. Как и всегда, когда до звона натянутые нервы получают передышку. Продлится это недолго, но всё же чувство безопасности окрыляло. Слуха коснулись звуки: пение птиц, шелест травы, а не просто вой ветра в мёртвых зданиях.

Мы прошли ещё немного и вышли к дороге. Сразу чувствуется, что места другие. Климат теплее, кладбища нет, здесь определённо приятнее выходить. Я улыбнулся Кэсси и хотел приободрить её, как вдруг услышал резкий голос:

— А ну стоять! Оружие на землю! На колени! Руки за голову!