Глава 5 · Активный отдых

Иногда такое случается: внезапно кажется, что человек заговорил на неведомом языке, вроде знакомом, но совершенно непонятном. Словно он произносил не слова вовсе, а неразборчивую бессмыслицу, дурацкий набор звуков, стоящих в хаотичном порядке. И будто узнаешь речь, но все равно нужен переводчик.

– Подожди, Харви.

Не покупаясь на эти мужские уловки с разговором губы в губы, долгими гляделками глаза в глаза и прочей чушью, способной не только соблазнить, но и заставить потерять нить разговора, я отодвинула его на полшага.

– Ну-ка, объясни, что ты имеешь в виду?

И тут за спиной волшебным образом открылась дверь.

– Мэри, почему не заходишь? – прозвучал голос Харри, умеющей выбрать момент, чтобы ворваться и испортить интимную обстановку.

Я энергично начала терять равновесие и столь же энергично завалилась в провал. Подозреваю, что подмяла бы под себя мать троих детей и день, начавшийся в участке стражей, мы закончили бы в лекарской палате неотложной помощи. Однако Харви очередной раз удачно оказался под рукой, в смысле, под руками. Стараясь устоять на ногах и не сломать каблуки, я вцепилась в его рубашку.

С реакцией у судебного заступника было отменно! Он, конечно, подался вперед, но ловко оперся рукой о косяк. Пусть конструкция получилась шаткая и была готова развалиться в любую секунду, но мы с честью удержали вертикальное положение. Не опрокинули на каменный пол ни одной многодетной матери!

– Божечки мои дорогие! – пролепетала та, даже не догадываясь, какой опасности нас всех подвергла.

– Добрый вечер, – нашел в себе силы на вежливость Харви.

Одним гибким движением он выпрямился, заставив меня припасть к широкой мужской груди. Я наконец поняла, что способна стоять без подпорки, отпустила порядком потрепанную рубашку и выпрямилась.

– Ох, господин судебный заступник, может, зайдете на чай? – гостеприимно предложила Харри.

– У нас нет чая, – немедленно напомнила я и протараторила, не давая никому вставить ни слова: – Кофе тоже нет. Да и Харви уже пора. Спокойной ночи, Харви.

– С ума сойти, Мариса, – хмыкнул он. – Твое гостеприимство не знает границ.

– Нет, границы оно как раз знает, – с елейной улыбкой парировала я. – Извозчик тебя точно заждался.

– Всего доброго, госпожа Руперт, – сдался он и действительно направился к пролетке этакой энергичной походкой, засунув одну руку в карман.

– Даже обидно, что он твой бывший, – тихим шепотом, то есть так, что услышат соседи по улице, вымолвила Харриет.

– Уверена, он польщен.

С независимым видом я вошла в дом и от страха едва не завизжала. У стены стояла знакомая фигура фанерной бабы в полный рост, отобранная у зазывалы. Она беспрерывно подмигивала, как в нервном тике, и вблизи выглядела еще ужаснее, чем издалека. Особенно чудовищным у гравированного двойника был алый пухлый рот.

– Как она здесь оказалась? – выдохнула я.

– Ну… Когда Мими спустилась с корабля, то пребывала в дурном настроении и очень хотела с кем-нибудь поскандалить. Повозка зазывалы стояла на набережной.

– Она отобрала портрет?

– И еще продала ему страховку от нападения неадекватных страховых агентов.

У подруг действительно случилась самая дрянная в истории культурного отдыха экскурсия. Сначала все шло нормально, даже хорошо: кораблик плыл возле разукрашенного огнями берега. Потом, повинуясь приказу капитана, суденышко куда-то завернуло и провалилось в кромешную темноту! Вместо огней в ослепших окнах появились отражения обескураженных лиц пассажиров. И ничего больше.

Тут-то между делом выяснилось, что «Морской лев» плыл по утреннему маршруту. Экскурсия была рассчитана на любителей экзотики. Их специально отвозили в ту часть острова, где на скалистых выступах гнездовались драконы, росли густые тропические леса и переплетались загадочные в своей дикости мангровые заросли. Там не было пляжей, потому как под водой прятались какие-то страшно ценные кораллы и плавать возле них строжайше запрещали книга об исчезающих растениях вкупе с истеричными защитниками магической природы. Освещения, соответственно, тоже не имелось.

После часа катания в потемках настроение у Эммы сделалось взрывоопасное. В таком она обычно спорила о политике, ругала королевские указы и в продуктовых лавках подлавливала торговцев на мелком мухлеже. И надо же ей было увидеть повозку зазывалы!

– Сейчас Мими закрылась в своей комнате и что-то пишет, – закончила Харриет. – Думаешь, она того…

– Чего?

– Взялась составлять мемуары?

– Все было настолько паршиво?! – охнула я.

– Ну, мне очень понравились рассказы Броди о том, что мы не можем увидеть на берегу, но потом меня укачало, и я провела остаток пути на палубе, – поделилась она. – А тебе удалось забрать гравюры?

– Че-е-ерт!

Босая я бросилась на улицу, ударила мизинец о порожек и, зашипев от боли, на одной ноге выпрыгнула на ступеньки. Пролетка уже уехала. Пакет с побрякушками для изготовления поискового амулета, конверт с гравюрами, портрет в рамке и даже моя сумочка с деньгами остались у Харви. Что сказать? Я хотела красивый отпуск: солнце, пляж, мятный коктейль из запотелого стакана с трубочкой, а не вот это все!

Однако кое-что удавалось делать в отпуске преотлично – спать. После суетливых, насыщенных дней мой сон больше всего напоминал летаргический. Хоть в барабан возле кровати бей! И словно не было никогда страшной бессонницы, мучительницы городских жителей, заставляющей до утра ворочаться, сбивая простыни в колтун, переворачивать нагретые подушки, отбрасывать и натягивать одеяло, закрывать и открывать окно. В Блэкроке я вторую ночь подряд выходила из купальни и падала лицом на заправленную постель, лениво думая, что надо бы снять с головы полотенце, иначе утром волосы будут стоять дыбом. Сознание угасало где-то на подлете к матрасу.

Утром я проснулась от солнечного света, льющегося в окно. Стянула с головы полотенце и ужаснулась от собственного отражения в зеркале. Волосы действительно стояли дыбом. Хорошо, что пучок мне удавалось делать практически с закрытыми глазами.

Я шустро привела себя в порядок, очередной раз надела купальный костюм, в котором все время мокла, но почему-то не в морской воде, побросала в сумку пляжные принадлежности и сбежала из тихого, сонного дома. Ничто не могло остановить меня от встречи с бескрайним морем, пенной волной и лежаком под пальмовым навесом… Ничто, кроме синего флага с вышитой фигуркой морского дракона.

– Госпожа, а сегодня пляж закрыт, – развел руками загорелый до черноты смотритель. – Ночью приплыли морские драконы, находиться возле воды небезопасно.

– А когда они планируют уплыть? – с тоской поглядывая на белый песок, спокойное море и абсолютно пустые лежаки, безнадежно спросила я.

– Так один бог ведает, – отозвался мужчина.

– Думаете, если я схожу в храм и поговорю с ним, то он согласится отогнать драконов к другому острову?

– С кем? – моргнул он.

– С ним, – указала пальцем вверх.

Одновременно мы подняли головы. В синем небе с белыми пушистыми облаками, размахивая большими крыльями, гордо летела повозка.

– Вы это тоже видите, госпожа?!

Мужичок не верил своим глазам, а чтобы поверить, приложил ко лбу загрубелую ладонь. Спрятавшись от солнца, он таращился на нашего горного орла или орлицу, уж не знаю, кем себя вообразила повозка.

– Что же такое за монстр, прости господи?!

– Неопознанный летающий объект, – тяжело вздохнула я и побрела обратно в «Ваенду».

Повозка вновь обнаружилась посреди нашего газона. Во время приземления она смяла траву, снесла предупреждающую табличку и перевернула пару горшков с растениями по краю дорожки.

Неожиданно мне в голову пришла логичная мысль, что у нас под окнами стояла целая ничейная ферма перьев, наполненных моей собственной, чистой и совершенно бесплатной магией. Общипывай и изготовляй тележку амулетов – никто слова не скажет и лицензии не лишит. Я за это оперение уже отсидела полдня в кутузке! Не нужно никаких зубов драконов, чужих магов, за деньги заряжающих амулеты. Настоящие столичные колдуньи вполне способны создать годный продукт даже из заколдованного птичьего пуха.

С решительным видом я двинулась к повозке, но только протянула руку, чтобы погладить мягкое крыло, как в «гордом горном орле» проснулась не только гордость, но горское упрямство. Тележка дернулась и отъехала, не давая ни прикоснуться к крыльям, ни просто заглянуть за расписной бортик, чтобы проверить кузов.

– Цып-цып, курица, – пробормотала я, все-таки заглядывая внутрь.

Что сказать? Островные чайки телегу явно полюбили и приняли за общественное гнездо. На дне валялось скомканное платье, в котором я щеголяла в ночь девичника и потом не нашла. Трогать тряпку побрезговала, пускай остается чайкам. Еще между рассохшихся досок застрял мужской галстук-бабочка.

Находки намекали, что мы дружно в этом кузове ездили… летали.

Пока монструозная телега не шевелилась, я выдрала пук жестких перьев. Неожиданно оглобли встопорщились вверх, словно большая башка у бодучего быка, задумавшего поднять на длинные рога невезучего пастуха. Думаю, что от нападения меня спасала исключительно малая маневренность врага.

– Расколдую, скотина деревянная! – опешила, прямо-таки сказать, я.

Нелепая, конечно, угроза. Колдовать мне было нечем, аж сердце щемило. И ведь вечно брюзжала, что магическая палочка надоела хуже пареной репы, а как незаменимая – в прямом смысле слова – помощница колдуньи исчезла, так стало казаться, будто рук лишилась.

– Думаю, тебе надо попробовать ласку, – раздался откуда-то из дверей голос Харви.

Я резко повернулась на пятках и, едва не потеряв равновесие, схватилась за бортик в цветочек. Бортик и цветочки поехали, лишая меня опоры. Только стоящий на ступеньках гость не дал мне от души выругаться крепкими выражениями из арсенала профессиональных магов, хранимых специально для нерадивых практикантов.

– Доброе утро. – Мой бывший отсалютовал чашкой, которую Харриет, между прочим, привезла из дома.

Выглядел нежданный гость свежее, чем я, успевшая прогуляться туда-сюда до пляжа. В очередной провальной попытке искупаться имелся только один плюс: утренние прогулки натощак очень полезны для сердечного здоровья.

– Как море? – спросил Харви.

– Море атаковано драконами, – коротко и очень сухо поделилась я страшной трагедией в жизни неудачливой ныряльщицы.

– Поэтому ты выместила раздражение на заколдованной повозке?

– Что ты здесь забыл с утра пораньше? – настырно проигнорировала я подколку, хотя хотелось ответить в духе моего письма двухлетней давности.

– Это не я забыл, – отозвался он, – а ты вчера забыла все свои вещи. Я оказался настолько любезен, что не заставил тебя разыскивать меня по всему курорту.

– А был такой соблазн? – Я изогнула брови.

– Нет, – прямолинейно ответил он и с видом утомленного аристократа прихлебнул что-то из чашки. – Идешь завтракать?

Думаю, он пил все-таки кофе, а не двадцатилетний бренди. Впрочем, кто знает, чем за последние два года привык заправлять утренний кофе лучший судебный заступник северных земель. Может, там, в северных землях, где снег ложился в то время, когда в Гранахе только-только доставали осеннее пальто, было принято до завтрака принимать глоточек горячительного ради профилактики простуд и дурного настроения. Не то чтобы на острове Блэкрок хотелось согреться, скорее, наоборот, похрустеть кусочками льда. Желательно из замороженного мангового сока.

– У нас в доме появилась не только вода, но и еда? – удивилась я.

– Я привез с собой.

– Так плохо идут дела, что подрабатываешь доставщиком?

– Рассчитываю на чаевые, госпожа колдунья, – ухмыльнулся он.

– Не рассчитывай. У меня нет мелких монет.

И хотя у меня не было ни одного предположения, что именно он привез, но в воображении мгновенно нарисовались всевозможные вкусности: булочки, джемы, цукаты в карамели и… Что там мне еще запрещают есть боги похудания? Короче, все, что вызывало обильное слюноотделение и не являлось очищенными огурцами или салатом из огурцов без соли, политых постным маслом и посыпанных кунжутными семечками.

К слову, в альманахе «О здоровой и вкусной пище» настоятельно рекомендовалось добавлять кунжут, вечно застревающий в зубах, «для пикантного вкуса». Но ни в коем случае не верьте этой ужасной книге, написанной садистами! Рецепты в ней, может, давались исключительно здоровые, но точно невкусные. Просто после двух лет диеты «ешь меньше» я стала безнадежно непритязательна в еде.

Непритязательная, мрачная и по-прежнему далекая от моря, я зашагала по неприкосновенной травке к мужчине, который предложил мне остаться друзьями, а вчера заявил, будто его неправильно поняли. Не знаю, что можно не понять в прямой, как шпала, фразе: «Надеюсь, что в будущем мы сможем дружить семьями». Буду откровенна, только расстояние от Гранаха до северных земель, промозглая осень и писчая бумага, стерпевшая поток бранных ругательств, два года назад спасли звезду юриспруденции от удушения фатой несостоявшейся невесты.

Я поднялась по ступенькам.

– Слушай, Харви, не пойму: тебе больше нравится завтракать в нашем гостевом доме, чем в твоем гостином дворе? Если ты еще не понял, то у нас охлаждающие амулеты барахлят.

– Зато компания получше. – Он толкнул дверь, чтобы галантно пропустить меня в дом, и на свободу вырвался мелодичный перезвон ветряных трубочек.

– Профессиональные юристы всегда так красиво льстят. Вам действительно хочется верить. – Сладко улыбнувшись, я перешагнула через порог.

Фанерная ведьма с шевелящимися волосами по-прежнему жутковато подмигивала всем входящим. Я быстро перевернула это пугало от воров лицом к стене.

– Я его уже видел. – Почему-то Харви решил, будто кто-то здесь не хочет, чтобы именно он полюбовался неудачным снимком.

– Меня больше беспокоит, что ее вижу я.

– К слову, отличный портрет. Тебя на нем очень сложно узнать.

– Но ты-то узнал.

– У меня хорошая память на лица, – козырнул он. – Как поживает твоя матушка?

– По-прежнему страдает плохой памятью на лица и имена. Совершенно тебя не помнит, – соврала я и объявила подружкам: – Видели? Повозка вернулась.

– Она прилетела сразу после твоего ухода, – отозвалась Харриет. – Мы ее хотели привязать, но она начала бодаться. Такая свободолюбивая, как мой пес Броди! Он тоже очень не любит ходить на поводке.

Судя по количеству тарелок, расставленных на столе, гость приехал не с одной корзинкой для пикника. Подруги уже спокойно попивали кофе, закусывая гренками с цитрусовым конфитюром, и не испытывали никакого стеснения. В фарфоровом салатнике с золотой эмблемой гостиного двора пускал сок салат из мелко порезанных огурцов с кунжутным семенем. Сама не понимаю, почему я почувствовала себя ужасно обманутой.

– Как море? – полюбопытствовала Харриет, намазывая конфитюр на хлебец.

– Не знаю, – проворчала я, проходя мимо, в купальню.

– Снова не добралась до него?

– Не пустили, – буркнула себе под нос, ровным счетом ничего не объясняя.

– Мне кажется, что тебе стоит расслабиться и просто получать удовольствие от отдыха.

Поверить не могу, что она сказала вслух столь кощунственную вещь! Добраться до пляжа и искупаться в море без плещущихся рядом драконов являлось делом принципа.

Когда я вернулась к столу, троица спокойно допивала кофе и вела оживленную беседу. Дорогих подруг совершенно не конфузило, что гость принес еду с собой. И даже то, что еще два дня назад они считали появление Харви Крейва на острове дурным знаком, их тоже не смущало.

Я почти уверилась, что обе оказались недалеки от истины. Бывший женишок действительно приносил несчастья! Если отпуск продолжится, как начался, то мне грозит вернуться в Гранах почти разоренной, зато с округлыми формами. Вчера я уже предала диету «ешь меньше» и слопала божественный кусочек шоколадного торта…

Сейчас мне тоже было очень вкусно. Салат из огуречных кружочков буквально таял во рту.

– Что? – не поняла я, когда все примолкли.

– Ты ешь сладкое? – Эмма изогнула брови и поправила сползшие очки.

И тут стояло ясно, что огуречные кругляшки оказались такими вкусными потому, что они были круглым пончиком с дырочкой посередке, политым зеленой чуть подтаявшей помадкой.

– Перепутала, – ответила я, чувствуя ничуть не меньшее недоумение, чем остальные. Совсем забыла, насколько коварны пончики! Они всегда умели притворяться безобидными огурцами.

– Как? – Взгляд Эммы стал как у кровожадного крокодила, собирающегося проглотить жертву с костями. Очки воинственно сверкнули.

– У них цвет одинаковый. – Я повертела надкусанный пончик в руках. – Зеленый.

Вообще Мими до сих пор не могла простить, что когда-то я предприняла попытку завербовать их с Харри в адепты диеты «ешь меньше». Сейчас-то меня заметно попустило, помог кулинарный кошмар домохозяек «О вкусной и здоровой пище». Я поняла, что никто не имел права обрекать любимых подруг на вкусную и здоровую пищу, если они прекрасно уживались с отражением в зеркале. И их не бросал потенциальный муж.

– Так что скажете, дамы? Как вам идея посетить дендрарий? – Несостоявшийся супруг благородно отвлек внимание на себя. Хоть какая-то от него польза в хозяйстве!

Подруги повернули к нему головы, а я положила в рот остатки пончика и даже успела с тоской обозреть те, что лежали в общем блюде.

– Слышала, дендрарий Блэкрока называют райским садом, – сумничала Эмма, от корки до корки проштудировавшая путеводитель по Блэкроку еще до отъезда на остров.

– Оттуда открывается превосходный вид на морскую бухту, – продолжил соблазнять на поездку Харви.

– Мы поедем с большим удовольствием, господин судебный заступник, – улыбнулась Харриет и подлила гостю из кофейника густой черный кофе.

В ее кроткой улыбке буквально читалось, что она поедет в любую часть Блэкрока, главное, чтобы доставили в карете с охлаждающим амулетом, а не в открытом туристическом вагончике «Сказки странствий». И заплатили за входные билеты, если очень сильно повезет.

– Езжайте втроем, – отказалась я от сомнительного развлечения любоваться цветочками под палящим солнцем. – У меня планы.

– Какие?

– Рабочие.

Вообще я хотела сделать поисковый амулет, найти магическую палочку, расколдовать несчастную повозку и, может быть, еще кому-нибудь на радостях причинить добро. Но по мелочи. Я уже не в том возрасте и положении, чтобы колдовать по-крупному бесплатно…

– Не знала, что ты нашла магическую палочку, – протянула Эмма.

– Пока нет, но я… в процессе.

Харви не позволил повиснуть неловкой паузе и охотно рассказал:

– К слову, в бухте недалеко от дендрария первоклассный пляж. И к нему никогда не приплывают морские драконы. Их распугивают с помощью магии.

Я понимала, к чему он клонил. Вернее, к чему он меня склонял, причем весьма успешно. Прихлебнула кофе, помедлила, чтобы не потерять лицо, а потом протянула:

– Дела ведь и подождать могут. Уверена, что в дендрарии красиво. И в бухту можно заглянуть.

– Несомненно, – согласился Харви, пряча улыбку за краем кофейной чашки…

Через полтора часа я могла с уверенностью заявить, что хорошее место непроизносимым словом «дендрарий» не назовут! Где они нашли райский сад? Он являлся отделением ада на земле. Жарким, солнечным, жужжащим и людным, куда в наказание отправляли колдуний, умудрившихся наклюкаться и посеять самое дорогое – магическую палочку.

Невозможность раскрыть над головой заклятье охлаждающего купола не позволяла наслаждаться экзотическими растениями. С жарой меня примирил разве что стаканчик с осколками колотого мангового льда. Жаль, одновременно хрустеть льдом и обмахивать лицо костяным веером никак не удавалось.

Мы прогуливались по ухоженным аккуратным дорожкам, стараясь не пересекаться возле цветущих кустов с ботаниками-любителями и граверами-самоучками. Первые ходили уткнувшись в каталоги, купленные на входе, как это делала Эмма. Они усаживались в зарослях и пытались выковырять из земли мелкий росточек. В общем, занимались прополкой. Вторые были не только странными, но и внезапными. Как городские голуби! Когда они прицеливались глазком ручного гравирата, то обязательно оттопыривали поперек прохода какую-нибудь часть тела, чаще филейную. Иногда эти два вида сталкивались на дорожках, хотя места в ботаническом саду было немало.

Харви был отправлен к тележке с холодным мятным чаем в бутылочках, торчащих из горы магического, а потому не тающего льда. Эмма утыкалась носом в разворот каталога, Харриет таращилась вокруг, восхищаясь подстриженными в виде животных кустами, а я оглядывалась через плечо, зачем-то проверяя своего бывшего.

– Божечки мои дорогие, смотрите, кустик подстрижен под дракона! – воскликнула Харри, заставляя меня обернуться. Очень вовремя, ведь я почти свернула шею.

– Уверена, моим мальчикам здесь понравилось бы! – затараторила она. – Они так сильно любят драконов. Вернусь в Гранах, обязательно их свожу в ботанический сад и в зоопарк. И в питомник редких магических тварей.

В этот миг Эмма, на ходу изучающая каталог растений, споткнулась о кривоватую, волосатую конечность гравера-любителя, выставленную из куста с пупырчатыми листьями. Она ругнулась сквозь зубы и едва не потеряла очки. Гравер-любитель в желтых шортах до колен, с кожаным кофром поперек узкой груди и гравиратором в руках явил себя из зарослей. Смотрел он недобро.

– Мадам, вам не мешало бы извиниться! – Для человека не самого выдающегося телосложения он обладал весьма громким, низковатым голосом.

Проигнорировать такой чудесный басок Эмма, конечно, не смогла бы. Она поправила очки и окинула мужчину цепким взглядом страхового агента, неожиданно обнаруживавшего клиента в том месте, где клиенты обычно не водились. Заложив каталог указательным пальцем, чтобы не потерять страницу, она чуть приподняла подбородок и проговорила с располагающей интонацией:

– Господин, ваша нога пострадала? Может быть, выпал гравират?

– А если бы пострадала?! – возмутился он, не осознавая, что встал на опасный путь, обычно приводящий к ежемесячным выплатам ненужной страховки в течение пяти лет.

– Не задумывались, что вам следует страховать и то, и другое?

– Что?

– Застраховать и ногу, и гравировальный аппарат, – терпеливо пояснила Эмма Уилсон, сумевшая продать страховку даже моей начальнице мадам Шербон, а та известная на всю контору скареда.

– Зачем еще?

– Поверьте моему опыту, они могут оказаться сломанными в самый неожиданный для вас момент, – спокойно пояснила Эмма.

И тут вернулся Харви с напитками. Он нес четыре запотелые бутылочки и выглядел громилой, а не благородным судебным заступником…

Потенциальный клиент мгновенно оценил обстановку и от греха подальше сбежал обратно в экзотические цветущие заросли. Думаю, там, в тени ветвей, он три раза осенил себя божественным знаком и поблагодарил всех святых, что избежал побоев. Бедняга же не подозревал, что единственной опасностью были страховые взносы, которые ему пришлось бы выплачивать пять долгих лет.

– А жаль, – вздохнула Эмма и снова уткнулась носом в изображения цветочков.

– Что я пропустил? – с удивлением наблюдая за побегом гравировальщика-любителя, спросила Харви.

– У Эммы сорвалась охота, – забирая предложенный напиток, усмехнулась я и с удовольствием отхлебнула прохладную жидкость. – Чай сладкий?

– Ты раньше пила с медом, – пояснил он и любезно предложил: – Купить другой?

– Не надо.

И все-таки следовало отказаться от сладкого напитка, но близость Харви Крейва действовала на меня расслабляюще. Рядом с ним хотелось изменять диете «ешь меньше», хотя я прекрасно понимала, что по возвращении в Гранах, когда жаркие дни на острове Блэкрок растают тропической влажной дымкой, придется перейти на диету «хочешь есть – пей воду».

Незаметно мы добрались до главного аттракциона дендрария, зеленого лабиринта из аккуратно подстриженных ровными стенами цветущих кустарников. В центре росло многовековое дерево со сложным названием, под которым можно было загадать желание, а еще в зеленых коридорах были установлены охлаждающие амулеты, о чем имелась крупная вывеска на входе. Как понимаете, после прогулки в духоте народ от развлечения не отказывался, шел с большой охотой.

– Лабиринт в ботаническом саду считается одним из самых сложных на острове, – заметил Харви, когда мы всем девичником проявили большой интерес к карте, нарисованной на деревянном щите.

Странно, как он не попятился, заработав три недовольных взгляда.

– У нас высшее магическое образование, – не без надменности напомнила я.

– Божечки мои дорогие, да нас с первого курса учили ориентироваться в пространстве… в смысле, на местности, – поддакнула Харри. – Мы даже по лесам лазили… блуждали… ходили…

– Другими словами, колдуньи никогда не страдают топографическим кретинизмом, – резюмировала Эмма.

– Однажды Мариса пыталась найти дамскую комнату, а попала за кулисы… – начал было Харви.

– Никогда! – перебила я. – Не страдают кретинизмом.

– Топографическим, – зачем-то уточнила Мими, словно любым другим – сколько душеньке угодно.

– Хорошо. – Он поднял руки, делая вид, будто сдается. – Я понял. Так что, леди, желаете поблуждать, в смысле, побродить?

– Мы хотим освежиться, – поправила Эмма и указала свернутым в трубочку каталогом в сторону оплетенной лианами арки, украшающей вход в лабиринт. – Добро пожаловать в прохладу!

Подруги поздоровались со смотрителем, презрели любезно протянутые карты, напечатанные на сероватых листах тонкой папиросной бумаги, и смело пошагали в зеленый коридор. Без магической палочки я отвагой, прямо сказать, не обладала, поэтому от схемы не отказалась, прихватила экземплярчик, игнорируя насмешливый взгляд Харви. Три, если быть точнее. Не потому что боялась один потерять, а по штучке каждой девушке с высшим магическим образованием, на учениях плутавшей в лесу возле академии. Однако делиться оказалось не с кем – за поворотом подруг не нашлось. Я с недоумением огляделась и позвала их по имени.

– Мы здесь! – прокричала Харри из-за зеленой стены.

– Как вы там оказались? – справедливо удивилась я.

– Повернули.

Логично. Мы с Харви тоже повернули, и теперь наш квартет был разделен кустами на два дуэта.

– Помашите шляпкой, – предложила я. – Карту передам.

Неожиданно над кустами высунулся пяток соломенных шляпок с разноцветными лентами и подлетел один мужской картуз. Много же здесь было тех, кто решил, будто подробная схема аттракциона-бродилки придумана для слабаков! Становилось очевидным, что народ в лабиринте, желавший свежести, теперь желал просто выбраться на волю. Охлаждающие амулеты работали так исправно, что на листьях кустов лежала влажная роса, а по коже бежали мурашки.

– Мэри! – Теперь голос Харриет прозвучал очень близко. – Мы уже добыли карту. Встретимся возле дерева!

– Харви, мы должны поторопиться. – Я оглянулась и обнаружила, что его окружили три энергичные институтки в разноцветных платьях. Все дружно очаровательно улыбались, и от сияния оптимизма напополам с кокетством я едва не ослепла. Приблизившись к цветастой «клумбе», громко покашляла, мол, минутку внимания, господа-цветочки.

– Идем? – когда бывший жених наконец соизволил повернуть голову, кивнула я.

– Ой, а пойдемте вместе, а то мы совсем-совсем заблудились, – жалобно защебетала та, что стояла к Крейву поближе.

– Безнадежно, – согласилась ее подруга.

– Полностью, – поддакнула еще одна.

– До ужаса! – добавила последняя.

– Нет, – коротко отказалась я таскать за собой девиц.

– Мы даже карту не взяли! – округлила глаза первая.

– О, это не проблема! – Я сунула ей в руки помятый папиросный лист со схемой лабиринта, а потом и еще один: – Возьмите запасной. Знаете, карты лабиринтов – гениальное изобретение. Они помогают ориентироваться в пространстве.

– У нас карта есть, – закатив глаза, манерно протянула она. – Даже две.

– Да? Тогда верните, нам самим пригодится. – Не смущаясь, я выдрала листы обратно и цыкнула Харви: – Живо!

– Как скажешь, – безропотно согласился он. – Удачи, дамы.

Я не должна была испытывать никаких чувств по отношению к бывшему жениху, но все равно злилась. Нет бы помочь разобраться с картой, а он с институтками заигрывал!

Некоторое время мы петляли по лабиринту в гробовом молчании. Люди куда-то исчезли, словно мы остались одни в путанице зеленых коридоров. Харви безропотно следовал за мной, хотя мы оба давно осознали, что я безнадежно заплутала и понятия не имела, как выбраться к центру. Более того, мы пару раз прошагали возле одного и того же куста. Не хотелось признаваться, но мне запомнились отломанные веточки. Я чувствовала себя топографическим кретином, неспособным справиться с картой без магической палочки, и с каждой минутой раздражалась все больше.

– Помочь? – предложил Харви, когда мы третий раз минули знакомый куст и снова оказались в тупике.

– Сама справлюсь. – Я упрямо уставилась в карту, начиная подозревать, что в чертеж закралась фатальная ошибка, заставившая нас кружить по одному и тому же маршруту.

Он заглянул через плечо:

– Ты перепутала верх и низ.

Видимо, чтобы не быть голословным, Харви протянул длинные руки и, прижавшись грудью к моей спине, перевернул лист бумаги. Конечно, разобраться в карте это совершенно не помогло, но сердце споткнуться заставило.

– Отодвинься, – буркнула я, поведя плечами. – Очень жарко.

– У тебя руки ледяные, – заметил он.

– Конечно, тут отличные охлаждающие амулеты!

– Так тебе жарко или холодно? – хмыкнул он над ухом, не собираясь отстраняться.

Неожиданно показалось, что зеленые стены сомкнулись, загораживая нас от внешнего мира. Ослабевшие руки опустились, из пальцев выпали злосчастные смятые листы. Нахлынуло почти забытое ощущение, раньше всегда возникавшее рядом с Харви Крейвом: я чувствовала себя очень легкой, хрупкой и женственной. Не хотелось, чтобы он отходил даже на полшага, но и не хотелось, чтобы продолжал беззастенчиво прижиматься к моим лопаткам, ласкать дыханием шею, словно покрывая невесомыми поцелуями. Они, эти осторожные касания губами по чуть влажной коже, конечно, просто мне чудились.

– Остановись, Харви, – тихо проговорила я.

– Почему? – выдохнул он. – Ты мне нравишься, Мариса, и нравилась всегда.

– Тогда зачем ты меня бросил? – перебила я поток признаний в лучших традициях профессиональных соблазнителей.

Поток, безусловно, прервался. Объятия тоже. Харви сжал мои плечи и заставил обернуться.

– Объяснись.

– Я?! – возмущенно воскликнула.

– Почему ты ведешь себя так, словно именно я был инициатором разрыва? Не каждый день предлагаешь любимой женщине пожениться, а в ответ получаешь поток отборной брани, – обвинительно, словно судья на слушании, проговорил он.

– Харви, я начинаю думать, что ты не такой уж хороший юрист, потому что за два года явно подзабыл факты! Понятия не имею, на ком ты собирался жениться, но мне ты предложил остаться друзьями! Полагаешь, я должна была прийти в восторг?

– Какими еще друзьями? – поморщился он.

– Очевидно, лучшими! – рыкнула я. – Даже написал, что хотел бы дружить семьями. Семьями, черт тебя дери!

И он промолчал. Некоторое время мы смотрели глаза в глаза. Харви выглядел по-настоящему обескураженным! Мне-то казалось, что судебного заступника с его опытом было невозможно ничем удивить и тем более обескуражить. Официально заявляю, что теперь в своей жизни я видела почти все, что может увидеть незамужняя девушка.

– Мариса, ты шутишь?

– Если ты не заметил, то я раздражена и отвечаю вопросом на вопрос. Разве похоже, чтобы я шутила?

– Проклятие… – пробормотал он, прикрыв на секунду глаза.

– В смысле, ты недоволен, что я не острю?

– Да нет.

– Так да или нет? Ты уж, пожалуйста, определись!

– Помолчи секунду. Я пытаюсь осознать реальность.

– Теперь ты затыкаешь мне рот! – огрызнулась я.

Не знаю, как обычно принимали реальность нормальные люди, но Харви Крейв для начала растер лицо ладонями и помаячил в узком тупике туда-сюда, от одной колючей зеленой преграды к другой. Хорошо, пространства для метаний было немного, иначе утомился бы.

В лабиринте не скупились на прохладную свежесть, амулеты работали превосходно, сразу видно, что для их создания нанимали отличных магов. В лицо Харви пахнуло струей ледяного пара. Я немедленно сложила руки на груди, чтобы сохранить остатки тепла, а он вздрогнул. Видимо, впустил в прочищенное сознание реальность.

– Признаю, это было глупо, – наконец резюмировал он.

– Пытаться меня заткнуть?

– Делать предложение так, как его сделал я.

– Отчего же, прекрасно сработало. Ты был краток, но доходчив.

– Мариса, два года назад я заказал у каллиграфа приглашения на нашу свадьбу и прислал тебе четыре разных варианта с просьбой выбрать. Был уверен, что ты поймешь, к чему я клоню.

Перед мысленным взором появилась аккуратная брюнетка с узкими губами, покрытыми толстым слоем карминовой краски. Отдавая конверт с вензелем новой юридической конторы Харви, она улыбалась. По-змеиному. «Господин Крейв просил передать лично в руки», – тогда сказала эта девица и предложила подождать ответ. Повезло, что я отправила змеюку восвояси, прежде чем вскрыла послание. Иначе она скатилась бы кубарем с лестницы, а меня еще два года назад лишили бы лицензии за нападение на законопослушную королевскую подданную и даже некому было бы бедную колдунью защитить в суде.

– Ты в своем уме, Харви Крейв? – выпалила я. – Кто вообще предлагает пожениться, передав через постороннего человека свадебные приглашения? Она взяла и перепутала конверты!

– Похоже, мне следует отправить в отставку своего секретаря, – как будто даже нервно произнес он.

– Похоже, тебе следует изменить манеру делать предложения, а то до конца жизни останешься холостым, – не придумала ничего получше я.

Мысль о том, что именно мы потеряли из-за чужой оплошности, казалась большой, остроугольной и не помещалась в голове. Последние два года я так отчаянно ненавидела вспоминать бывшего жениха, что старалась не произносить его имя ни вслух, ни мысленно. Практически перестала приезжать к матушке на выходные, лишь бы не выслушивать бесконечные причитания о разрыве «с таким видным мужчиной, что раньше все соседки дохли от зависти, а теперь подыхают от злорадства». Я ответила, что наплевать, отчего они все отправятся на тот свет, главное результат, а мама почему-то обиделась. Она не разговаривала со мной почти три месяца, пока не испортились обогревающие дом амулеты. Пожалуй, та осень была самой тихой и пустой в моей жизни.

Громкий голос Харриет ворвался в наш уединенный уголок внезапно. На краткое мгновение почудилось, будто у меня случилась слуховая галлюцинация, но нет – голос неизбежно приближался.

– Друзья, кучнее, не отставайте! – тоном всеобщей матери вещала она, словно собирала Дэйви, Пэрри и Тэрри в шеренгу. – Идемте! Не теряйте шляпку Эммы из виду. Если верить карте, мы почти добрались до дерева!

Определенно, нас учили ориентироваться на местности и читать карты в одном учебном заведении…

В проходе появились мои лучшие подруги, а следом прибился еще десяток посиневших от холода, трясущихся людей, мечтающих выбраться обратно в жару. Некоторое время мы все дружно молчали.

– Ой, Мэри, а что вы здесь делаете? – спросила Харриет и кивнула: – Здравствуйте, господин Крейв.

Можно подумать, мы давно не виделись.

– Мы… кхм… придумываем план, как найти выход, – сочинила я на ходу, чувствуя себя, прямо сказать, по-дурацки.

– И как успехи? – Эмма глянула на нас над стеклышками запотелых от влажности очков, спущенных на самый кончик острого носа.

– Неплохие. – Я толкнула Харви локтем под бок: – Скажи?

– Безусловно, – послушно подтвердил он. – Мы уже знаем, в какой стороне главные ворота.

Это он напрасно сболтнул, потому как на лицах измученных любителей бродилок вспыхнула жалобная надежда выбраться на свободу из зеленого колючего ада. Подозреваю, что лабиринт на острове Блэкрок будет приходить им в страшных кошмарах.

– Мэри у нас профессиональная колдунья, – пояснила кому-то Харриет. – Только она сейчас не при палочке, но точно очень хорошо ориентируется в кустах… в смысле, в картах. У нее высшее магическое образование. Представляете?

То есть, проблуждав по лабиринту добрые полчаса в большой компании друзей по несчастью и посинев губами, мать троих детей решила скрыть тот факт, что тоже училась в академии. Мудро.

Народ уважительно зашептался и теперь разглядывал кудрявую девицу в открытом платье если не с пиететом, то точно с любопытством.

– Идемте, господа, – предложил Харви, бесцеремонно схватил меня за запястье и куда-то решительно повел. Люди отхлынули, а потом бросились за нами, стараясь не отступать ни на шаг.

– Харви, все пропало! – забормотала я ему в спину.

– Что пропало? – оглянулся он.

– Абсолютно все! Мы карту забыли, – процедила я едва слышно. – Все три! Давай вернемся и хоть одну возьмем.

– Забудь. Карта еще никому не помогла. Надо ориентироваться по сторонам света.

– Да? – растерянно выдохнула я, вообще-то без компаса не понимая, в какую из этих сторон мы движемся.

Нет, нас, безусловно, учили, что север можно опознать по мху под деревом, но до дерева-то мы пока не добрались, и дай бог добраться к ночи. Иначе придется ориентироваться по звездам, а у меня с астрономией еще хуже, чем с артефакторикой.

Харви энергично шагал по зеленым коридорам, словно торопился поскорее выбраться и, не откладывая дело в долгий ящик, отправить в отставку секретаря. Складывалось впечатление, что он лично проектировал лабиринт, знал дорогу наизусть и был способен найти выход с закрытыми глазами.

– Господин проводник, пощадите! Давайте помедленнее! – застонал кто-то из свиты.

– Божечки мои дорогие, шевелитесь, уважаемые! – подначила Харри. – Идем и согреваемся! Посмотрите на себя в зеркало, у всех губы от холода посинели.

К счастью, в лабиринте не было зеркал, а потому абсолютно всем оставалось верить ей на слово.

– У меня губы посинели от сердца! Сейчас остановится от натуги, – прокрякал бедолага.

К счастью, никаких трагедий не случилось. Через десять минут всем коллективом, не потеряв по дороге ни одного человека, мы вышли из главных ворот лабиринта, ужасно удивив процессией смотрителя. Он едва не принял нас за заблудившуюся экскурсионную группу, пытающуюся найти парк драконов.

В жизни не подумала бы, как сильно обрадуюсь духоте!

– Мог бы и сказать, что знаешь правильный маршрут, – проворчала я, бросив на Харви недовольный взгляд.

– Не посмел лишить тебя удовольствия заблудиться.

Харви действительно отвез нас в бухту, на пляж с белым мелким песком и питейной с крышей из выжженных пальмовых ветвей, и решил удалиться под предлогом важных дел. Я поблагодарила его за прогулку, а в ответ услышала:

– Мариса, завтра… если нет других планов, то поужинаем вместе?

– В смысле, все вместе? – кивнула я на подружек. Эмма с Харриет стояли в сторонке, обмахивали лица костяными веерами и строили безразличный вид.

– Если хочешь взять подруг…

– Нет! Они прекрасно проведут время без меня.

Харви с трудом подавил улыбку.

– Завтра заеду в шесть. И еще кое-что.

– Что?

– Оставь волосы распущенными. – Он пропустил спутанный кудрявый локон, выбившийся из пучка, между пальцами, улыбнулся и спешно отбыл по этим своим важным делам, только под колесами экипажа поднималась горячая дорожная пыль.

Неужели торопился отправить Алисию в отставку? Не хотелось признаваться, но его желание избавиться от змееподобной девицы, подпортившей мне не одну пинту крови, прибавило ему не только очков, но очередной раз увеличило градус сексуальности.

– Я что подумала, Мэри… Отпуск скоро закончится, зачем тебе терять время и искать мускулистого красавчика, если он по утрам приносит в наш дом завтраки? – задала риторический вопрос Харриет, а я поймала себя на том, что продолжаю пялиться на дорогу, по которой уехал Харви, хотя даже пыль давно осела. – Ведь никто не застрахован от горячей курортной интрижки с бывшим.

Эмма многозначительно покашляла.

– Божечки мои дорогие! Никто, кроме Мими, – добавила она.

Бухта действительно была чудесной: песок мелкий, море бирюзово-голубое, чистейшее. Ни одного дракона в радиусе мили! Прелесть, а не место… Плавать, правда, все равно запретили. Из-за какого-то планктона, принесенного к пляжу теплым течением. Он светился в темноте особенным розоватым цветом и был занесен в проклятущую книгу исчезающих редких видов следующим пунктом после драконов. Отсутствие купания щедро восполнили мятные коктейли, а еще я заснула на солнце, пока подруги ходили за очередной порцией освежающих напитков…