Глава 28: Принятие

Корнелия Утром проснулась разбитой. Вчера, вернувшись в комнату, я обдумывала слова Софии и пыталась понять, как поступить, но ответа так и не нашла. Ужин, естественно, пропустила, и теперь желудок недвусмысленно намекал, что пора бы поесть, но на завтрак идти не хотелось. Пока что я не чувствовала себя готовой продолжить вчерашний разговор. Раздался стук в дверь. Прежде чем открыть, я бегло оглядела себя в зеркало, одернула платье и порадовалась, что утром нашла силы привести себя в порядок. На пороге стоял Майкл. – Доброе утро. Могу я войти? – учтиво спросил он. – Прошу, – я отступила в сторону, пропуская его внутрь. Оказавшись в комнате, Клайн подошел к окну. – Какие у вас планы на день? – осведомился он, разглядывая что-то за окном. – Пока никаких, – ответила я, и мой живот предательски заурчал. Стало неловко, но, к счастью, Майкл сделал вид, что ничего не заметил. – Разве что нужно поговорить с Софией. В дверь снова постучали: за ней оказался дворецкий с тележкой, полной угощений: бутербродов, булочек, вазочкек с вареньем и подносом свежих фруктов. Эту съедобную композицию разбавляли заварочный чайник, кофейник и пара чашек. – Спасибо, Фав, но как? – Герцог Клайн распорядился подать вам завтрак, мисс. Я не успела ничего ответить, как дворецкий вкатил тележку, молниеносно переставил еду на стол и так же быстро удалился, прикрыв за собой дверь. Мне ничего не оставалось, кроме как благодарно улыбнуться герцогу. – Присоединитесь? – предложила я и, недолго думая, приступила к завтраку: свежая выпечка манила, а ароматы чая с бергамотом и только что сваренного кофе казались умопомрачительными. Майкл улыбнулся. – С радостью. Долгое время мы просто молча ели. Точнее, я ела, а Клайн пил кофе. Когда с завтраком было покончено, герцог заговорил. – Корнелия, я собираюсь в город, не составите компанию? Я задумалась. Отъезд из замка напоминал бегство, а поговорить с Софией было необходимо. Но в то же время смена обстановки могла пойти мне на пользу. – С удовольствием. Когда едем? Майкл поставил опустевшую чашку на столик и поднялся. – Прямо сейчас. Идёмте. – Прямо сейчас? Подождите! Клайн уже вышел из комнаты и направился к лестнице, так что говорить мне приходилось на бегу. – Мой внешний вид хотя бы соответствует месту, куда мы собираемся? Майкл тотчас остановился и, обернувшись, тщательно осмотрел меня с головы до ног. Удовлетворенно кивнув, он снова зашагал к лестнице. – С вашим платьем всё в порядке. А сейчас давайте поторопимся. Когда мы вышли из замка, на подъездной дорожке нас уже ждал двухколесный черный экипаж. И только сейчас я поняла, на что смотрел герцог, стоя у окна в моей комнате. Стоило нам забраться внутрь, как Майкл постучал костяшками пальцев по крыше, и в тот же момент кучер стегнул лошадь. – Кстати, – Клайн взял свёрток, лежавший рядом с ним, и, развернув, достал оттуда плащ и протянул его мне. – Наденьте это, когда мы прибудем на место. Я кивнула и внимательно рассмотрела плащ из грубой серо-коричневой шерсти. Он имел большой капюшон и был достаточно длинным, чтобы доходить мне до щиколоток. Такой могла позволить себе лишь обеспеченная горожанка. Однако знатная дама не стала бы носить его ни под каким предлогом. До места ехали часа два. Как только мы вышли из экипажа, к нам бросился с восторженными воплями лысоватый мужчина с длинными тонкими усиками и брюшком, одетый в узкий бордовый костюм-тройку с серебряными пуговицами. Очевидно, перед нами оказался местный ценитель моды, и он очень гордился тем, что, согласно этикету, облачился в цвета нынешнего сезона. – Добрый день, герцог, – он низко поклонился. – Безмерно рад видеть вас и вашу спутницу! Майкл и бровью не повел в ответ, а я решила, что стоит промолчать. – Меня зовут Джон Розбан, я управляющий, – представился незнакомец. – Рад познакомиться, – холодно произнес Клайн тоном, не терпящим противоречий. – Однако прошу, не устраивайте из нашего визита нечто грандиозное. – Эм-м, конечно, тогда пройдемте в мой кабинет и обсудим условия сделки. У входа в здание управляющий шикнул на группу людей, движущуюся в нашу сторону. Увидев сигнал начальства, они быстро ретировались. Долго идти не пришлось, кабинет находился на втором этаже, справа от лестницы. Розбан уселся за свой рабочий стол, и я заметила, что он нервничает. А мы расположились в креслах. – Желаете чай, кофе или что покрепче? – Он мечтательно посмотрел на бутыль с янтарной жидкостью, стоявшую на комоде у стены. – Нет, – ответил Майкл с максимальной любезностью, но и с такой же твёрдостью. Все эти расшаркивания его утомили. – Меня интересует, можете ли вы поставлять парусину в северные земли? Безусловно, она должна быть высочайшего качества. – Конечно, для вас всё самое лучшее, – управляющий расплылся в улыбке. – В таком случае мне нужно понять, успеете ли вы в течение двух месяцев доставить мне пятьсот рулонов для начала. И какова их стоимость с учетом транспортировки? – Ох… – Мистер Розбан открыл одну из толстых тетрадей, что лежали у него на столе, и начал в ней что-то искать, а после производить расчёты. Это заняло минут пять, но наконец он вновь посмотрел на нас. – Восемьсот тысяч. – Шестьсот тысяч, и ни ламена больше, – отрезал Майкл. – Помилуйте, – управляющий с жалостью смотрел на герцога, и по его лбу скатилась капелька пота. Однако, не найдя понимания в глазах собеседника, он смиренно вздохнул. – Шестьсот тысяч. Мой спутник благосклонно кивнул. – Тогда, думаю, мы можем подписать договор. Но прежде, я хочу увидеть парусину. Это ведь возможно? – Да, конечно, – оживился мистер Розбан. – Отлично. И, может, вы удовлетворите мое любопытство и проведете экскурсию по фабрике? – Конечно, конечно. Розбан выскочил из кабинета, чтобы отдать распоряжения относительно договора, а после вернулся к нам с милейшей улыбкой. – Прошу, следуйте за мной. Мы спустились на первый этаж, и на нас с неожиданной силой обрушился шум металлических станков. – Мистер Клайн, посмотрите, наша фабрика одна из первых перешла на зарубежную технологию – механическую очистку хлопка, – управляющий на этих словах разве что не подпрыгивал от восторга. – Большинство фабрик до сих пор делает это вручную. Перед нами стоял ряд огромных машин, каждая из которых состояла из огромного чана, заполненного белыми коробочками хлопка, исчезающими за металлическими зубьями. Что происходило дальше, оставалось скрытым от глаз, но в контейнер с противоположной стороны поступал белоснежный пух, а в отсек, находившийся сбоку, сбрасывались семена и другой мусор. – Здесь, как видите, работают мужчины, не стоит обманываться, это тяжелый труд, – добавил Розбан. «И в мыслях не было», – подумала я, но вслух ничего не сказала. – Идёмте дальше. Здесь у нас прядильная мастерская. В этом помещении, в отличие от прошлого, было намного больше окон, что позволяло солнечным лучам проникать внутрь. Но удивило меня не это. Здесь находилось множество детей, и все они работали тихо и сосредоточенно. Мне стало страшно. Как такое возможно? Самые маленькие наматывали нити на катушки и относили их в небольших коробках на стеллажи. Ребята постарше пряли вместе с женщинами. – Вы позволяете детям работать? Голос Майкла вывел меня из оцепенения. – Да, – управляющий кивнул. – Тяжёлый труд им, конечно, не поручишь, но с этой работой они вполне справляются. Да и женщины спокойнее, когда их дети на виду. И мы им платим! – Дорого обходится вам персонал? – Герцог был само спокойствие, словно говорил о чём-то обыденном. – Детям с девяти до одиннадцати лет платим тысячу ламенов в месяц. Ведь их сильно не нагрузишь, да и работают они не четырнадцать часов, а десять. С двенадцати лет мы начинаем постепенно поднимать оплату. Взрослый мужчина получает двадцать пять тысяч ламенов, женщина – двадцать. И мы делаем надбавку за работу в красильных и дубильных цехах. Мужчинам добавляем три тысячи, а женщинам – две. Я слушала и не понимала, как такое возможно. – У вас весьма щадящие условия труда, – отметил мой спутник. У меня отвисла челюсть от его слов, но, к счастью, капюшон скрывал лицо. – Мы стараемся, – довольно произнес Розбан. – Кстати, мы подошли к сердцу нашего производства, здесь у нас тридцать ткацких станков, и все работают без остановки. В том шумном зале мы надолго не задержались и вскоре очутились в длинном коридоре. На смену громким звукам пришел сильный химический запах, ощущавшийся с каждым шагом всё сильнее. Оказавшись перед огромными деревянными дверьми, мистер Розбан остановился. – Здесь у нас цех отбеливания и окрашивания ткани. Возможно, герцог, вы не захотите туда входить, так как с вами леди. Химические пары вредны для женского здоровья, – сказал он и заискивающе посмотрел на Майкла. Судя по всему, управляющий заботился скорее о своем здоровье, нежели о моем. – Вы совершенно правы, – согласился герцог и прошел мимо. Я тоже сделала шаг вперед, как вдруг дверь распахнулась, и из цеха вышел мужчина, кативший перед собой тележку с тканью. Работяга имел крепкое телосложение и в прежние годы, вероятно, считался привлекательным, однако сейчас правая часть его лица выглядела неестественной, словно обожжённой. Увидев нас, он ускорился и уже через минуту скрылся за поворотом. – Что с ним? – слетело с моих губ. – При работе с химическими реагентами нужно быть очень осторожным, в ином случае… Вы только что видели, к чему это может привести. Повезло, что выжил. Какое-то время мы шли молча. – О, а вот мы подошли к дубильному цеху, – управляющий указал на дверь слева. – Здесь парусину пропитывают льняным маслом, а после сушат. Кстати, в двух днях пути находится ещё одна наша фабрика. Там производится льняная ткань, а из семян отжимают масло. – Очень разумное использование сырья, – отметил Майкл. – Если позволите, – обратился к нему Джон, – мы не будем заходить туда. Сразу за этим поворотом расположен наш склад, где вы сможете убедиться в качестве нашей продукции. Через пару минут мы и впрямь оказались на складе. Здесь стояли многочисленные стеллажи, заполненные разноцветными бобинами ткани, но мы прошли мимо них и остановились у массивных полок с белой парусиной, отличающейся по своей структуре от всего остального. Майкл молча подошёл к ним и потрогал полотно. Одобрительно кивнув, он спросил: – Договор готов? Помощник управляющего, который стоял неподалёку, протянул папку. Герцог взял её и бегло просмотрел листы. – Сегодня вечером я ознакомлюсь с его содержимым и, если меня всё устроит, подпишу. А завтра посыльный привезёт вам его вместе с авансом. Управляющий вновь раскланялся перед Майклом. На том мы и попрощались. Лишь выйдя за пределы фабрики, я смогла вздохнуть полной грудью. – Хочешь пообедать? – спросил Майкл, открывая дверцу экипажа и пропуская меня вперёд. Как ни странно, после всего увиденного я проголодалась, а потому кивнула. Через полчаса мы переступали порог ресторана "Белая лилия". Заведение дышало изысканной роскошью: бархатные портьеры бордового оттенка обрамляли высокие окна, а зеркала в резных деревянных рамах множили отражения хрустальных люстр и свечей в причудливых серебряных подсвечниках, создавая иллюзию бесконечного пространства. На входе нас встретил лакей, одетый с иголочки во фрак того же цвета. – Проводите нас в отдельный кабинет, – сухо произнёс Майкл. – Слушаюсь, ваша светлость, – слуга почтительно склонился и бросился исполнять приказ. В уединённой комнате мне галантно отодвинули стул, тогда как герцогу подали меню. Я ещё не успела задуматься, чего же хочу, как он уже сделал заказ. – Принесите два томатных супа, кофе и вишнёвый пирог на десерт. На меня официант даже не взглянул. Посчитав вопрос решённым, он быстро ретировался. Когда дверь закрылась, и мы наконец остались одни, Майкл протянул мне меню. – Прошу вас, посмотрите, возможно, вам захочется чего-то ещё. Это одно из лучших заведений герцогства. Взглянув на цены, я онемела. Суп – восемьсот ламенов, пирог – пятьсот и так далее. – Как такое возможно? – воскликнула я, обратившись к Майклу. – Зачем вы привезли меня в это место? Здесь один суп стоит больше половины детского жалованья! – Гнев внутри меня начал нарастать. В этот момент к нам вернулся официант и поставил перед нами две дымящиеся тарелки с божественно пахнущим супом, после чего вновь удалился. – Знаю, – ничуть не смутившись, ответил мой спутник, – но разве это повод отказывать себе в удовольствии? – И с наслаждением съел первую ложку. – Как вы можете? – Я не могла заставить себя притронуться к еде. – Неужели вы не понимаете? Мы только что видели людей, которые трудятся за гроши, они никогда не посещали места, подобные этому, несмотря на то, что живут неподалёку. Их дети, скорее всего, не получат образования, а детский труд воспринимается как норма! И дело не только в этом, люди работают в нечеловеческих условиях. Так ведь нельзя! – Ешьте, – сурово произнёс Майкл, не повышая голос, – и мы обсудим то, что вас так задело. Не знаю, почему я его послушала и проглотила несколько ложек супа, хотя с тем же успехом могла бы пить воду – еда казалась совершенно безвкусной. – Это лишь ваше восприятие проблемы. Для большинства людей такой порядок вещей – норма, ведь он сохраняется уже более тысячи лет. Фабрика, которую мы посетили, далеко не худшее место, хоть до идеала ей ещё далеко. На других производствах людей заставляют работать по шестнадцать, восемнадцать часов, а платят меньше. Перерыва на обед вы нигде не встретите. Я не говорю, что это хорошо, но именно так обстоят дела. Что же касается детей – было бы прекрасно, если б все они могли получить образование. Но школ для простолюдинов недостаточно, и не каждая семья может позволить себе оплатить учёбу ребёнка. Да, вы можете осуждать происходящее. Более того, я тоже этого не одобряю. Но замечу, что за работу им всё-таки платят. Он вздохнул и на какое-то время замер в молчании, смотря в пустоту. Я заметила, как ему тяжело, и мне стало совестно. – Что касается плохих условий труда – вы правы. Прядильщицы и вышивальщицы слепнут, рабочие покрасочного цеха вряд ли доживут до старости. Ядовитые пары ещё ни для кого не прошли бесследно. Майкл заметил, что я доела суп, и потянулся к плетёному шнуру, выполненному в тон занавесок. Вскоре появился официант и заменил наши тарелки на десерт и кофе. Всё это время мы молчали. – В этих землях я лишь гость, – продолжил Клайн, когда юноша ушёл, – и не считаю должным голодать, изводить себя или осуждать других, если не могу ни на что повлиять. В моих силах изменить жизнь северян, чем я и занимаюсь. А вы, Корнелия, попробуйте пирог, он здесь действительно хорош, – он взял вилку и, положив в рот кусочек десерта, зажмурился от удовольствия. Я последовала его примеру, но удовольствия не ощутила. Внутри меня возникло чувство, что я маленький ребенок, которого только что отчитали и поставили в угол. Хотя, по сути, я и вела себя как дитя, глупое и неразумное. На обратном пути мы молчали, мне казалось, что дорога тянулась вечность, а тишина создавала гнетущее ощущение. Терпеть это становилось всё труднее. – Майкл, почему вы предложили мне поехать с вами? – спросила я, хотя на самом деле меня больше интересовало, как он отнёсся к тайне моего происхождения. – Подумал, что вам это может быть интересно, – ответил он неожиданно тепло и доброжелательно. – И всё? – Меня такой ответ поверг в шок. Герцог облокотился на руку и произнёс: – А разве этого мало? Независимо от того, какой путь вы выберете, ваши решения повлияют на жизни множества людей, – он ласково посмотрел на меня. – Думаю, прежде вы руководствовались чувствами и порывом души, стремясь облегчить жизнь людей. А сейчас вы ощущаете бремя ответственности, и оно вас пугает. – Пожалуй, – согласилась я, пожав плечами. – Кажется, я запуталась. – Дайте себе время, вы найдёте выход… И мы уже приехали. Когда экипаж остановился, Майкл первым вышел из него и подал мне руку. Опершись на неё, я преодолела две ступеньки и, оказавшись на твёрдой земле, посмотрела на Клайна. Он поймал мой взгляд, и в этот момент я впервые ощутила, как по моему телу промчался табун мурашек. – Майкл, спасибо, – неловко пролепетала я, отступив. – Корнелия, – герцог сделал шаг навстречу, – вы составите мне компанию завтра? Я задумалась: день выдался непростым, но… – С удовольствием. – Тогда встретимся здесь завтра в девять утра. *** Майкл Клайн В свои покои в восточном крыле я решил пойти, минуя обеденный зал, чтобы не смущать Корнелию. В конце концов, она должна была сама принять решение. А мне стоило в ближайшие дни поговорить с Софией. Оказавшись в столовой, я наткнулся на Леопольда и Максимилиана, которые буравили меня осуждающими взглядами. «Как интересно». – Майкл, добрый вечер, – произнёс Леопольд спокойным тоном. За исключением взгляда, ничто не выдавало его тревоги. – Вы сегодня вместе с Корнелией покинули замок, не поделитесь зачем? – А вас разве это касается? Я заметил, что они расположились у камина так, чтобы видеть лестницу. А бокалы и опустевшая бутылка вина говорили о том, что ждут они уже не первый час. Неужели караулили загулявшую деву? Смешно. – Мы беспокоились, особенно в свете последних новостей. – Понимаю, и всё же я не обязан отчитываться перед вами. Решив не продолжать разговор, я направился к противоположному выходу, но пройти не удалось. Дорогу мне преградил Максимилиан. – Скажи, что ты задумал? – спросил он заплетающимся языком. – Неужели думаешь, что достоин Нел, и можешь так просто проводить с ней время? Стоило проигнорировать его, но я не смог удержаться. – Достоин или нет – решит Корнелия. А право у меня действительно есть, ведь я её жених, в отличие от вас, – произнёс я, с интересом наблюдая, как его лицо перекосило от еле сдерживаемой ярости. Не желая более задерживаться, напоследок я обратился к герцогу. – А вам, Леопольд, рекомендую провести воспитательную беседу со слугами. По замку ходят разные слухи, а они сейчас страшнее пожара. Ответом мне стала тишина, и я незамедлительно покинул залу. Сплетни существовали разные. Конечно, многое, о чём болтали слуги, было лишь фантазией, однако мне не нравилась сама мысль, что у Корнелии могло быть что-то общее с этим щёголем Максимилианом. Но право, с каких пор я стал столь эмоциональным?