Глава 2

Из гостеприимных объятий местного кладбища я вырвалась где-то через час. Заявила: «Ну вы же понимаете, что у меня гастроли, и вы не одни такие». А потом добавила, что мне нужно ехать дальше.

Расчувствовавшаяся нежить, которой пришлись по душе мои песни – если честно, я и сама не понимала, из каких глубин памяти выплыли эти мелодии и слова, причем на языке, который я с трудом понимала, но мне казалось, что он был родом из седой древности…

Так вот, мой концерт прошел на ура, после него скелеты еще долго ползали по земле, собирая в полумраке потерянные в порыве чувств челюсти, а упыри утирали скупые слезы.

Услышав, что я еду дальше, а возможно, даже в столицу – потому что мне нужно разобраться с некоторыми вещами, случившимися с моей головой, – они посоветовали непременно посетить Академию Магии Шаддара.

Именно там обитают лучшие маги Темного мира.

Хотя, по слухам, порядки в столичной академии драконовы (пусть драконы и вымерли в незапамятные времена), а нравы еще жестче, местные упыри не сомневались, что я со всем справлюсь.

- Передавай привет и наилучшие пожелания Уруруху. Он заправляет местным кладбищем, – заявил мне на прощание главный упырь. – Скажешь, что от Караха. Назовешь мое имя, и к тебе отнесутся с должным уважением.

Поблагодарив его, я засобиралась уже взобраться на спину Черныша. Скелеты тотчас же улеглись лесенкой рядом с букхом, чтобы облегчить мне задачу, но тут…

- А подарок? – повернувшись, спросила я у Караха. – Нет, не для Уруруха, я сама буду ему подарком, но я бы не отказалась от благодарности за свое выступление. А то, видите ли, я завернула к вам с гастролями, пела тут почти час или даже больше. И целых три песни повторила на бис. – А то и все четыре. – Разве я не заслуживаю хотя бы небольшой благодарности с вашей стороны?

Голубь, подозреваю, решивший отправиться со мной и дальше в «гастрольный» тур, издал возмущенный вопль. Подтвердил, что он полностью со мной согласен.

- Благодарность? – нахмурился Карах. – Но мы не успеем вырастить мухарашу… Это долгое дело, оно может занять больше недели. Или же ты задержишься? – и посмотрел на меня с надеждой на новые песни.

При слове «мухараша» в груди появилось непонятное тепло, но мои «гастроли» не терпели отлагательств, как и то, о чем я собиралась попросить.

- Пленный из каравана, – обратилась я к Караху. – Я хочу забрать его с собой. Это будет отличной благодарностью за мое выступление. И нет, задерживаться я не собираюсь.

- Но зачем он тебе, Сильвеста? – спросил у меня другой упырь. – Мы думали напитаться его кровью…

- Подумайте еще раз, но получше, – посоветовала я. – А затем отдайте мне пленника. Не хотите же вы прослыть неблагодарными всем своим кладбищем? Глядишь, такие слухи дойдут и до столицы… – намекнула им.

Они не захотели, чтобы слухи о неблагодарности нежити из Отрыжки Демонов распространились по всему Шаддару, что я с легкостью могла организовать вместе со своими концертами, поэтому уже скоро я получила желаемое.

Его притащили откуда-то из утреннего полумрака. Три скелета держали бледного, качающегося мужчину, который не мог сам устоять на ногах. Я увидела это даже несмотря на то, что все магические светлячки давно погасли. Зато уже начало светать, а гроза ушла и теперь терзала другую часть нашей долины.

Судя по всему, пленник потерял порядком крови, но ему повезло, что произошло это из-за его ран, а не из-за того, что к нему присосались упыри, решив восполнить запасы своих жизненных сил.

Если бы в него попал яд нежити, то участь его была бы незавидна. Его бы ждала ужасная трансформация в кровожадное чудище. Гули – так, кажется, называли люди этих несчастных, а потом преследовали с единственной целью: уничтожить.

Откуда мне это было известно? Понятия не имею!

- Держись крепче, – негромко сказала я раненому, которого скелеты пристроили на спину Черныша позади меня. – Сейчас будет больно, но твоими ранами я займусь позже, когда мы отсюда выберемся.

Пусть с трудом, но он все же кивнул, а потом Черныш, недовольный тем, что теперь ему везти троих – один еще и вопил безостановочно, пока я не предупредила, что сверну ему шею, если не успокоится…

Речь шла о голубе, если что.

Так вот, Черныш принялся переступать лапами – сперва медленно, с натяжкой, затем все быстрее и быстрее. Наконец мы покинули территорию кладбища и устремились в сторону Отрыжки.

По дороге я размышляла о том, что уже скоро мы доберемся до городка, где мне первым делом стоит отыскать караван. Думаю, они не могли уйти слишком далеко. В случае успеха я отдам им нашу с Чернышом ношу – пусть о своем раненом позаботятся сами.

А потом… Может, в благодарность за его спасение, они возьмут меня с собой в столицу? Ну а если не возьмут, так пусть хотя бы покормят! Я все-таки старалась ради них – врала, изворачивалась и отвлекала обитателей кладбища как могла.

Оказалось, даже до городка добираться не пришлось. Караван остановился на безопасном расстоянии от кладбища, и, когда я подъехала, в мою сторону тотчас же двинулось несколько мужчин.

Я видела рукояти мечей за их спинами, а лица у охраны каравана были серыми и застывшими, и я…

- Я вам раненого привезла, – сказала им, прикидывая, что если те попытаются на меня напасть, то я скину свою ношу, после чего мы с Чернышом уберемся отсюда подобру-поздорову.

Например, в сторону кладбища, куда я могу явиться к ним с очередным концертом, раз уж мир мертвых больше ценит мои старания, чем мир живых.

Но мне не пришлось.

Никто из каравана и не подумал доставать мечи. Вместо этого меня встретили, как…

Хорошо так встретили, словно героиню и свою спасительницу, сумевшую не только отвести опасность, дав повозкам убраться с кладбища, но еще и вызволить Кирка Дварена.

- Нет, никто его не укусил, так что в гуля он не превратится, – спокойно пояснила я, когда над ним склонилась целительница. – Просто обработайте раны и ничего не бойтесь. В чудовище он не превратится и в ночи в поисках крови рыскать не станет.

Произнесла я это вполне уверенным голосом, и они взяли и мне поверили.

А затем караванщик – им оказался тот самый здоровяк по имени Лукас Бродкин, которого все называли просто и емко: Бородач, – произнес слова благодарности и пожал мне руку. Сделал это осторожно, словно боялся сломать мою ладонь, слишком сильно сжав ее в своей привыкшей к оружию лапище.

Хотя я была не такая уж и хрупкая. Норрисы, например, которые буквально пахали на мне почти три недели подряд, могут это подтвердить.

К тому же я вполне уверенно слезла со спины Черныша. Сделала это сама и вовсе не упала лицом в грязь, как едва не сделала час назад на кладбище. Затем с важным видом согласилась на то, чтобы моего букха покормили.

Конечно же, он ест овес. Но можно дать ему и мяса… Ах, мясо только для людей? Тогда и овес сойдет!

А расседлаю я его сама, а то в долине уже были случаи откушенных букхами рук и ног.

- А этого?.. – кивнув на костлявого голубя, с опаской спросила у меня средних лет женщина, кажется, приходившаяся женой Бородачу и отвечавшая в караване за провизию. – Этого нужно кормить?

Голубь сидел у меня на плече с самым обиженным видом, потому что перед тем, как подъехать к каравану, я предупредила его, что завяжу клюв, если он станет вопить без повода.

С поводом вопить можно, а если начнет без повода – то ждать ему репрессий с моей стороны!

- Нет, этому хватает и божьей росы, – вежливо отозвалась я, решив не объяснять, что голубь сам из мира мертвых.

Караван только что пережил неприятную встречу с обитателями кладбища, так что мне лучше держать рот на замке.

- Сильвеста Норрис, – представилась я, когда Бородач спросил мое имя и еще о том, как я сумела оказаться в нужном месте и в нужное для них время, когда им особо сильно требовалась помощь… темной ведьмы.

«Не ведьмы, а ведьмочки», – стукнуло мне в голову.

Но напрасно я дожидалась продолжения – ничего нового из памяти больше не всплыло. Лишь теплое чувство, каждый раз появлявшееся в груди, стоило мне мысленно повторить слово «ведьмочка».

- Мой путь лежит в столицу, – сообщила я караванщику. – А еду я из Топей, это деревушка на севере долины. Но тоже заплутала в пути из-за грозы.

Как и сбившийся с дороги караван, мне уже об этом успели рассказать.

- И что же за дела у мисс Норрис в столице? – полюбопытствовал Бородач.

- Мне надо попасть в Академию Магии Шаддара, – туманно отозвалась я.

- Конечно же, надо, – вмешался в разговор молодой маг. Он был темноволос, сероглаз и коротко острижен. – Правда, сам я оттуда вылетел в середине первого курса, но это уже огромное достижение. Половина поступивших и недели продержаться не может.

- Неужели там настолько сложно? – удивилась я.

Маг, ухмыльнувшись, заявил, что все намного хуже, чем я могу себе только представить. Но попробовать мне стоит обязательно – вот как я ловко обхожусь с нежитью!

И покосился на обиженного голубя.

- Меня Римус зовут. Римус Стефанек, – добавил маг, а затем повернулся к караванщику. – Думаю, что нам обязательно нужно зазвать ее к себе. Раз уж мисс Норрис все равно держит путь в Норвей, то…

- Меня куда больше интересует, что на это скажет сама мисс Норрис, – заявил Бородач. – Если нам все равно по пути, мы можем предоставить еду и кров, а взамен…

- Десять нирхамов за услуги по охране каравана, – сказала ему, внимательно уставившись главному в лицо.

К моему удовольствию, оно не посерело и не почернело, и Лукас не потянулся за мечом, чтобы изгнать наглую девицу прочь. Поэтому я решила обнаглеть окончательно и бесповоротно.

- То есть десять нирхамов мне за службу, десять за Черныша и еще десять за моего голубя. Он, кстати, питается божьей росой, так что его кормить не придется.

Зато Черныш будет есть за двоих, промелькнуло в голове. А то и за троих.

Караванщик принялся размышлять о сказанном, и я решила ему не мешать. Покачиваясь в слишком больших мне сапогах, я дожидалась его ответа.

Одетая в украденное у пьянчуги сторожа тряпье, с тужуркой, в которой мать ходила за козами… Подозреваю, со стороны я представляла собой самое жалкое зрелище.

Но только если со стороны, потому что в моих способностях они уже успели убедиться на собственном опыте. Черныша в деле тоже видели – он привез и меня, и раненого, а теперь доедал то, что, подозреваю, могло хватить на обед полудюжине лошадей.

- Мой голубь всегда предупредит об опасности, – добавила я, набивая нам цену. – Если такая приближается, то он подает голос и…

Именно это он и сделал. Демоническая птица внезапно раскрыла свой рот и завопила так, что у меня заложило в ушах, а мужчины тотчас же схватились за мечи.

Оказалось, не напрасно, потому что на поляну, где остановился караван, совсем скоро въехали (на лошадях, не на букхах) семь вооруженных всадников.

Первым, конечно же, я увидела хмурого отца. Рядом с ним был Гурх Тимран, староста Топей, и его сын, которому меня сторговали за зерно и деньги.

Ну, чтобы у парня было чем заняться, пока его жена на сносях.

Были и другие мужчины, подозреваю, все из Топей, поднятые на поиски беглянки.

То есть меня.

- Вот она, та девка! – довольным голосом произнес староста, протянув в мою сторону руку. А то, что я стояла в окружении вооруженных мужчин, – такое его не волновало. – Забирайте!.. – приказал он своему сопровождению.

И я обомлела от чужой наглости.

От своей никогда не терялась, а сейчас подумала… Мало ли, вдруг и правда попытаются меня забрать, не обратив внимания, что я уже неплохо прижилась в караване?

Поэтому я осторожно двинулась к Чернышу, как раз успевшему доесть то, что ему насыпали в корыто.

Тут в разговор вступила еще одна партия.

- Эй, придержите-ка коней! – возвестил Бородач, и его рука как бы невзначай легла на рукоять меча.

Остальные из каравана вкладывать оружие в ножны не спешили.

Римус, маг каравана, стоя сбоку, собрал магию и, словно упражняясь в заклинаниях, запустил огненную волну. Черныш оскалился и зарычал, а над поляной летал и на радостях от вседозволенности вопил мертвый голубь.

- Да угомоните уже эту проклятую птицу! – поморщившись, приказал Гурх Тимран. – И отдайте нам девчонку. Она сбежала из дома, и мы здесь для того, чтобы вернуть ее семье.

- Врет и не краснеет, – подала я голос, стоя возле Черныша.

Сделала это громко, чтобы меня слышали и одни, и другие. И даже третьи, если такие имеются.

- Дело в том, что отец продал меня этим двум уродам, – продолжила я, кивнув в сторону Тимранов, старшего и младшего. – За четыре мешка зерна и немного деньжат. Но он забыл, что я давно уже совершеннолетняя и могу принимать решения сама. И я свое приняла. Катитесь-ка вы в ад! – заявила я мужчинам из Топей. – Там, в заду у демонов, вам самое место!

И взлетела на спину к Чернышу, готовая нестись прочь во весь опор.

Конечно же, в сторону кладбища. Жаловаться нежити, что их любимую певицу обижают.

- Погоди-ка, не гони лошадей, – обратился Бородач уже ко мне, хотя Черныша назвать «лошадью» можно было разве что в пьяном угаре. – Вы тоже своих придержите, – повернулся он к Тимрану и остальным из Топей, которым не понравилось озвученное мною пожелание катиться в зад к демонам. – Я нанял Сильвесту Норрис в качестве проводника по долине. Если вы что-то имеете против, знайте, я буду защищать своего работника с мечом в руках.

Остальные из охраны подтвердили, что они сделают то же самое.

- А можно начать сейчас? – подал голос самый молодой из охранников, у которого явно чесались руки.

Оказалось, что нельзя. Вместо этого Бородач попытался замять конфликт.

- Но я готов передать семье половину того, что заплачу Сильвесте в конце пути, – намекнул он моему отцу. – Пятнадцать нирхамов.

- Эй! – возмутилась я.

- Двадцать, – быстро заявил Румах Норрис. – Вообще-то, мне было обещано старостой тридцать и несколько мешков зерна, но, так и быть, я уступлю вам свою дочь за двадцать.

- Эй! – возмутился уже Тимран, но тут его сын заявил, что девка ему не нравится.

Ему расписали меня как красавицу, а он видит перед собой лохматое чучело в обносках. Такая ему и даром не нужна.

У него на меня…

Тут следовали подробности, не подходящие для ушей девиц, но я все равно их услышала.

Пожала плечами – он тоже не сказать, что красавец. Я бы с таким даже закапывать труп на кладбище не пошла, так что мы квиты.

- Все, поворачиваем! К демонам ее, пусть укатывается со своим караваном, – возвестил младший Тимран.

Зато Румах Норрис продолжал торговаться, пока… ему не согласились дать за меня семнадцать нирхамов.

Хотя этого я уже не видела, лишь слышала обрывки их разговора.

Возмущенная происходящим до глубины души, я ушла в палатку к целительнице, где еще раз сказала, что подозрительные пятна на теле Кирка Дварена – это синяки, а вовсе не следы укусов. Так что связывать его и следить, уж не начнется ли жуткая трансформация, не нужно.

Пусть доверятся мне, говорю же, в гуля в этом караване никто не превратится!

По крайней мере, пока я здесь нахожусь.

Наконец дождалась, когда раздался стук копыт, а затем стих, возвещая, что всадники из Топей убрались восвояси. После чего отворилась полотняная стенка, а в повозку к нам заглянул Бородач.

- Так и быть, – заявил он мне, – десять нирхамов и пропитание для тебя и твоих…

- Друзей, – подсказала я.

- Как скажешь, – пожал он плечами. – За эти деньги я готов нанять тебя как второго мага каравана. Иначе тебе придется отдавать мне то, что я уже заплатил твоему отцу. Целых двадцать…

- Вообще-то было семнадцать, – поправила я, а затем сказала, что согласна.

Как я могла отказаться от такого предложения?

Этот сон мне приснился, когда мы уже подъезжали к Норвею, проведя долгие полторы недели в скитаниях по Шаддару.

Заезжали в нужные места, разгружались, высаживая тех, кто ехал вместе с нами и достиг точки своего назначения. Снова загружались, за дополнительную плату брали повозки до Тереха, Мертвого Озера, Иссара и, конечно же, столицы.

Почти все направлялись именно туда, готовые заплатить немалые суммы, чтобы добраться до места в сопровождении охраны и двух магов, какими представлял нас с Римусом Бородач.

Хотя магом был только он, со мной все оказалось намного печальнее. Тот раз, когда мне удалось породить голубое свечение, был первым и последним.

- Да-да, магисса, – кривовато улыбалась я, когда Бородач представлял меня новым участникам каравана. – А это букх, его зовут Черныш. Еще со мной голубь по имени Беруш. Они всегда на страже каравана.

И зубастый шестилапый букх, подобных которому чем дальше от Топей и нашей долины, тем реже люди видели в глаза и тем меньше понимали, что он такое. И мертвый голубь, которого в караване прозвали Беруш – потому что от его воплей не помогали даже беруши.

Но мы внесли серьезную лепту в охрану, хотя как такового прорыва Источника, которым меня пугали как в Топях, рассказывая просто ужасающие вещи, так и по дороге до столицы, не произошло. И вообще, по словам Бородача, Источник вел себя на удивление мирно и даже немного сократился в размерах.

Уж он-то знает, третье десятилетие водит караваны по всему Шаддару!

Но что бы означало такое уменьшение Источника – об этом, наверное, стоило спросить умников в столице.

- В Академии магии, – добавлял Римус, после чего принимался рассказывать мне о том, какие ужасы меня ждут после того, как я туда поступлю.

Мы как раз успевали прибыть в Норвей к новому набору.

- Но у меня нет магии, – мрачно отзывалась я. – Куда я могу поступить?

Если только в помощь могильщикам на столичное кладбище, успокаивать разбушевавшуюся нежить.

- Зато ты умеешь ловко обходиться с мертвым миром, – словно в подтверждение моим мыслям, произнес маг. – И твари из Источника тебя боятся, так что обязательно стоит попробовать.

- Они боятся Черныша, а не меня, – возразила я.

Потому что однажды мы попали в засаду.

Нет, прорыва не было, но монстры с прошлых раз облюбовали низину, через которую нам нужно было обязательно проехать. Их оказалось не так уж и много, да и о том, что они близко, всех предупредил Беруш.

Так что мы были готовы к нападению.

А потом я пустила Черныша порезвиться.

Нет, он никого не съел, но поднадкусывал многих, за что Бородач вынес нам особую благодарность, а Чернышу выделили огромный кусок мяса как признание его заслуг.

Потому что после того нападения целительнице каравана оказалось нечем заняться. Даже Кирк давно уже выздоровел и вернулся в строй.

…А потом мне приснился тот самый сон.

Разморенная полуденным теплом, я задремала в повозке на подъезде к Норвею, потому что мы несли с Чернышом и Берушем ночную вахту.

И привиделись мне вытянутые высокие фигуры с большими головами на пугающе-длинных шеях и с огромными печальными глазами. В них было что-то человеческое, но слишком мало, мало…

- Ты все время дергаешься, когда мы приближаемся к тебе, – произнесла одна из фигур, – в нашем истинном обличии. Даже зная, что мы не причиним вреда. Поэтому я предстану в привычном для тебя виде. – И тут же передо мной возник здоровенный глаз без ножек. – Все ради тебя, для твоего блага!

- Послушай, ты, несущий мне благо, – обратилась я к нему, и голос у меня был разгневанным. – Скажи мне, почему я ничего не помню? Ни своего имени, ни того, откуда я родом, ни друзей – ни-ко-го! Даже магии во мне нет! Неужели в этом заключалась ваша благодарность? Я ведь столько для вас сделала! Можно сказать, спасла ваш глупый народ от столетий глупости, в которые вы угодили по своему идиотизму!

- Да-да, ты совершила невероятное, – лебезящим голосом произнес глаз, хотя рта у него не было. – И мы сделали все, чтобы тебя отблагодарить. Выполнили твою просьбу, хотя, возможно, исполненные искренним восхищением твоими заслугами, немного переусердствовали.

- Просьбу?! – воскликнула я.

- Ты хотела начать все с нуля, – печальным голосом произнесло Око. – Вот мы и… Пожалуй, мы восприняли все слишком буквально.

- Да я сейчас вас всех помножу на ноль! И тебя, и твоих сородичей! Значит, то, что я очнулась без памяти и без сил, – это, по-вашему, называется начать с нуля?

- Прости нас, Алекс… – начало Око, но тут меня вырвали из сна.

Кто-то тряс меня за плечо.

- Силь!.. Сильвеста, да открой ты глаза! Вот же засоня! – Оказалось, ко мне в повозку забрался Римус, а на лице мага застыла довольная улыбка. – Все, мы добрались! Впереди Норвей, а это незабываемое зрелище. Так что давай уже просыпайся, иначе потом будешь жалеть, что не увидела!..

И я проснулась, негромко помянув недобрым словом тех, кто не дает покоя уставшим людям. Особенно когда тем снится нечто такое-эдакое, которое…

Мне казалось, что мой странный сон был навеян вовсе не тряской или внезапным тепловым бредом, а имел важнейшую для меня связь с утерянным прошлым.

Но напрасно, позевывая и протирая глаза, я попыталась сложить одно с другим и получить третье – ничего путного у меня не выходило.

- Алекс, – произнесла я. Замерла, прислушиваясь к звучанию своего голоса. – Алекс… Алекс… – повторила несколько раз, заодно вылавливая из-под своей туники повадившегося забираться в тепло Беруша.

Вот же мертвая зараза!..

Нет, это имя ничего мне не говорило, как и увиденные во сне странные худые товарищи с большими головами и ростом так в полторы меня, они же – разговаривающий глаз без ножек.

Боги, ну почему, почему я ничего не помнила?!

Ответов на этот вопрос у меня не имелось – если только не брать во внимание умопомрачительную приснившуюся версию о том, что некие говорящие глаза решили отплатить мне за оказанную им великую услугу.

Но случайно перестарались.

Я всего лишь хотела начать все с нуля, а они, пообещав исполнить мое желание, от чистого сердца (если такое у них имелось) взяли и помножили на ноль уже меня саму. Именно поэтому меня и нашли без сил, без памяти и без имени рядом с деревушкой в жуткой глуши Шаддара.

- Силь, да что ты там копаешься! – раздался недовольный голос Римуса. – Мы сейчас уже начнем съезжать с холма, а потом встанем в очередь, а ты так и не увидишь Норвей.

Но он ошибался, потому что уже скоро я его узрела – раскинувшийся под затянутым темно-фиолетовыми тучами небом огромный, величественный город. С устремлявшимися на высоту в десять человеческих ростов мощнейшими крепостными стенами, утыканными баллистами, словно Норвей был готов противостоять любой угрозе в любую минуту.

Но куда выше крепостных стен в небо взмывали шпили храмов Темных Богов, а вдалеке виднелся черный блестящий купол, на котором отражались идущие по небу тучи

- Королевский дворец, – пояснил мне довольный моей реакцией Римус. Наверное, потому что я сидела на спине у Черныша с раскрытым ртом. – А видишь, что рядом с ним?

- Та темная и уродливая скала? – переспросила я. – Как-то не похожа она на творение рук человеческих. – Потому что все вокруг поражало мой разум своим масштабом и грандиозностью инженерного замысла. – И что же это такое?

- Лабиринт, – отозвался Римус и замер, словно ожидал от меня еще большего изумления.

Чем я тотчас же его «порадовала».

- Какой еще Лабиринт? Что это такое?

- Скала, возникшая по воле Тьмы. Можно сказать, это прямой проход от Источника в столицу.

- Вообще-то Источник остался в пяти днях пути отсюда, – напомнила я ему. – Мы давно уже его проехали. Какой еще проход, как такое возможно?

- В академии говорили, что все дело в искаженном пространстве, которое называют Межмирьем, – с важным видом произнес Римус. – Да, Источник находится в нескольких днях пути отсюда, но стоит войти в Лабиринт, и ты оказываешься как раз рядом с ним. Если случаются прорывы, то монстры появляются не только в вашей долине. Можно сказать, у вас их довольно мало, потому что они лезут из Лабиринтов по всему Шаддару.

- Ого! – растерянно отозвалась я.

- Ноктарии тоже порядком достается, ничуть не меньше нашего, – произнес Римус и посмотрел в сторону далеких Черных Гор. – Ну и Светлому Миру, не без этого. У них, насколько мне известно, тоже имеются Лабиринты.

- Никогда о таком не слышала, – пробормотала я.

Хотя, если честно, я вообще мало что слышала.

В семье Норрисов говорили если только об урожае и как нам пережить наступающую зиму. В караване я слышала преимущественно сплетни возле костра – кто и к кому захаживал в повозку по ночам – и еще хвастовство охранников, рассказывающих, сколько монстров или разбойников они положили одним ударом.

Мне хотелось, чтобы Римус рассказал о Лабиринте и столице побольше, но мага позвал Бородач, и тот уехал в голову каравана. Нас же с Чернышом не звали, поэтому пришлось остаться.

Тем временем мы прикатили в самый хвост огромной очереди на проверку документов на въезде в город. Отстояли почти два часа, и за это время я в деталях изучила все щербинки на крепостной стене возле северных ворот, которые мы пытались миновать.

Проверяли всех строго – обыскали караван, изучали документы, бумаги на товар, заставили заплатить ввозную пошлину – какие-то невероятные для меня деньги.

Но волновалась я зря – украденный мной паспорт на имя Сильвесты Норрис вопросов ни у кого не вызвал, как и озвученная мною цель приезда: поступление в Академию Магии Шаддара.

Черныш тоже никого не заинтересовал. Мне лишь заявили, что магически измененные существа находятся под полной ответственностью хозяина, и если мой букх кого-либо покусает в столице…

- Он не кусается, – на всякий случай произнесла я, поглаживая встревоженного Черныша по морде.

Хотя он кусался, и еще как.

- Это неважно. Нанесет увечье человеку – хозяин либо заплатит штраф, либо сядет за такое в тюрьму, – добавил второй страж, после чего они потеряли ко мне интерес.

Зато вернулся Римус и поведал о причине давки – такого столпотворения на въезде в Норвей давно уже никто не видел. Оказывается, в ближайшие пару дней в столице будут проходить поминальные мероприятия по дочери королевы Эвиниры.

Включая игры в ее честь, раздачу еды и денег беднякам.

- Мне казалось, нашу королеву звали как-то по-другому, – пробормотала я, напрягая память.

Пыталась выловить ее имя, как-то упоминавшееся за столом в доме Норрисов.

- Конечно же, Эвинира – это королева Ноктарии. Они наши добрые соседи и верные союзники. Ее единственная дочь погибла то ли в Светлом мире, то ли в Лабиринте около месяца назад. Никто толком не знает, как это произошло, но в Ноктарии и в Шаддаре сейчас повсеместный траур.

- Как интересно, – отозвалась я и прислушалась к себе. Если честно, то было не особо. Но мне хотелось, чтобы Римус побыл подольше со мной, потому что уже скоро мне предстояло остаться в столице совсем одной. – Расскажи еще!

- Больше я ничего и не знаю, – пожал он плечами. – Кажется, ее дочь звали Александра Дельвейн или что-то в этом роде. По ней будет месяц траура, после чего состоится свадьба.

- Свадьба? – переспросила я, подумав, что это уже интереснее. – А чья именно?

- Королевы Ноктарии и короля Элеона, – отозвался Римус. – Наш король вряд ли женится еще раз, – усмехнулся он. – Королева Арвина такое ему устроит, если он хотя бы посмотрит в сторону другой женщины! Они все-таки истинная пара…

Это тоже был интересный момент, который мне захотелось прояснить. Но я так и не успела, потому что раздались предупреждающие голоса стражников, требовавших немедленно дать дорогу приближающемуся отряду всадников.

Судя по всему, документы у тех проверять никто не собирался.

- Посторони-и-ись! Да поживее! Пошевеливайтесь! – неслось со всех сторон.

Нас принялись теснить, хотя наш караван как раз должен был проехать через ворота. Римус ушел разбираться в этой несправедливости вместе с Бородачом, тогда как я…

Я попыталась посторониться, придерживая Черныша, которому не слишком-то нравилась подобная суета, и он то и дело скалил огромные зубы. Но он у меня был воспитанным мальчиком и без моего разрешения никого не укусил.

Вот и выдрессированный долгой дорогой и постоянными запретами Беруш тоже не принялся летать и орать как резаный. Вместо этого голубь сидел на одной из повозок, но по его глазам я видела: он сожалел, что не может принять участие в подобной вакханалии.

Потому что рядом с нами пытались «посторониться» несколько пеших, толкаясь и наступая друг другу на ноги, тройка всадников и целая повозка с девицами, прибывшими с отцом на ярмарку (это я уяснила, потому что как раз стояла рядом с ними).

К моему удивлению, девицы оказались куда больше в курсе происходящего и в столице, и в мире, чем Римус, целых две с лишним недели болтавшийся по полям и весям Шаддара.

- Скорее всего, это возвращается боевая четверка из Академии Шаддара, – громким голосом произнесла одна из девиц.

Говорила она якобы своим сестрам, которые и так это знали без нее, но предназначалось сказанное всем любопытным ушам из собравшейся вокруг повозки толпы.

- И откуда же они возвращаются? – спросил кто-то рядом.

- Наверное, сопровождали королеву Эвиниру в Ноктарию, а теперь едут домой, – заявила средняя сестра.

- Но там такая история, такая история… – всхлипнула младшая. – Настоящая любовная-прелюбовная драма!

- И какая же? – поинтересовалась уже я, хотя рядом со мной тоже происходила некая история.

Но вовсе не любовная и пока еще не драма: стоявший рядом со мной мужичок средних лет решил проверить, есть ли у Сильвесты Норрис – или как там меня зовут – женские округлости в недрах бесформенных штанов, поверх которых была надета такая же бесформенная серая туника, и все это скрывалось под плотной и длинной тужуркой.

- Их капитан полюбил девицу из Светлого мира, даже не зная, что она – принцесса Ноктарии и единственная дочь короля Элеона, – возвестила средняя сестра.

- И еще единственная дочь королевы Эвиниры, – обиженным голосом вставила старшая, пытавшаяся вернуть себе лидерство в этом разговоре.

- Он ее полюбил, а потом в финале Все-Магических состязаний принцесса угодила в Источник Тьмы и сгинула на века, – выдохнула младшая.

- Так! – повернулась я к наглецу. – А ну-ка, сейчас же сгинь на века, иначе я устрою финал всей твоей жизни.

Руку наглец убрал, но оскалился, показывая мне кривые и местами гнилые зубы.

- Затем капитан вошел в Источник за своей любимой, но Тьма его отвергла. Живого, хотя потерявшего всяческую надежду быть вместе со своей парой… – тем временем говорила младшая.

- Ничего, скоро утешится, – пробормотала я, потому что наглец не отставал.

- Говорят, что она не была ему истинной парой, – возразила старшая сестра, а младшая заявила, что была, и еще как!

Они принялись спорить, тогда как я сказала, что если еще раз почувствую чужую руку, поглаживающую мой зад или норовящую забраться мне между ног, то натравлю на этого идиота букха.

Черныш еще не обедал, а людские руки – как раз излюбленное лакомство в его рационе.

В этот момент мимо нас на огромной скорости верхом на здоровенных жеребцах пронеслась та самая боевая четверка – хотя всадников было намного больше, – и я не успела их рассмотреть. С другой стороны, какой смысл мне на них пялиться, если это не моя история?

Моя же скрылась в толпе, выразив сожаление, что мы так и не позабавились. Хотя могли бы – у него целая повозка вяленой рыбы. Но место для забав он бы нашел – отодвинул рыбу, например.

- Сгинь! – заявила я ему, а потом все дружно пришли в движение, и уже скоро нам позволили проехать в город.

Не прошло и десяти минут, как мы катили по улицам Норвея, а затем пришло время расставаться с гостеприимным караваном.