Глава 22

Как только король и его свита покидают покои, Дала срывается с места и бежит к ширме, ныряет за нее и через потайную дверь выглядывает в коридор. Заметив брата, прижавшегося к стене, судорожно вздыхает: этот обряд консумации отнял у неё все силы. В таком нервном напряжении она ещё ни разу не находилась. Чуть не попались королю. Что было бы, если бы Анри застал ранним утром в спальне жены ее сводного брата, даже представить трудно. В покои королевы нет входа другим мужчинам, кроме супруга. – Ты здесь! Слава богам! – А ты хотела, чтобы я показался твоему мужу? Иди ко мне! – Диллон делает шаг к королеве и крепко прижимаете ее к груди. – Тихо! Тихо! Успокойся! Все позади! Дала, закрыв глаза, на мгновение застывает: как хорошо, когда тебя поддерживает близкий человек! Но тут же спохватывается, резко отталкивает его. – Что делаешь? Вдруг кто‑нибудь увидит? – Кто? – Диллон оглядывается. – Об этом потайном ходе знают несколько человек. – Лучше бы вообще никто не знал, – шипит Дала и трёт пальцами лоб. – Голова болит. – Что дальше делать будем? – тихо спрашивает брат. – Каков следующий шаг? Ты же понимаешь, что теперь король от тебя не отстанет. Хорошо, что сохранила ведьме жизнь, но не будешь же ты подкладывать ее вместо себя каждый раз! – Конечно, не буду! «Не буду! – первая мысль, которая пришла в голову королеве. – Ненавижу короля! А как быть с его заявлением, что сегодня ночью опять придёт в мою спальню? С этим надо что‑то делать!» Дала трёт виски и мучительно ищет выход из непростой ситуации, в которую ее загнал муж. – Ты же понимаешь, – не отстаёт Диллон. – Девчонку нужно уничтожить! Она как натянутая тетива, зацепишь случайно пальцем, стрела и улетит в неизвестном направлении. – Дай собраться с мыслями! В просвете коридора показывается Пита. Она торопится, напряженное лицо застыло, как маска, и Дала понимает, что служанка несёт новые неприятности. – Ваше величество, – запыхавшись, тараторит она. – Его священство спрашивает об аудиенции. – Он уже здесь? Дала бледнеет и нервно сцепляет пальцы: от дяди ничего хорошего ждать не приходится. Наверняка о чем‑то догадался. Идею с подменой придумала она сама, не поставив в известность жреца. Да, план удался, но создал новые трудности, из которых придётся выбираться. – Нет, прислал гонца. – Отправь обратно. Скажи, я сама наведаюсь в храм. Пита убегает, но возвращается через несколько минут и замирает в ожидании нового приказа. – Я с тобой! – Диллон берет королеву за руку. – Не смей! Я сама. Жди меня дома! – Один поцелуй! – Диллон наклоняется и тянется к ней, но она шлепает его по губам. – Обойдёшься! Пита помогает госпоже переодеться в дневное платье. Дала выбирает белое с пышной розовой отделкой по краю ворота и рукавов. В таком наряде она выглядит юной и невинной девушкой. – Моя королева, вы прекрасны! – преданная служанка проводит по плечам госпожи, оправляет складки на юбке и добавляет шепотом: – Скоро, очень скоро вы станете хозяйкой страны. – Тихо! Ещё не время! Королева испуганно оглядывается на служанок, выстроившихся у выхода в ожидании госпожи. Крипан встречает их в храме. Он стоит у алтаря и возносит молитвы богам. По стенам горят светильники, отбрасывая причудливые тени на пол. Бог Аминос, сделанный из драгоценного белого мрамора, восседает на постаменте, скрестив ноги и сложив руки в молитвенном жесте. В центре лба горит семиконечная звезда – символ власти и воли богов. По оттенкам ее цвета верховный жрец предсказывает будущее правителей и государства Бесарк. Сейчас звезда светится ярко‑алым цветом, который делает лицо статуи похожим на нежно‑розовый цветок. «Благоприятный знак», – вздыхает Дала, приближаясь к жрецу. Она немного побаивается реакции дяди на свою спонтанную идеи и втайне мечтает, чтобы он как можно дольше не узнал о провале обряда. – Ваше священство… – Ты уже здесь? Хорошо. Крипан кладёт гранатовые чётки на колени Бога. Королева вздрагивает: они смотрятся каплями крови на белоснежном мраморе. Мороз бежит по коже, и Дала зябко поводит плечами. – Дядя, мне холодно. – Боишься? – усмехается тот. – Н‑нет. «Знает или не знает?» – проносится испуганная мысль. – Хорошо, поговорим в кабинете. Жрец неторопливо шагает к дверям, которые ведут во внутренние покои храма, Дала и Пита торопятся не отстать. Крипан предлагает королевское кресло, а сам усаживается на мягкий стул. – Ваше священство, – начинает королева. Она чувствует себя скованно и неуютно. Хочется оказаться у себя в будуаре и забыть о сегодняшней ночи. Но жрец не даёт договорить. Он взмахивает рукой, и слуги начинают накрывать стол к чаепитию. Наконец все выходят, и они остаются одни. – Возьми. Жрец протягивает Дале чашку, украшенную золотой вязью. От неё поднимается ароматный пар, но королева чувствует, как дрожат ее пальцы, и не торопится прикладывать сосуд к губам: от дяди можно ждать чего угодно, даже яда. Крипан усмехается, наливает из чайника себе и делает глоток. – Вы хотели со мной поговорить, – напоминает королева о цели своего визита. – Да. Расскажи‑ка племянница, во что ты вчера превратила обряд консумации? Вопрос звучит так неожиданно, что Дала вздрагивает, дёргает рукой и проливает на платье горячий чай. На белоснежной юбке расплывается пятно, обожженная нога пылает, но королева, парализованная вопросом, не двигается: ожог – меньшая из бед, которые ждут ее. Она надеялась, что пронесёт, не вышло. «Что он знает? Что знает?» – мечется в голове паника. – Ваше священство… я вынуждена была… Король сразу бы понял, что… – Что ты не девственница? – не даёт ей договорить Крипан. Он медленно ставит чашку на стол, достаёт из шкафчика чётки кровавого цвета и вдруг резко бросает их в племянницу. Они мгновенно отпечатываются красными пятнами на побледневшей коже рук и шеи, но Дала только шепчет. – Извините. – Кого надо простить? Тебя? – Крипан встаёт, нависает над королевой и шипит, как змея: – Негодная девчонка! Ты хочешь сорвать тщательно продуманный план? Потерпеть не можешь несколько недель? – Дядя… ваше священство… это король виноват. Он настоял на обряде. И вы его не остановили. Что мне ещё делать было? Только искать выход. – И ты его нашла? – Да. Подложила под мужа ведьму. – Ког‑о‑о‑о? – ревет шепотом жрец, и это так страшно, что Дала вжимает голову в плечи. – Спятила, племянница? – Но, она была единственной, кто подвернулся под руку. Дала рассказывает, как впервые увидела Лиану и что их этой встречи получилось. – Нет, женщинам нельзя ни‑че‑го поручить! – Крипан со злостью мнет и мнет четки, пока они не распадаются на бусины. – Но я не понимаю… – Ты думаешь, сумела переиграть ведьму? – Но все говорят, что она не владеет магией. – От кого ты это услышала? Обращенные ведьмы очень хорошо умеют скрывать свои возможности. – Но…, – теперь Дала окончательно растерялась. – Она ни разу не попыталась защитить себя. Могла выбраться их погреба, превратиться в дым и просочиться в щели, могла девчонку Бри сделать невидимой, да и сама не согласилась бы на обряд. – Вот это и странно. Мои шпионы своими глазами видели, как она обращалась. – Где? Когда? У Далы от восторга загораются глаза. Она забывает о страхе перед жрецом, о своей двусмысленной ситуации в качестве супруги короля. – В горах. Когда заподозрили, что эта рыжеволосая скромница обладает прирожденным даром ведьмы, стали за ней следить. Вот тогда и заметили, что в полнолуние они с матерью куда‑то исчезают. – О Боже! Вот гадюка! А притворяется такой невинной! Дядя, а дальше, что? – Однажды ночью мои люди проводили женщин до горной лощины. – А потом? Дала замирает в предвкушении рассказа. – А потом – ничего. Они исчезли. – Совсем? – Совсем. Словно в воздухе растворились, – жрец собирает в горсть бороду и задумывается. Королева терпеливо ждет: угроза отступила, можно и расслабиться. – А знаешь, это даже хорошо, что король не распознал жену. Мы поступим так… Дала наклоняется к Крипану и превращается в слух.