Глава 49

Когда мы с полковником вернулись в уютный дом Евдокии Семёновны, она накормила нас обедом, и Родин отбыл. Я же пошла искать Серафиму. Девочка сидела на широком подоконнике в дальней комнате, обхватив колени руками. Её тоненькая фигурка казалась совсем крошечной на фоне тёмной стены леса. Фима не шевелилась, немигающим взглядом глядя туда, где надрывно шумел сосновый бор. - Что случилось, дорогая? – я присела рядом. - У тебя нет настроения? Малышка медленно перевела на меня взгляд. В её красивых глазах плескалась такая глубокая, недетская печаль, что у меня перехватило дыхание. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось... - прошептала она. - Но почему со мной должно что-то случиться? – с улыбкой поинтересовалась я. - Потому что ты идёшь туда, где... чудище... - Фима придвинулась ближе и перешла на едва слышный шёпот, от которого по коже пробежал мороз. - Оно большое... и ест людей. Я замерла, вглядываясь в лицо малышки. Неужели девочка чувствовала древнюю некротическую энергию капища? - Откуда ты это знаешь? - я коснулась холодных пальчиков. - Я чувствую... Оно ворочается там, под землей. Ему голодно, - подтвердила мою догадку девочка. - Со мной всё будет хорошо, - я крепко обняла её. – Обещаю. Осторожно, стараясь не разбудить, я подхватила её и отнесла в кровать.Мы ещё долго сидели, глядя, как колышутся тёмные верхушки сосен. Постепенно напряжение в теле Фимы исчезло, дыхание стало ровным и глубоким. Малышка уснула прямо у меня на руках. Полковник вернулся, когда сумерки уже окончательно поглотили лес. - Мои люди уже на позициях, скрытно дежурят у самого дома Завьяловой. Вы готовы, Татьяна Фёдоровна? - Конечно, - ответила я, решительно застёгивая пуговицы пальто. Наверняка Родин до последней секунды надеялся, что я передумаю, что женская слабость возьмет верх. Но он плохо меня знал. - Давайте уже покончим с этим. Мы вышли на улицу. Моросил мелкий, почти невесомый дождик, было абсолютно безветренно и пугающе тихо, словно сама природа затаилась, поглощённая властью древнего зла. Экипаж мы с полковником покинули на старой просеке, не доезжая добрую версту до усадьбы. Нельзя было допустить, чтобы хоть что-то выдало наше присутствие. Как только мы миновали поваленную сосну у границы участка, из густых зарослей орешника бесшумно, словно тень, выступил уже знакомый мне рыжий унтер-офицер Степан Хромов. Он вытянулся в струнку, приложив руку к козырьку. - Ваше высокоблагородие, - вполголоса доложил он Родину, - жандармы оцепили дом по периметру. Свет горит только в мезонине, внизу всё тихо, движения не зафиксировано. Что прикажете делать далее? Родин на мгновение задумался, глядя сквозь пелену дождя на темнеющий вдали силуэт поместья. - Возьми пару ребят: из тех, что покрепче. Попробуем проникнуть в дом через старый заброшенный ледник. Он ведёт прямо в подвальные помещения. Хромов кивнул и, не проронив ни звука, снова исчез в мокрых кустах. Ожидание длилось недолго. Вскоре ветви орешника раздвинулись, и вместе с унтер-офицером показались двое жандармов в серых шинелях. - Идём, - тихо скомандовал Родин, и мы двинулись в обход усадьбы, углубляясь в сад. Здесь, под сенью старых искривленных яблонь, было ещё темнее. Ветки, похожие на костлявые пальцы, цеплялись за подол моего пальто, словно пытаясь удержать, предупредить. Под ногами хлюпала грязь. Через некоторое время мы увидели невысокий холм. Это и был ледник. Его почерневшую от сырости дверь наполовину скрывал мусор: сухие ветви, листва и гнилые плоды. Жандармы быстро расчистили проход, и Хромов ломиком сорвал петли, на которых висел ржавый замок. После чего налёг на дверь плечом, и она со скрипом поддалась. Из тёмного нутра ледника на нас пахнуло застойным плесневелым воздухом. Пригнув головы, жандармы шагнули внутрь, держа револьверы наготове. Следом пошли Родин и я. Хромов бесшумно двинулся за нами, прикрывая тыл. Стены небольшого сводчатого помещения были сложены из грубого бутового камня, по которому сбегали струйки воды. На полу хрустели остатки старой соломы, а с потолка свисали железные крюки. - Сюда, - шепнул один из жандармов, указывая в дальний угол. Там, за грудой прогнивших рогож обнаружился проход. За ним начиналась крутая лестница, убегающая вниз. - Осторожнее, Татьяна Фёдоровна, - шепнул Родин, подавая мне руку. Преодолев скрипящую лестницу, мы пошли дальше по узкому коридору. Вскоре справа мелькнула ещё одна лестница. Она уходила вверх, в жилые помещения; наверняка по ней слуги таскали лёд и мясо. Но коридор не закончился. Он манил нас своей непроглядной бархатной темнотой, которая жадно впитывала свет фонарей. - Давайте посмотрим, что там, - обратилась я к полковнику. И пройдя около десяти шагов, мы остановились перед каменной аркой. За ней находилась комната, в центре которой прямо в пол был вмурован большой чёрный камень. Похоже, это и было сердце древнего капища, на котором Прасковья Ильинична вымолила себе вечную молодость. - Стойте! – я резко вскинула руку, останавливая полицейских. – Не подходите к камню! И тут, под ключицей, там, где под кожей затаилась Печать Чёрной Луны, появилось жжение. Клеймо почувствовало алтарь. Для неё он не был угрозой. Воздух в комнате стал густым, как патока. Я ощутила, как по спине потекла струйка ледяного пота, а в следующее мгновение жар стал невыносимым. - Татьяна Фёдоровна? - голос Родина донёсся до меня словно сквозь слой ваты. – Что такое?! Я хотела ответить, сказать, чтобы они бежали, но язык не слушался меня. Моя рука, словно чужая, потянулась к шероховатой, поглощающей свет поверхности камня. В голове вспыхнул калейдоскоп образов: я увидела, как стены усадьбы рушатся, превращаясь в пыль, как гаснут жизни всех, кто стоит в этой комнате, как выгорает прошлогодняя трава в саду на версту вокруг... Если я коснусь алтаря, Печать разомкнётся и поглотит всё. Я получу невероятную силу, но… - Нет... - прохрипела я, пытаясь другой рукой перехватить собственное запястье. Полковник сделал шаг ко мне и из последних сил я выдохнула: - Назад! Александр Васильевич уводите людей! Сейчас же! Он всё понял и подтолкнул жандармов к выходу. Печать на спине болезненно запульсировала, вытягивая из меня остатки воли. Мои пальцы погрузились в холод, исходящий от камня… - Добрались всё-таки… - разрезал вязкую тишину подземелья насмешливый голос. - Я знала, что ты придёшь сюда. Я медленно оторвала взгляд от бездонной черноты камня и подняла голову. Из густой тени в углу комнаты выступила Прасковья Завьялова. - Ты уже чувствуешь, как алтарь поглощает тебя, глупая девчонка? - её голос сорвался на торжествующее шипение. - Он сожрёт и тебя, и твоих спутников, а я напьюсь того нектара, что дарит мне вечную юность! Кончики моих пальцев начало покалывать. Я поднялась и Завьялова недоуменно нахмурилась, глядя на мою зловещую усмешку. - Прасковья Ильинична… Вы немного ошиблись… Алтарь не поглощает меня. Он хочет мне служить. Расстояние между нами сократилось во мгновение ока. Прежде чем Завьялова успела вскрикнуть, я мёртвой хваткой вцепилась в её шею и одним рывком приподняла над полом. Каждой клеточкой своего тела чувствуя судорожное барахтанье, животный, первобытный ужас. Это было похоже на самое сильное опьянение в мире - чувство абсолютной, безграничной власти. Я видела, как жизнь в глазах женщины начинает гаснуть, и это приносило мне почти физическое наслаждение. Я хотела сжать пальцы сильнее, превратить её в прах, подчинить себе всё это проклятое место… И вдруг мою руку перехватили. Хватка была стальной и обжигающе реальной. - Нет! Остановись! Дмитрий развернул меня к себе и прижал так крепко, что перехватило дыхание.Я резко обернулась и столкнулась взглядом с Дмитрием Северским. В ту же секунду наваждение лопнуло. Тьма, клокочущая внутри, испуганно отпрянула назад, в глубину Печати. Мои пальцы сами собой разжались, и Завьялова рухнула на пол, хватая ртом воздух и захлебываясь кашлем. - Тише, - опалило моё ухо его горячее дыхание. - Вернись ко мне. Ты не их инструмент, ты - моя. Голод, который только что заставлял меня жаждать крови и власти, сменился страхом. Что ожило во мне? Как оно смогло захватить власть надо мной? - Смотри на меня, - продолжал шептать Северский, и рука, затянутая в чёрную перчатку, жёстко обхватила мой подбородок, заставляя поднять голову. Я замерла, вдыхая его запах, который действовал опьяняющее. Тьма внутри недовольно заворчала, как потревоженный зверь, но отступила, сворачиваясь клубком под тяжёлым, всепроникающим взглядом Тайного советника. Я почувствовала, как мои мышцы расслабляются, а пальцы судорожно цепляются за лацканы его сюртука. - Просто смотри на меня…