Глава 13

От беседы с Питой остается чувство глухой неудовлетворенности. Она так и не ответила на мои тревожные вопросы. Служанка королевы прятала глаза, уводила меня от тяжелой темы в сторону, поэтому сложилось впечатление, будто она что‑то недоговаривает. Женщины укутывают меня в плащ, суют ноги в очередные деревянные сабо и ведут в ту же купальню. Кажется, день Сурка продолжается. Снова брожу по кругу, только всякий раз попадаю в то же место, но с новой информацией в голове. Надеюсь, этот поход по темным дворикам дворца не закончится опять морозилкой. Мозг взрывается от вопросов и мыслей. Допустим, план Далы и ее брата (если, конечно, это брат, а не любовник, например), сработает. И чем мне это грозит? Скорее всего, за ненадобностью меня и Бри уничтожат по‑тихому. Но… И тут меня осеняет! А ведь королеве придётся выкручиваться и дальше? Король, чиновники и жрецы будут ждать наследника престола и не дождутся. Или… муж захочет чаще бывать в спальне жены. Брак‑то консумирован, препятствий нет. Значит, меня оставят в живых, но, угрожая расправой над Бри, станут держать на коротком поводке. Что ж, отлично! За это время я точно помашу всем ручкой и отправлюсь домой. Жалко только Лиану, которая вернётся в своё тело, а там такие изменения! И кстати, где же все‑таки она? Логично предположить, раз я попала в ее тело, тогда и она в мое. Бедняжка! Ещё сойдёт с ума! В купальнях я раздеваюсь сама и без приглашения лезу в горячую воду. Так приятно смыть с себя грязные прикосновения королевы и ее братца. Отдаюсь полностью в руки служанок: приятно на миг почувствовать себя знатной дамой. Меня скребут, трут, умащивают маслами не меньше часа, потом кладут на широкую кушетку. Я и тут не сопротивляюсь. Неизвестно, когда ещё мною так будут заниматься. Если в первый раз пожилая служанка всего лишь предположила, что король захочет со мной переспать, то сейчас это случится уже наверняка. – Ноги раздвинь. – А это зачем? – встряхиваюсь от полусна я. – Проверять на девственность будете? – Дура! Нужно волосы удалить с тела. В комнате резко запахло уксусом. Я поднимаю голову: одна служанка смешивает что‑то в плошке, а вторая накаливает над огнём нож. Картина ужасов, да и только! «Успокойся! – уговариваю я себя. – Они не причинят тебе вреда». Но наблюдать за приготовлениями все равно страшно. Пожилая служанка подходит ко мне с плошкой, в которой качается какая‑то вонючая паста. – Не бойся, больно не будет. Меня обмазывают тёплой массой, а когда она застывает, начинают ее соскабливать горячим лезвием. В принципе, зря я тряслась. Все заканчивается хорошо. Моя кожа, вычищенная и смазанная до блеска, матово розовеет в пламени свечей. – Что это за крем? – Уксус смешиваем с известью, – коротко отвечает служанка. – Госпожа, вы готовы. За вами вот‑вот придут. Меня наряжают в шелковую ночную рубашку. Она так и струится по телу, так и ласкается к коже. И мне неожиданно кажется, что я иду на свою собственную брачную ночь. Сердце колотится где‑то в горле, пустой желудок сжимается от спазма и громко урчит. Ещё бы! Весь день без еды. – Простите, я есть хочу. – Потерпишь. В покоях его величества тебя ждёт богатый стол. Это Далу и короля ждёт стол, а я так и останусь голодной. Кукиш вам! – Но… мой желудок урчит. Это может не понравиться королю и приманит злых духов. – Кого? Вру напропалую. Раз назвали ведьмой, буду пользоваться, хотя никаких в себе чудодейственных сил не чувствую, вот только каким‑то макаром оказалась в диком мире и в чужом теле. С этим мне ещё предстоит разобраться, вот только вернусь домой. Пожилая женщина напряжённо смотрит на меня, остальные служанки начинают отступать к двери. Черт! Кажется, я напугала этих скромных горничных своими словами. – Я пошутила! По‑шу‑ти‑ла! – повторяю по слогам, чтобы каждая девушка меня поняла. Женщина жестом высылает молоденькую служанку из комнаты, и та вскоре возвращается с краюхой упоительно пахнущего хлеба и кружкой молока. Я с жадностью набрасываюсь на еду. Интересно, а Бри кто‑нибудь накормил? – Вы чего копаетесь? – в комнату заглядывает Пита. Она нервно смотрит по сторонам, видит меня, служанок у выхода и приказывает им: – Быстро вышли! Девушки тут же покидают помещение. – Я готова. Пита оглядывает меня, потом показывает на волосы. – Их нужно спрятать под ночной чепец. Пожилая служанка надевает мне на голову страшную шапку, обрамлённую кружевами, которые закрывают половину лица. – Фу, какая мерзость! – смотрю на своё отражение в мутном зеркале. – Сойдёт! Сама знаешь, нужно, чтобы он не заметил. Меня укутывают в чёрный плащ. Край капюшона спускается почти до носа. Я едва вижу мокрую дорогу. Дождь, кажется, не останавливался ни на минуту. На улице темно, хоть глаз выколи. Пита идёт впереди с фонарем, пожилая служанка охраняет меня сзади. Мы втроём крадёмся вдоль стен и, наконец, подходим к темному входу, рядом с которым нет ни одного стражника. – Это королевская оранжерея, – шепчет Пита. – Дальше пойдём на ощупь. Она поднимает какой‑то горшок, добывает ключ и отпирает дверь, которая бесшумно распахивается. Мы идём по дорожке и хрустим мелкими камнями. Нос будоражат приятные запахи, воздух тяжёлый и влажный, уже через мгновение мой лоб покрывается потом. – Долго ещё? – дергаю Питу за рукав. – Скоро. На другой стороне оранжереи ещё одна дверь. Через неё мы попадаем в какой‑то мрачный переход. Пита зажигает огонь и ведёт нас длинными и ветвистыми коридорами. «В этом лабиринте я ни за что не найду дорогу обратно», – мелькает мысль, и я останавливаюсь. – Ты чего? – налетает на меня сзади служанка, не ожидавшая, что я замру на месте. – Дальше не пойду! – Ты спятила? Обряд вот‑вот начнётся! – Это мое тело! Кому хочу, тому отдам! Где гарантии, что я выйду из этой опочивальни живой? – Что? – теряется Пита. – Ну, как я узнаю, что вы нас с Бри сразу не убьете? Погодите… может, вы уже… того… избавились от девочки? Не пойду, пока ее не увижу! – Надо было тебя сжечь! – шипит Пита. – Вперёд! Хоть сейчас! Только обряд уже вот‑вот начнётся. Пита даже скрипит зубами от ярости, а я торжествую: хоть маленькая победа, а победа. Радует и греет сердце. – Стойте здесь! – приказывает помощница королевы и исчезает в темноте. Проходит, наверное, минут десять, а Пита все не показывается. Пожилая служанка явно нервничает. Она переступает ногами, делает несколько шагов в одну сторону коридора, в другую, отчего фонарь качается, и по стенам ползут причудливые тени. Наконец Пита выныривает из прохода, хватает меня за руку и куда‑то чуть ли не бегом тащит. – Ты чего? Но она не отвечает, только тяжело дышит. Мы ныряем в один коридор, во второй и попадаем в подобие библиотеки. Везде на полках лежат сшитые вручную книги и свернутые трубочкой свитки. Пита подталкивает меня к одному стеллажу и показывает на дырочку в панели. – Смотри! Я прикладываю глаз. Довольная Бри сидит за столом, болтает ногами и большой ложкой ест кашу. Ее кто‑то вымыл, переодел и заплёл волосы. Чистенькая и аккуратная девочка была просто чудо как хороша! Рядом с ней сидит толстомордый стражник и улыбается. – Милашка, – шепчу я. – Довольна? Ее величество своё слово держит. «Ага! Пока я ей нужна!», – хочется сказать мне, но молчу. Мы отправляемся в обратную дорогу, и вот теперь я по‑настоящему чувствую, что приближается ответственный момент. Уже издалека мы слышим звуки бубенцов и колокольчиков. Протяжные песнопения разносятся по всем покоям короля. Пита жестом останавливает нас, потом суёт мне в руку бутылочку. – Выпей, не так страшно будет. – Что это? – Успокаивающий отвар. И помни, если выкинешь какой‑нибудь номер, девчонке тот охранник сразу голову свернёт. Я проглатываю неприятную на вкус жидкость и надеюсь, что это не наркотик. О яде я не думаю: слишком важный я сейчас человек для королевы. Мы на цыпочках подходим к стене, за которой слышится шум обряда. Пита снимает с меня плащ. Я уже почти ничего не соображаю. В голове туман, перед глазами все расплывается, от волнения горло сжато спазмом. Вот сейчас, буквально через несколько минут, мною впервые овладеет мужчина. «Чуть‑чуть надо потерпеть. Чуть‑чуть потерпеть, – убеждаю себя я, но внутри все трясётся. – Прости меня, Лиана! Прости!» Пита бесшумно открывает маленькую дверку и проталкивает меня внутрь. Передо мной полог огромного ложа. Все действо где‑то впереди, а здесь полумрак, в котором затаилась опасность. Пита поднимает край полога и проталкивает меня на кровать. – Ложись и жди, – шепчет она и исчезает. Я остаюсь одна.