Глава 23

Ворона Как я до этого докатилась? С раздражением сложила руки на груди. Лишь часы на цветастой кухне продолжали мерно отбивать ритм в полной тишине. Дитриан откашлялся, чуть не поперхнувшись чаем. Его жена кинула на него взволнованный взгляд. Эрден слишком громко поставил чашку с чаем на стол. Калеб нервно выдохнул. С него уже, наверное, семь потов сошло. Крис сверлил меня взглядом, прожигая дыру, будто я была виновна в сложившейся ситуации. Сам же зачинщик лишь мило улыбался. Спиной чувствовала, что Сона сейчас прижимается ухом к двери с другой стороны. При всём этом никто не решался сказать мне ни слова. Лоренс окучивал меня несколько дней, прося помочь ему поговорить с Дитрианом о его матери. Меня это окончательно взбесило и пришлось согласиться. Как здесь оказались Калеб с Крисом уже понятия не имела, но если судить по взглядам на них от Лоренса, то их он не звал. – Войди уже, – грубо прервала я молчание. Напряжение за столом усилилось, будто я только что демона вызвала, а не Сону позвала. Дверь на кухню тихонечко приоткрылась. – А мне можно? – осторожно спросила она. После событий в соборе она начала больше ко мне прислушиваться и тренироваться, и что-то даже начало получаться. Нас ещё и перестали беспокоить по поводу и без. Кассиан сдержал слово. Принцесса больше в зале не появлялась, хотя ходили слухи про её истерики по этому поводу. – Всё равно всё разнюхаешь так или иначе, – безразлично ответила я. Дважды приглашать было не нужно. Сона приставила стул поближе ко мне и села, сияя от любопытства. – Не думаю, что это хорошая… – Пусть останется. Ей тоже стоит это знать, – мягко прервал Дитриана Лоренс. Тот нахмурился, но уступил. – Хмм, с чего бы начать? – задумчиво произнес он. – С чего угодно, но чтоб побыстрее, – отозвалась я. – Тогда, может, с того, что случилось больше двадцати лет назад? – уточнил он. Недовольно нахмурилась. – Я не собираюсь посвящать кого-либо из присутствующих в дела ковена. – Знаю, но рассказать правду не упомянув о нем нельзя, – дружелюбно ответил Лоренс. Пришлось молча согласиться. Жизнь большинства ведьм до сих пор слишком тесно переплетается с Виджестикой. – Простите, но мы совсем ничего не понимаем, – осторожно произнесла женщина, которую мне представили, как Елена. – Речь идет о матери Дитриана, – пояснил Лоренс и посмотрел на него. – Когда он появился в приюте, я заметил неподалеку черноволосую девушку с желтыми глазами. Ей почему-то нравилось наблюдать за детьми в приюте. Людей она избегала и жила в лесу. Я быстро выяснил, что она является твоей матерью и… ведьмой. Дитриан замер и распахнул глаза, не в силах поверить. – Это невозможно. Ведьмы убивают своих сыновей, – с отвращением вставил Крис. – Это правда, но лишь наполовину. Сыновья ведьм не в состоянии призвать гримуары, поэтому страдают от переизбытка магии и умирают сами, не достигнув совершеннолетия. Ведьмы же убивают их из благих побуждений, – спокойно отметила я. – Но он жив. – Крис указал большим пальцем на Дитриана. – В качестве исключения. – Я кивнула. На лицах присутствующих отразилось недоумение. Лоренс откашлялся. – Прошу, поясни нормально, иначе тебя никто не поймет. – Чтобы мальчик выжил, ведьма может отдать ему свой гримуар. Этот способ придумала Медуза. Как видите, он сработал, – со вздохом уточнила я. – Если это правда, то почему тогда не появилось больше сыновей ведьм после этого? – с интересом уточнила Елена. Поморщилась, как отчего-то крайне неприятного. – Гримуар ведьмы – её душа и жизнь. Отдав его, она умрет, – ответил за меня Лоренс. – Хотите сказать, что моя «мать» отдала мне гримуар и из-за этого умерла? – с недоверием переспросил Дитриан. – Не совсем так. Медуза находилась при смерти, и прийти сама к тебе не смогла. Я силком засунула в тебя её гримуар и с тех пор наши дороги разошлись, – произнесла я. – Почему Медуза находилась при смерти? – Калеб удивленно поднял брови. Раздраженно вздохнула. – Я уже понял, что ничего про дела ковена ты не расскажешь, но я встречался с Медузой лично. Она была очень сильной ведьмой, – пояснил он. – Насколько сильной? – тут же влез Крис. – Я бы сказал, что второй после Арахны, – спокойно ответил ему Калеб. Опустилась удивленная тишина. – Это правда. Медуза была очень сильной, – тихо произнесла я. Калеб с ожиданием посмотрел на меня. Перед глазами у меня вновь всплыло её осыпающееся тело, и послышался звук предсмертного голоса. – Она умерла, чтобы я выжила. По этой же причине она так долго тянула с перемещением гримуара в Дитриана, – холодно ответила я. Все присутствующие вздрогнули. Раньше я даже Лоренсу об этом не говорила. – Как так вышло? – с печалью и мукой в голосе спросил он. – Это слишком долгая история, которая затрагивает многие судьбы и сам уклад жизни ведьм. Просто примите тот факт, что Медуза его мать и она мертва. – Подняла чашку и сделала большой глоток остывшего чая. – Свой долг я ей тоже отдала, так что на мою помощь можете более не рассчитывать. Эрден под столом взял меня за руку. Чуть не вздрогнула, столкнувшись с его сочувствующим взглядом. После того вечера мы больше не поднимали тему наших отношений. Она повисла над нами, как грозовая туча, но я не знала, что должна сказать ему. Пока он не знает всей правды, довериться ему не смогу, а рассказать не получается. Сейчас есть проблемы поважнее. – Значит ли это, что деньги… – Елена приложила ладонь ко рту. – Да. Меди работала лекарем в Любеле и ей за это платили, но она не взяла ни монетки. Все эти деньги я потом подарил вам на свадьбу, – признался Лоренс. Дитриан недоверчиво покачал головой. – Шейла? – тихо позвала меня Сона. До этого момента она вела себя как мышка и многие даже успели забыть о её присутствии. – Чего? – Если гримуар Медузы у папы, то можно мне посмотреть на него? – с интересом спросила она. – Не самая хорошая идея, – нехотя ответила я. – Почему? Неужели папа сразу без него умрет? – с ужасом спросила Сона. – Нет, какое-то время он точно продержится, но… – устало вздохнула. – Если так уж хочешь, могу показать. Так будет проще, чем объяснять. Сона задумалась на мгновение, а потом решительно кивнула. Я встала и подошла к Дитриану. – Когда станет слишком больно, верну обратно, – серьезно сказала я. Он кивнул мне, и я легким движением вытащила гримуар. Старенькая, заполненная заклинаниями книжечка упала на стол. Дитриан поморщился от боли, а остальные подвинулись к гримуару. – Ничего необычного в нем не вижу, – растерянно произнес Крис. – Ты и не увидишь, – хмыкнула я и указала кивком головы на Сону. По её лицу крупным градом начали скатываться слезы. – София! – Елена кинулась к дочери и обняла её. – Что случилось? Тебе больно? – Нет, – кое-как выдавила из себя Сона. – Мне очень грустно. На сердце так тяжело, будто его камнем придавили. Сона заплакала в голос. Дитриан побледнел и схватился за грудь. Я вернула ему гримуар. – Вы сами сказали, что гримуар – душа ведьмы. Он несет в себе отпечаток её личности и эмоций. Жизнь у Медузы была довольно печальной, – пояснила я, возвращаясь на своё место. Сона никак не могла успокоиться, поэтому они с Еленой вышли. – Я одного понять не могу: если без гримуара начинается эта боль, то почему… – Дитриан замолчал на полуслове. – Почему её не было у Соны? Для меня это тоже загадка, в которой сейчас совсем нет времени разбираться, – ответила я на его невысказанный вопрос. Опустилась тишина. – Если это всё, то я хочу вернуться домой и… Меня захлестнула энергия, прошедшая через всё тело потоком воздуха. Глаза распахнулись от удивления, и я выругалась. – Что случилось? – напряженно уточнил Калеб. – Ничего хорошего, – ответила я и, поймав их непонятливые взгляды, добавила: – Только что в столицу вошла ещё одна ведьма. – Зачем? – с угрозой спросил Крис. – Она пришла не драться, а остальное вас не касается. Вы можете доложить о ней, но предупрежу сказу – атакуете, и мало никому не покажется. Взглянула на кружащую в воздухе до боли знакомую мне магию. Быстро же Дея поняла, что я здесь. Этого следовало ожидать…