Глава 34

Примерно через час у парадного входа остановился экипаж. Я заранее предупредила Прасковью, чтобы она сразу проводила Родина ко мне в библиотеку. Полковник выглядел привычно спокойным, собранным. Но я сразу заметила в его глазах затаённое, почти лихорадочное волнение. - Присаживайтесь, - мягко предложила я, указывая на кресло. Родин опустился на обитое бархатом сиденье, положив фуражку на колени. Я немного помолчала, собираясь с мыслями, после чего сказала: - Александр Васильевич. Я не могу вам помочь... так как ваша жена жива. Полковник замер, но не проронил ни слова, напряженно ожидая продолжения. - Вот только не всё так просто. Несомненно, здесь имеет место сильнейшее колдовское вмешательство. Душа Ирины буквально горит в магическом огне. И вам стоит немедленно обратиться к одной из моих коллег. Я бы советовала госпожу Туманову, благо она специализируется на подобных явлениях. Ибо в том, что я почувствовала, исследуя ваш медальон, есть явные и очень страшные признаки проклятия, - объяснила я. – Вы уж извините меня, что не смогла вам помочь. - Нет, нет, Татьяна Фёдоровна, вы очень помогли мне. Благодарю за совет. Я обязательно воспользуюсь им, - с признательностью ответил полковник. - Но если ваша супруга находит в себе силы на прогулки в парке, значит, далеко не всё потеряно, - попыталась я его успокоить. - Я уверена, что Полина Андреевна сделает всё, что в её силах, чтобы распутать этот магический клубок. А сейчас я должна попросить об услуге вас. Александр Васильевич вскинул на меня удивлённый взгляд. - Да, я слушаю вас. Я подробно рассказала ему обо всём, что произошло в Ольденбургском приюте. И всё, что мне удалось узнать. Полковник слушал предельно внимательно, не перебивая, лишь иногда задумчиво щурился. Когда я закончила, он заговорил спокойным, немного отстранённым голосом: - Константин Петрович позволил вам вести личные расследования, если они касаются паранормального. Поэтому впредь вы можете не скрывать от меня ничего. Как только у вас появятся новые подозрения или зацепки, немедленно докладывайте, чтобы я мог обеспечить прикрытие. А насчет неприятной истории с Рогожиной... Вот что. Эти проклятые иглы нужно достать в одно время, вы говорите? В двадцать ноль-ноль колокол на пожарной каланче Выборгской части отобьёт смену караула. Его звон точно прекрасно слышен и в залах Ольденбургского приюта, и среди надгробий католического кладбища. Когда раздастся первый удар, мои люди начнут действовать. Я почувствовала, как в груди наконец-то разливается волна облегчения. На Родина можно было положиться. Этот человек никогда не подведёт и не отступит, если дал слово. - Но как ваш человек попадет в приют в такое время? – с интересом спросила я. - О, не переживайте, Татьяна Фёдоровна, - полковник вдруг возбуждённо потёр руки. - Я отправлю туда жандармов, чтобы они нашли иглу. Официальным поводом может послужить анонимный донос о поиске «нелегальной литературы или запрещенной типографии». В наше неспокойное время, когда повсюду ищут нигилистов*, никто не посмеет препятствовать обыску. Тем более, если на это будет распоряжение самого Победоносцева. - Блестяще! – радостно воскликнула я, чем вызвала ещё одну улыбку у моего командира. – Вы просто волшебник, Александр Васильевич! - О нет, моя дорогая! Как раз волшебница — это вы! – рассмеялся он, и я вдруг поняла, что Родин вовсе не «сухарь». Его глаза сейчас искрились мягким светом. В этот миг передо мной был не суровый полковник, а человек, способный чувствовать, сопереживать и даже мальчишески азартно радоваться удачному плану. Оказывается, под грубым сукном мундира билось живое сердце. И то, что он позволил мне это увидеть, было высшим знаком доверия. * * * Когда мой экипаж подъехал к особняку графини Стречиной, его окна уже светились ярким золотистым светом. Слышалась приглушённая музыка, а у парадного входа стояли кареты приглашённых гостей. В холле дворецкий с поклоном принял моё пальто, подбитое лисой, и я секунду я задержалась у высокого зеркала в золоченой раме, поправляя нить жемчуга. - Прошу вас, следуйте за мной в Белый Зал, - вежливо произнёс слуга, направляясь к закрытым двустворчатым дверям. Как только он распахнул их, на меня обрушился каскад звуков: звон хрусталя, гул голосов и нежные вздохи настраиваемых скрипок где-то в глубине зала. Стоящие в вазах гиацинты и мимозы наполняли комнату нежным ароматом. Просторное помещение было залито тёплым светом сотен свечей, отражающихся в огромных зеркалах, отчего казалось, что гостей вдвое больше. Дамы в шелках и кружевах всех оттенков, кавалеры в парадных мундирах и строгих фраках... - Татьяна Фёдоровна! Ну, наконец-то! - раздался голос графини Стречиной, и я увидела её, опирающуюся на трость, в нескольких шагах от меня. На Наталье Павловне было шикарное платье из тёмно-вишнёвого бархата. Мой наряд оказался созвучен по тону, но сшит из шёлка и тончайшего шифона, который при каждом движении красиво струился вокруг ног. - Вы выглядите изумительно, - искренно произнесла я, сделав книксен. – Добрый вечер, ваше сиятельство. - Может, и выглядела… лет пятьдесят назад, - с тихим смешком произнесла Стречина. - Посмотрите назад, Татьяна Фёдоровна. Кажется, наша «птичка» пожаловала. Я не спеша обернулась, делая вид, что просто осматриваю зал. В дверях стояла женщина с того самого портрета, который висел в кабинете директрисы приюта. Рогожина буквально сияла обилием бриллиантов в платье цвета «шампань», расшитом золотыми нитями. Она поплыла по залу с торжествующей улыбкой, ловя на себе восхищённые взгляды. Подойдя к нам, благотворительница присела в глубоком реверансе перед графиней. - Благодарю за приглашение, Наталья Павловна. Ваш весенний приём, как всегда ослепителен, - пропела она медовым голосом. - Познакомьтесь, Варвара Алексеевна, - произнесла графиня, когда Рогожина выпрямилась. - Это моя подруга, Ведовская Татьяна Фёдоровна. Стречина едва заметно кивнула в мою сторону, и Рогожина тут же прищурила свои холодные глаза, оценивающе скользя взглядом по моему лицу. - А не та ли это Ведовская, слухи о которой распространяются по Петербургу, как лесной пожар? - уголки её накрашенных губ дрогнули в подобии улыбки. - Медиум? - Именно она, - невозмутимо подтвердила графиня. - Мастер своего дела, скажу я вам. - Да что вы? - Рогожина картинно приподняла брови, деланно удивляясь. - Признаться, я совершенно не верю в мистические проявления, ваше сиятельство. Но, тем не менее, мне приятно познакомиться. Она бросила на меня внимательный колючий взгляд. Тем временем я тоже не теряла времени даром и быстро осмотрела наряд этой высокомерной особы. Моё внимание сразу привлекла длинная брошь-игла. Её наконечник был выполнен в форме пентаграммы. В точности как и на той игле, что я обнаружила на кладбище! - Какая красивая брошь. Это пентаграмма? - спросила я самым невинным тоном, на который была способна. - Вы везде видите оккультные знаки, Татьяна Фёдоровна? - с внезапной резкостью ответила Варвара Алексеевна, но потом её голос стал вежливо насмешливым: - Это всего лишь звезда. Модная парижская безделушка, не более того. - Но главное украшение этого вечера - таланты наших гостей, - с улыбкой произнесла графиня. - Надеюсь, Варвара Алексеевна, вы не лишите нас удовольствия и порадуете сегодня собрание своим поистине божественным пением? Рогожина преобразилась мгновенно. Её взгляд стал самодовольным. - О, конечно, ваше сиятельство! Для меня это огромная честь! Как только вы пожелаете услышать арию Нормы* или, быть может, что-то из нового репертуара императорских театров, только дайте знать. Я всецело в вашем распоряжении. Варвара обменялась со Стречиной ещё парочкой любезностей и упорхнула к группе офицеров. Время близилось к восьми. А я лихорадочно соображала, как снять брошь с Рогожиной. Если я не заберу эту иглу сейчас, второго шанса может не быть. Плевать на приличия. Сорву брошь с её платья и всё. Подумаешь, поговорят обо мне неделю и забудут эту выходку. Тем более я медиум — особа эксцентричная… Без царя в голове… И тут за спиной раздался голос, от которого у меня внутри всё превратилось в лёд. - Графиня, добрый вечер. Вы сегодня выглядите просто потрясающе. Мы со Стречиной повернулись. Напротив нас стоял Юлиан де Вальмонт. Если бы дьявол решил заглянуть на этот вечер, он выглядел бы именно так. Альбинос был безупречен. Чёрный фрак сидел на нём как вторая кожа, подчеркивая пугающую бледность лица и белые, как свежевыпавший снег, волосы. Неестественные фиалковые глаза, казалось, видели меня насквозь. - Bonsoir, Monsieur le marquis!* - радостно ответила графиня, протягивая ему руку для поцелуя. - Я искренне рада, что вы почтили мой скромный вечер своим присутствием. Вальмонт склонился над рукой Натальи Павловны, и я заметила, как на его губах заиграла едва уловимая, почти призрачная улыбка. - Как поживает прекрасная Франция? Удалось ли вам привезти с собой хоть частицу романтического духа, которым дышит Париж? – Стречина явно благоволила гостю. - Париж как всегда прекрасен, графиня, - ответил он, не сводя с меня взгляда. – Но у Петербурга таинственная душа. Именно это меня в нём и прельщает. Графиня, сияя, повернулась ко мне: - Маркиз, позвольте представить вам мою дорогую подругу Татьяну Фёдоровну Ведовскую. - О, я уже имел честь познакомиться с очаровательной Татьяной Фёдоровной, дорогая графиня, - в глазах Вальмонта вспыхнули опасные искры. В этот момент зазвучали первые такты вальса. Юлиан протянул мне руку: - Вы позволите пригласить вас? Я бросила быстрый взгляд на напольные часы в углу зала. Без десяти восемь. У меня осталось всего десять минут, чтобы забрать брошь у Рогожиной. Если я откажусь от танца - привлеку лишнее внимание. Если соглашусь - окажусь в руках врага, пока время утекает сквозь пальцы… ____________ * Нигилист - человек, который ставит под сомнение (в своей крайней форме — абсолютно отрицает) общепринятые ценности, идеалы, нормы нравственности, культуры или фундаментальные понятия, такие как объективная истина, знание, мораль, ценности или смысл жизни. * Ария Нормы - Ария Casta diva считается одной из наиболее знаменитых и сложных для исполнения итальянских арий для сопрано. В течение XX века лишь несколько певиц обладали достаточными умениями, чтобы справиться с нею. * Bonsoir, Monsieur le marquis(франц.) - Добрый вечер, господин маркиз.