Глава 43

Родин явился поздним вечером. Он вошёл в библиотеку и остановился у окна, заложив руки за спину. Суровый вид полковника не предвещали ничего хорошего. Даже не поприветствовав меня, он недовольно произнес: - Татьяна Фёдоровна, мы ведь уже говорили о том, что не стоит заниматься самодеятельностью! Что это за ребёнок? И на каком основании вы привели его в дом?! - Александр Васильевич, успокойтесь, - спокойно произнесла я. - Всему есть объяснение. Вот, прочтите. Я взяла со стола письмо Ольги Гжельской и протянула ему. Родин выхватил листы и быстро пробежал глазами по неровным строчкам. Его брови подскочили вверх. - Только этого еще не хватало! Дитя Тьмы! - почти выплюнув эти слова, он швырнул письмо обратно на стол. После чего резко повернулся ко мне и, сложив на груди руки, холодно произнёс: - Я вынужден забрать этого ребёнка, Татьяна Фёдоровна. Немедленно. - Забрать? И куда же? – возмущённо поинтересовалась я. - В приют при ведомстве? Или в Дом Смирения? Александр Васильевич, вы понимаете, что запереть дочь Вальмонта в четырёх стенах - это всё равно, что бросить спичку в пороховой погреб? Полковник замолчал, его челюсть была плотно сжата. - Серафима - медиум, - добавила я уже мягче. - С очень тёмным наследием. Кто, кроме меня, сможет обуздать этот дар и научить её жить с ним, не превратившись в монстра? Вы хотите получить в будущем союзника или врага, который будет ненавидеть Империю за отнятое детство? - Вальмонт знает о девочке? Что она его дочь? - Родин нахмурился. - Знает. Его брат Нуар дал мне это понять сразу, как только мы встретились в особняке Гжельской. - Брат? - полковник вскинул брови. - Именно так. Альбинос, убитый на кладбище. Но теперь он здесь. Живой. Вы только представьте ту чудовищную силу, которая смогла совершить воскрешение? Я подошла ближе и накрыла своей ладонью напряженную руку полковника. Тот вздрогнул, но руки не убрал. - Наверняка Вальмонт преследует свои цели в отношении этого ребёнка. Но я прекрасно понимаю его намерения, Александр Васильевич. Вот только мы не можем превращать жизнь невинного дитя в ад только потому, что её отец — чудовище. Мы же не они. Мы служим свету, разве нет? Я почувствовала, как его покидает это каменное напряжение. Родин тяжело вздохнул. - Прошу вас, - добавила я тише, - устройте мне встречу с Константином Петровичем Победоносцевым. Я попытаюсь объяснить ему всё. Он поймет... должен понять, что так будет лучше. Немного помолчав, полковник кивнул. - Хорошо. Я передам ему вашу просьбу. Но пообещайте мне, Татьяна Фёдоровна... если в вас поселится хоть какое-то сомнение по поводу этой девочки... если вы увидите в её глазах хоть крупицу Тьмы... Вы немедленно предупредите меня. Никакой жалости. На кону слишком многое. - Обещаю, - сразу согласилась я. – Мне нет нужды скрывать такие вещи. Суббота выдалась на редкость чудесной. Солнце, еще не греющее, но уже ослепительно яркое, дробилось в лужах, а птицы под окном устроили такой переполох, будто праздновали победу над долгой зимой. Полковник приехал около полудня. - Константин Петрович будет ждать в парке, - коротко сообщил он, войдя в холл. – Обер-прокурор желает видеть девочку лично. Прогулка на открытом воздухе кажется ему наиболее подходящей декорацией для такого знакомства. Я повернулась к Григорию, который стоял у двери, и распорядилась: - Пусть Прасковья оденет Серафиму и приведёт её сюда. Вскоре горничная с девочкой показались на лестнице. Спустившись, Прасковья протянула мне пальто и шляпку. А Фима на секунду замерла, увидев незнакомого военного. Потом она сделала шаг ко мне и доверчиво взяла за руку. - Мы идём гулять? - прошептала малышка, глядя на меня снизу вверх. - Да, дорогая, - я ободряюще улыбнулась и поправила выбившуюся прядь её светлых волос. - Мы немного погуляем, подышим весенним воздухом, а потом обязательно купим самых вкусных сладостей в лавке и устроим дома настоящий пир. Познакомься, это Александр Васильевич. Он наш добрый знакомый и будет сопровождать нас сегодня. Девочка перевела взгляд на Родина. Она долго смотрела на него своими огромными, пронзительно красивыми глазками, а потом, словно почувствовав что-то, улыбнулась полковнику. Я заметила, как на мгновение дрогнули губы командира, а его суровый взгляд потеплел вопреки всей профессиональной подозрительности. Мы вышли из дома, и, когда устроились в экипаже, Фима тут же прильнула к окошку. Для неё тот мир был полон чудес. Девочка с искренним восторгом рассматривала проносящиеся мимо вывески лавок, спешащих прохожих и лошадей, запряжённых в кареты. А Родин всё это время не сводил с неё глаз. Он изучал малышку, словно пытался разглядеть в ней ту самую Тьму, о которой так переживал. В парке было шумно. Казалось, что солнечный денёк выманил сюда весь Петербург. Мимо нас проплывали дамы в изящных шляпках, шелестя шелками, прогуливались господа в высоких цилиндрах, а стайки детей с криками носились за обручами. Серафима шла между мной и Родиным, вцепившись в мою руку так крепко, что я чувствовала жар её ладошки через перчатку. Малышка вертела головой, в её глазах бушевала целая буря эмоций: восторг от увиденной красоты и страх перед этой огромной толпой. Каждый раз, когда мимо пробегал смеющийся ребёнок, её пальцы сжимались чуть сильнее. Мы свернули с главной аллеи в боковую, более тихую. Дорожка привела нас к уединённой гранитной скамье у небольшого пруда, который уже полностью освободился от ледяного панциря. Победоносцева я увидела сразу. Он сидел неподвижно, сложив руки на набалдашнике трости, и смотрел прямо на нас. Мы подошли ближе полковник склонил голову в коротком приветствии: - Добрый день, Ваше Превосходительство. Победоносцев медленно перевел взгляд с полковника на меня, а затем на притаившуюся за моей юбкой девочку. Его глаза сузились. Не глядя на меня, обер-прокурор произнёс: - Здравствуйте, Татьяна Федоровна. Рад встрече… Познакомьте меня с этой очаровательной барышней. Я почувствовала, как рука Фимы в моей ладони чуть расслабилась. На удивление, девочка совсем не испугалась строгого чиновника. Она смело выглянула из-за моего платья и, продемонстрировав свои очаровательные ямочки на щёчках, звонко произнесла: - Меня зовут Серафима. А вас? Взгляд Победоносцева неожиданно смягчился. - Константин Петрович, - ответил он. - Подойди ко мне, дитя. Малышка сделала несколько уверенных шагов к нему и остановилась, спрятав ручки за спину. - Серафима, скажи мне, - Победоносцев подался вперёд, опираясь на трость, - ты хочешь остаться с Татьяной Фёдоровной? - Хочу, - кивнула Фима. А потом с детской наивностью добавила: - Она не станет называть меня «порченой». Татьяна Фёдоровна добрая. - А почему тебя так называли? - спросил Константин Петрович, и этот вопрос прозвучал почти по-отечески. Серафима сделала ещё шаг и, приподнявшись на цыпочки, прошептала так, что я едва расслышала: - Потому что я могу говорить с теми, кто ушёл. Совсем. Обер-прокурор даже бровью не повёл. - И они не мешают тебе? - так же тихо спросил он. - Нет. Я привыкла, - малышка обернулась ко мне. - Татьяна Фёдоровна, а можно я подойду к воде? Победоносцев медленно перевёл взгляд на Родина, и тот протянул Серафиме руку. - Позволите к вам присоединиться, барышня? Девочка, не раздумывая, схватила его за указательный палец и потащила к зеркальной глади пруда. Мы с Победоносцевым остались одни. Константин Петрович долго молчал, глядя вслед удаляющемуся полковнику и маленькой девочке, а потом сказал: - Ну что ж, Татьяна Фёдоровна… Это не просто ребенок. Это обоюдоострый меч. И в чьих руках он окажется - вопрос безопасности престола. Вы понимаете это? - Понимаю! Но и вы поймите, Константин Петрович, - горячо заговорила я. – Серафиме нужно дать тепло дома! Ей нужен наставник! И однажды она станет верным щитом Империи! Малышке нужна жизнь, а не клетка! Победоносцев слушал меня, слегка прищурившись. Когда я закончила, он сухо хмыкнул. - Вы сами здесь без году неделя, Татьяна Фёдоровна. И совсем недавно сами едва справлялись со своим «наследством». Учить других - задача куда более сложная, чем усмирять себя. Он вдруг поднял на меня свой тяжёлый взгляд. - Но... На свой страх и риск я позволю вам этот эксперимент. Пусть будет по-вашему. Родин обеспечит надзор, а я буду ждать вестей. У вас есть три месяца, дорогая моя. По их окончании, надеюсь, вы порадуете меня успехами в воспитании этой барышни. Или же придётся признать, что эксперимент провалился. - Хорошо, Константин Петрович. Я услышала вас, - ответила я, понимая, что первый бой выигран. Обер-прокурор медленно поднялся со скамьи, поправил воротник пальто и на мгновение замер, глядя куда-то поверх моей головы. - Вот ещё что… Коли мы уже встретились лично, нет нужды передавать это через полковника. Завтра утром отправляйтесь в Вырицу. Помимо братьев Вальмонтов, в наших местах ещё слишком много мелкого зла. Там происходят странные, пугающие убийства, природа которых неясна местной полиции. Ваша задача — разобраться с этим и очистить территорию от скверны. Разумеется, Александр Васильевич отправится с вами, - добавил он, едва заметно кивнув в сторону пруда, где Родин всё еще терпеливо выслушивал восторженные возгласы Серафимы. - Всего доброго, Татьяна Фёдоровна. Обер-прокурор слегка поклонился и, опираясь на трость, неспешно направился к главной аллее.