Глава 4

Но в этот раз я более спокойно принимаю ситуацию, даже интересно становится. Если смогла вернуться домой один раз, смогу и в другой, главное, не прикасаться ни к каким красным лентам. «Так, Наташа, соберись! – уговариваю себя. – Это всего лишь сон, фантазия. Во сне люди даже умирают, а утром смеются над своими страхами». Но на всякий случай решаю провести рекогносцировку на местности, как говорит мой дед – бывший офицер‑разведчик. Нужно подготовить пути к отступлению. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и в этом я убедилась в прошлый раз. Теперь я уже внимательно оглядываюсь вокруг. Передо мной квадратная площадь, покрытая булыжниками. Копыта лошадки, впряжённой в повозку, звонко цокают по камням. Вдоль узкой улочки располагаются лавки, какие‑то лотки и развалы со всякой всячиной. За ними высятся дома – первый этаж каменный, второй – деревянный, опоясанный длинной галереей. Эти кишкообразные балконы тоже полны людей. Я даже чувствую беспокойство за их жизни. Кажется, малейшее движение, и неустойчивое сооружение рухнет на землю. Дальняя сторона площади – высокая каменная стена. Она уходит в бока и скрывается из глаз в густой зелени. Сразу понятно, что за ней находится какой‑то важный объект, потому что в стене я вижу узкие окна, их раньше их называли бойницами. Наверху на равных промежутках торчат столбики. Возле каждого стоит лучник в боевой готовности. Я насчитываю десять человек. Огромные ворота закрыты тяжелыми резными дверями. Их металлическая ковка блестит на солнце. По бокам несут службу воины в каких‑то хламидах синего цвета. Издалека сложно разглядеть детали, да и в моей ситуации это совершенно не нужно. Их головы спрятаны под широкополыми шляпами. Вдоль строя гарцует всадник на черном коне. Сразу видно: серьезные товарищи. По периметру площади рядами стоят люди. Я вижу в основном бедняков, одетых в темные бесформенные робы, но изредка мелькают и яркие наряды. Знати тоже интересно посмотреть, как будут сжигать ведьму. Зевак сдерживают стражники в длиннополых рубахах. Их крепкие торсы перетягивают крест‑накрест кожаные ремни. И что натворила эта несчастная девушка. Кстати, а куда она исчезла? Я же занимаю теперь ее тело. Или она от страха испарилась? Ладно, разберёмся как‑нибудь. Я трогаю жерди клетки, крепкие, ничего не скажешь. Из толпы вырывается женщина и бросается к повозке. – Лиана, нет! Лиана! Люди, сжальтесь! К ней тут же бросаются стражники, посланные высоким стариком, похожим на Карпова. «Ну, погоди, мерзкий гад! Я тебе ещё покажу!» – думаю я, хотя, что покажу, когда и как, совершенно не представляю. Опускаю глаза и рассматриваю себя. Вернее, это уже не я. Тоненькие ручки и ножки, бледная кожа, покрытая золотистым пушком, россыпь веснушек. Вот зараза! Кажется, эта девушка рыжая! Подношу к глазам прядь волос: точно! Мне жалко эту несчастную жертву (вот только неизвестно, может, как раз счастливую, раз сумела меня из другого мира выдернуть и вместо себя в клетку сунуть), но принимать на себя ее судьбу не собираюсь. Пусть Лиана живет своей жизнью, а я буду жить своей. Даже помирюсь с профессором, слово даю! Я бросаю мимолетный взгляд на небо и прошепчу себе под нос: «Господи, если это ты мне устроил веселое испытание, то умоляю, заканчивай со своими играми скорей. Мне домой надо. У бабули сердце слабое, боюсь, заболеет». Реакции никакой, глухо! «Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо», – сказал бы великий Маяковский. Но я нисколько не он, поэтому только вздыхаю, глядя на ясное, без единого облачка небо. «И как эти люди хотят получить дождь с помощью жертвоприношения, не понимаю?» – думаю я, но закончить размышления не успеваю: меня так же, как и в первый раз, вытаскивают из клетки и тянут к кострищу. Я не сопротивляюсь, не хочу получать удары палкой, а вот поворковать со стражниками можно. Чем черт не шутит! Вдруг смилостивятся и отпустят. – Мальчики, а что я сделала? – слезным голосом бедной овечки спрашиваю я. Парни, которые уже прислонили меня к столбу и приготовились обматывать веревками, застывают и растерянно переглядываются. – Молчи, Лиана! – вдруг шепчет один, совсем еще мальчик, лет пятнадцати. – Ты меня знаешь? – я резко поворачиваюсь к нему, задеваю небольшую жердь, и она с грохотом сваливается с помоста. Ко мне бросаются еще двое. – У‑у‑у, ведьма! – рычит один и даже поднимает руку для удара. – Ну, почему сразу ведьма! Я же вас не обзываю. Просто хочу понять, что я сделала не так. Вот смотрите, разве эти маленькие ручки могут кого‑то обидеть? Я протягиваю ладони, но стражники бледнеют и шарахаются в стороны. – Доложи его священству, – шипит тот, кого я назвала толстоморденьким. У него и вправду лицо круглое, как луна. – Колдовать собирается. «Черт, немного переборщила. Пугливые какие!» – Страшно, – говорит тихо второй. – Вдруг порчу нашлет. – Ну, что вы! Какую порчу! Я же ничего не умею, даже пальцем вас не трону. Делайте мирно свою работу, мальчики, делайте. Если, как вы говорите, я ведьма, то почему не могу вызвать дождь? Вот топну ногой, и вас зальет водой. Стражники озадаченно смотрят на меня. Кажется, в их дремучие головы даже не приходила такая мысль. – Молчи, Лиана, – толкает меня в бок юнец. – А зачем молчать, если вы все равно готовитесь меня сжечь? Какой смысл? – Вам, ведьмам веры нет, – осторожно приближается круглолицый, поднимает веревку, но боится меня коснуться. Что ж, и это можно назвать успехом в достигнутом перемирии. Просить помощи у толпы я больше не буду, к старику, чертовски похожему на профессора Карпова, тоже обращаться не стану: бесполезно. Нужно искать новый путь спасения. И проведение словно слышит мою просьбу: звуки труб оглашают прибытие кого‑то важного, и мгновенно стихает возбужденная толпа. Ворота в стене со скрипом раскрываются, в пролёте показывается всадник в белых одеждах на белом коне. Он картинно останавливается, будто ждет, когда его окружат воины в хламидах, а потом направляет коня к помосту. Красавец скакун танцует по мостовой, словно приглашает зрителей полюбоваться собой. – На кол‑е‑е‑е‑ни, – разносится крик глашатаев. – Склонить головы перед его величеством. «Ах, вот это кто! Ничего такой, крепенький, – с любопытством оглядываю я короля, который направляет коня неспешным шагом вдоль рядов. – Вот он и сможет меня освободить!» Но разглядеть правителя в деталях не удается. Его белый плащ с золотым подбоем широкими складками покрывает круп лошади. А застегнуто это одеяние на драгоценную пряжку, которая отражает яркие лучи солнца. Рассмотреть лицо правителя за этим сиянием невозможно. Но по горделивой осанке понимаю, что он молод, и все. Толпа и правда замирает, а потом падает ниц. Всадник с кавалькадой скачет по периметру площади, приветствуя горожан, и направляется к жрецам, но вдруг с его плеча срывается какая‑то черная птица и летит в мою сторону. Когда она приближается, я с удивлением вижу, что это обычный кот, только крылатый. Он смешно прижимает к животу лапки, а коротким хвостом рулит, как пропеллером, и кружит, кружит вокруг, рассматривая меня. Я передергиваю плечами от его жуткого и пронизывающего взгляда. Вдруг он распахивает пасть: – Кто ты? Откуда? – Мать ети! Это что еще за говорящее чудо‑юдо! – вырывается у меня от неожиданности. Я отмахиваюсь от кота, как от надоедливой мухи. Застывшие в экстазе стражники отмирают и тут же бросаются ко мне. Они мгновенно окутывают мое тело веревками. Секунда, и я превращаюсь в кокон. Нет, мне такая ситуация не нравится! А как же возвращение домой? Я не планирую превратиться в пепел и дым. – Отпустите меня! Руки уберите, гады! – начинаю метаться я. Откуда силы взялись, думать некогда, но, как и в первый раз, один парень получает головой в нос, другой коленом в пах, а третий кулаком в живот. Стражники, не ожидавшие атаки, мигом слетают с помоста. Я стою в гордом одиночестве, готовая растерзать всех, кто ко мне приблизится, в том числе говорящего уродца с крыльями. – Ведьма! – выдыхает толпа. – Ведьма, – вторят ей испуганные жрецы. – А‑а‑а… Тоненький детский крик ножом разрезает воздух, ввинчивается в мозг, я на мгновение забываю о себе. Поворачиваюсь и замираю в ужасе: маленькая девочка выскакивает из толпы прямо под ноги коня правителя. Скакун шарахается в сторону. – Бри, вернись! Следом из толпы вылетает мальчик. Он хватает девочку за руку и тащит назад, но она вырывается. – Ваше величество, отпустите Лиану! Она не ведьма! – Уберите ее! Властный взмах царственной перчатки мгновенно приводит все в движение. Стражники забывают обо мне и бегут к ребенку. – Вы плохие! – кричит девочка, размахивается и запускает камень прямо в бок скакуна. Конь взвивается на дыбы, потом с грохотом опускается, внезапно всхрапывает и с места срывается в галоп. Девочка сжимается и обхватывает голову руками. Что происходит дальше, я не знаю. Просто одним неуловимым движением бросаюсь к ребёнку, закрываю его собой и крепко зажмуриваюсь. Толпа дружно охает единым стоном. «Это конец! – мелькает отчаянная мысль. – Мамочка, прости!»