Глава 47

— Тебе точно не холодно? — в очередной раз поинтересовался Гривен.

Я улыбнулась и покачала головой.

Примерно полчаса назад мы приземлились на возвышении, где-то в горах, откуда открывался совершенно чарующий вид на книжный город.

Йен сразу же развёл костер и накинул мне на плечи свою куртку, несмотря на мои протесты. Дракон плюхнулся на землю невдалеке от нас, сложил вместе свои огромные передние лапы, положил на них шипастую морду и тут же сладко засопел, как самый настоящий котик. А из его похожих на пещеры ноздрей то и дело вылетали огненные искорки.

Ночь была теплой. В воздухе пахло цитрусовыми и еловыми шишками. В огне весело хрустели сухие ветки. А меня буквально колошматило от переполняющих эмоций.

— А мы сильно изменили главу книги? — неуверенно спросила мага.

— Слегка. — коротко ответил Гривен.

Но вот только прозвучало это «слегка» так, будто мы полностью переписали события.

— Однако в следующей главе герои и правда оказываются вдвоём на вершине горы, вдали от остальных. — спешно добавил он, в упор смотря на меня, а потом резко повернул голову к огню. И мне показалось, будто что-то его смутило.

— Ясно. — тихо вымолвила в ответ.

На пару крохотных минут, растянувшихся для меня в бесконечные часы, воцарилась тишина. Бороться с любопытством порой является абсолютно непосильной задачей. И как бы между прочим я скороговоркой спросила:

— А на площади ты демонстрировал свою силу или это были способности Грина?

Гривен снова повернул на меня голову. Подсознательно я знала ответ, но все же хотела услышать его от него, чтобы удостовериться в догадке. И на этот раз я первая разорвала зрительный контакт и неловко потупила глаза.

Он недавно спас меня от вселенского позора, а я ему допрос устраиваю. Что ни говори — настоящий подход ведьмы.

— Свою. Грин полноправный Повелитель Стихий, а я всего лишь…

— Повелитель огня! — опередила его я. — Всего лишь? Ты шутишь?

Скулы Гривена порозовели. И это было чудовищно мило! Как вообще он это делает?

Маг неопределенно пожал плечами. Без всякого там хвастовства, скорее — очаровательно нерешительно.

Моя внутренняя роковая ведьма мигом восстала из пепла, ведь я сумела смутить самого Йена Гривена. Даже плечи гордо расправила. Подняла руку, чтобы эффектно откинуть волосы с плеча, но подумала, что будет перебор. Он, чего доброго, заметит.

— Ты очень крут! — откровенно призналась, и тут же пожалела.

Леший, угомони мой язык. Я же совсем забыла ему сказать, что обжимания на драконе совершились исключительно ради безопасности.

Сейчас он точно подумает, будто я к нему активно клеюсь.

— Спасибо. — смущенно улыбнулся волшебник. — Но по-настоящему крут здесь только Грин. Он мастерски повелевает всеми стихиями, при этом ему не приходится постоянно контролировать свои мысли и эмоции, боясь случайно вызвать пожар или ливень. Ему с детства удаётся находить внутренний баланс. И благодаря нескольким предыдущим главам мне посчастливилось перенять у мага некоторые интересные приемы.

Значит ли это…

То есть…

Верно ли я понимаю, что бесстрастный Йен Гривен настолько катастрофически бесстрастен не просто так, а лишь потому что таким образом он контролирует свой внутренний огонь?

— Я… — леший, видимо, применил магические жгуты к моему языку, потому что формулировать речь вдруг стало сложно. — Очень рада… что книга тебе помогла. И… уверена, ты обязательно найдёшь свой внутренний баланс.

— Спасибо, Рыжая.

— Не за что. Но я не Рыжая.

Он с лукавыми огоньками в глазах посмотрел на мои волосы.

— Ты права. Спасибо, в-данную-минут-не-Рыжая.

Вот же бесстыжий. Сложив руки на груди, метнула в мага недовольный взгляд. Но вся бравада быстро ушла, напомнив о собственном поведении.

— Ты, наверное, решил, что я совершенно бесполезная ведьма, раз так повела себя на площади.

— С чего бы? — с искренним недоумением спросил Гривен. — Ты нашла древнюю книгу заклинаний, спрятанную в книге, которая внутри пленительной книги. Колдовское чутье подсказывает, что мы не первые, кто оказался в этой истории. Но, как видишь, все предыдущие ее посетители, не сумели обнаружить артефакт.

— В этой книге одни белые страницы. — скептически вздохнула я.

— Ну и что. Когда выберемся отсюда, мы найдём к ней ключ. Может, не сразу, но обязательно найдём.

От его слов по телу промчались радостные лучи. Я с силой прикусила нижнюю губу, чувствуя, как на лицо накатывает полоумная улыбка — вестник гривенокардии. Это его «мы» действовало катастрофически магическим образом, согревало изнутри.

— К тому же мне известно, что ты травница, Мэл. — хитро шепнул Гривен. — Сумевшая подчинить себе вредного плюща.

— Арсинус вовсе не вредный, он между прочим… — но я вовремя замолчала.

Не рассказывать же Гривену про любовь ползущего создавать из людей временные зелёные мумии.

— Не волнуйся, я никому не открою твой секрет. — серьезно сказал Йен и снова на душе стало светло-светло.

— А я никому не расскажу про твой. — шепнула я, как меня осенило, — Но профессор Стин ведь знает, что ты…

Гривен подкинул в костер еще несколько сухих веток. Пламя всколыхнулось и жадно облизало хворостину.

— Да, она занимается со мной почти с самого детства.

— С детства?

— Да, Лирана Стин моя тетя. Поэтому в этом нет ничего удивительного.

— Тетя? — ошарашено переспросила у мага.

И окончательно убедилась, что бесстрастного Гривена очень легко можно смутить.

— Она мамина сестра. — пояснил он. — Но в академии не так много людей, кто знает об этом. И я бы предпочёл, чтобы так и оставалось.

— Об этом я тоже никому не скажу.

Хотя в ту же секунду дико захотелось рассказать всё Кайли и Кэтти. Но им точно нельзя говорить, они же учатся в Ле Визардри.

А бабушке с мамой можно? Они ведь никак не связаны университетом?

Не спрашивать же у Гривена разрешения говорить об этом ба — он подумает, что я совсем безнадежная дурочка.

Мелисса, ты просто ужасна! Раз уж сказала, что никому не расскажешь, значит, будешь молчать!

— Я тебе доверяю. — вмешался в мой внутренний монолог Йен.

Теперь я даже под магической пыткой никому бы ничего не открыла.

— А профессор Стин и в жизни такая строгая?

— Не всегда. — мягко улыбнулся Гривен.

— Они совсем не похожи с твоей мамой. — задумчиво проговорила я, вспоминая внешность ведьмы, которая была рядом с Йеном на площади и сравнивая ее с профессором Стин.

— Мама была другой. Самой доброй. Но и строгой, когда требовалось.

— Была? — не подумав, спросила я.

Даже на расстоянии ощутила, как фигура Гривена напрягалась. Он неотрывно смотрел на огонь, но в то же время будто бы сквозь него.

— Ее не стало, когда мне было десять лет. — глухо проговорил волшебник.

— Мне очень жаль. — тихо шепнула.

— Я должен тебе кое в чем признаться, Мэл. И ты вправе разозлиться на меня. Но когда я смог снова здесь ее увидеть, то решил не спешить с возвращением обратно. Извини. Я осознаю, что поступил бесчестно, не сказав тебе об этом, но ничего не мог с собой поделать.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. В его голосе сквозила такая откровенная грусть по родному человеку, такая до боли знакомая мне грусть. Посмотрела на далекие огоньки города и негромко сказала:

— Мой папа умер, когда я была совсем маленькой. И я совсем его не помню. А очутившись здесь, я смогла его увидеть. Потому понимаю тебя. Поэтому, пожалуйста, не извиняйся. Я даже подумала сейчас, что, может быть, кто-то, кто подбросил на мой стол эту книгу, действовал из благих соображений?

— Возможно, — ответил Йен.

Некоторое время мы сидели молча. Каждый думал о чем-то своём.

А затем Йен вдруг нервно произнес:

— Мэл, ты должна знать, что…

Тут внезапно явилась Элсиния — пропащая, чтоб ее, особа — и выкинула меня. И, насколько я поняла, главный герой тоже технично и безжалостно избавился от Гривена.

Эти двое начали восторженно вспоминать какие-то события бала, которых и в помине не было, и как-то плавно, неспешно, но вполне уверенно оказывались все ближе и ближе друг к другу.

От того, как Грин то и дело смотрел на героиню, ведьму бросало в жар. Сердце Элсинии грохотало и прыгало, словно взбунтовавшийся кузнечик. В сознании всплыло предсказание карты, и голова девушки бесповоротно поплыла. А вместе с ней послушно покачнулась и я.

Сколько не убеждала себя: «Это не Гривен!» — слова не срабатывали.

А когда не-Йен глухо произнёс:

— Ты самая потрясающая ведьма на свете, — и наклонился ко мне с вполне определённой целью, тело сладко затрепетало и я (то есть, она) как-то полностью сдавшись ощущениям, прикрыла глаза.

Горячие губы волшебника коснулись моих. Запах мускатного ореха и костра ударил в нос — именно так пленительно и сладко пах на мой взгляд Гривен.

Его движения были нежными и осторожными. Он будто пробовал меня на вкус, а я с готовностью ему разрешала. Таяла и замирала от незнакомых и безумно приятных ощущений. Даже не поняла, как сама качнулась ближе к нему. И это мое движение словно послужило сигналом для героя. Поцелуй стал настойчивее. По телу прокатилась взволнованная комета.

Поцелуй Элсинии и Грина не был коротким и быстрым, он был долгим, тягучим и головокружительным.

А у меня грохотало в голове: «Я целуюсь с Йеном Гривеном! Мой первый поцелуй! С ним! С ним! С НИМ»

Наконец, герои чуть отодвинулись друг от друга, тяжело дыша.

Мы смотрели с ним глаза в глаза. Даже при свете костра я видела его затуманенный взор, и, скорее всего, мой был точно такой же.

И Элсиния внезапно резко ушла — вот она в высшей степени некультурная особа.

Маг напротив меня пару раз быстро моргнул. Вновь опустил взгляд на мои губы, а затем поднял их к глазам. Нашел в них согласие. Повторно приблизился ко мне, давая почувствовать свое горячее дыхание.

А я снова начала прикрывать веки, желая ощутить его поцелуй, но только уже полностью как Мэл Ходж, без всяких там присутствующих в теле героинь.

Как вдруг возникла яркая вспышка. Из неба прямо к нам потянулась огромная рука. Я в ужасе вскрикнула и оттолкнула Йена, чтобы до него не смогли дотянуться пугающие пальцы, но сама же попала в ловушку. Меня бесцеремонно схватили за шиворот и со всей силы потянули наверх.