Глава 61

Бесова бросила в угол быстрый настороженный взгляд, от которого Адам картинно приложил руку к сердцу, и протянула с сомнением в голосе: - Там никого нет. - Ты его не видишь? - уточнила я, невольно улыбнувшись тому, как призрачный щеголь начал строить Ирине глазки, совершенно не смущаясь её грозного вида. - А должна? - Бесова покосилась на меня. - Ну, понятно… - продолжая улыбаться, я перешла на шутливо-галантную манеру общения. - Значит, вашему дару, Ирина Петровна, такие тонкие материи не подвластны. А вот Адам вас видит прекрасно. И поверьте, он под впечатлением! Но что он говорит, я вам передавать не буду. - Гадости? - Бесова выгнула свою красивую рыжую бровь. - Наоборот. Но дело в том, что от воспитанной барышни за такие специфические комплименты можно и пощёчин получить. Ирина, перенимая мою манеру общения, осторожно, но с долей суровой подозрительности поинтересовалась: - А вы не заигрались, Татьяна Фёдоровна? То непонятные потомки Князя Тьмы в вашем ближайшем окружении, то ручные привидения... У нас, напомню, вообще-то иная миссия. - Не заигралась, - ответила я, с вызовом глядя на неё. - Видимо, действительно у нас разные настройки. Я давно переступила ту грань, что отделяет живых от мёртвых. Смерть имеет много оттенков, но не всегда они мрачные. Иногда, лишь после оставления бренного тела, душа понимает всю порочность прожитых дней. И она пытается искупить свои ошибки. Адам - мой помощник. Порой он совершенно невыносим со своими манерами, но зла от него не исходит. Напротив, он видит то, что скрыто от глаз живых. Гостья молчала, не отрывая от меня взгляда. - Именно эта разница в нашем восприятии потустороннего может пойти на пользу общему делу. У тебя свой дар, у меня – свой. Расскажи, мне искренне интересно: как на тебя воздействуют бесноватые? Когда ты сталкиваешься с одержимостью, ты погружаешься в их исковерканный мир, чувствуешь их боль или находишь их по каким-то иным приметам? Бесова громко хмыкнула. - Я чувствую их. Иной раз и они меня тоже, но воздействовать на меня у них силёнок не хватает. Главное - выявить тварь, сорвать маску, а потом в наши высокие отношения вступает старая добрая грубая сила! - Получается, что Северский не «прочитал» тебя при встрече? - Да фиг его знает, - фыркнула Ирина, потянувшись за бисквитом. - Вроде бы нет. В голове пронеслась мысль о том, что время выкладывать Дмитрию все карты на стол ещё не пришло. Нужно начать с себя. Я огляделась. - Адам ушёл. Видимо, оскорбился, что мы не уделили его драгоценной персоне должного внимания. Поручик — натура тонкая... Мне вот что подумалось, Ира... Твоя «толстокожесть» может стать решающей в борьбе с Вальмонтами. Вернее, с одним из них - Нуаром. Они с братом хотят втянуть меня в свою тьму, использовать мой дар... Последствия этого могут быть катастрофическими. Если у тебя получится обезвредить Нуара, я буду тебе безмерно благодарна. Бесова не спешила с ответом. Я видела, как по её лицу пробежала тень сомнения. - А если не получится? Что тогда? – медленно произнесла она. - Я не из трусливого десятка. Но что, если этот твой Вальмонт настолько силён, что возьмёт меня под контроль? - Поговори с Северским, - вдруг сказала я, сама удивляясь собственной решительности. - Граф одной породы с братьями. И наверняка найдёт, что рассказать. Ирина изумленно приподняла бровь. - Ты хочешь организовать встречу? - Да. Хочу. Обещаю, что Дмитрий тебя не тронет. Просто доверься ему. Послушай, а потом сама решишь, как поступить. Бесова надолго замолчала, буравя взглядом пустую чашку. Наконец она коротко кивнула. - Что ж, хорошо. Давай встретимся. Когда? - Завтра устроит? - я почувствовала облегчение. - В полдень, - уточнила Ирина. - Мои парни сейчас всё равно по лазаретам отлёживаются, так что я, как Винни-Пух: до понедельника совершенно свободна. Но учти, Таня: я твоему «тёмному рыцарю» не доверяю. Если хоть на секунду почувствую от него угрозу, оприходую дубинкой так, что мама не горюй. Я невольно усмехнулась. Бесова явно многого не понимала. Та первородная тьма, о которой мы говорили, те бездны, что скрывались за именами Вальмонтов и Северского, не шли ни в какое сравнение с обычными бесноватыми, которых она привыкла вылавливать по подворотням. Это было всё равно, что сравнивать искру от костра с пожаром. Вслух я лишь удивлённо переспросила: - Какой еще дубинкой? Ты серьёзно? - Специальной. Для всякой нечисти предназначенной, - пояснила она будничным тоном. - На бесноватых действует исключительно хорошо. Глядишь, и для демонических личностей дубинка окажется весомым аргументом в деле их перевоспитания. Я не могла не восхититься тем ледяным, запредельным спокойствием, с которым Ирина говорила о вещах, от которых у обычного человека кровь стынет в жилах. В её мире зло было физическим, осязаемым противником, которого можно было просто... побить. - Ты что, действительно ею просто бьёшь бесноватых и всё? - Ну, не совсем просто, - в голосе Бесовой прозвучала вполне человеческая гордость профессионала, знающего своё дело до тонкостей. - Сначала одержимого нужно выявить, в ловушку загнать. А потом уже мы с ребятами его планомерно «успокаиваем». Я слушала её и улыбалась. Перед глазами так и вставала картина: изысканный надменный Нуар Вальмонт, привыкший к ментальным играм и древним проклятиям, и Ирина с дубинкой наперевес, для которой он - просто очередной «буйный», нуждающийся в хорошей взбучке. Это было настолько абсурдно, что даже могло сработать. Ведь древнее зло всегда ждёт магического противостояния, хитроумных заклятий, но оно совершенно не готово к тому, что его просто отходят палкой в тёмном переулке. - Слушай, Ира... А ты-то сама как устроилась? А то Победоносцев нас по всему Питеру раскидал, строго-настрого запретив общаться. Знаешь, порой такая тоска берёт по той, прошлой жизни... Хотя уже понемногу привыкаю. Люди - они ведь везде люди. Особенно живые. В глазах Бесовой вдруг разлилась тихая светлая грусть. Мы на мгновение вышли из ролей суровых охотниц за нечистью, превратившись в двух женщин, заброшенных судьбой в этот чужой мир. - Да… бывает, - вздохнула она. - Проснусь ночью и думаю: какая из жизней мне приснилась? Та, прошлая, или эта? А потом донесётся с кухни уютный аромат оладушек, что моя Анфиса ни свет ни заря печёт, и сомнения сразу улетучиваются. Ирина вдруг замолчала, и уголки её губ дрогнули в нежной улыбке. Взгляд девушки потеплел, наполнившись искренним чувством, которое невозможно было спутать ни с чем иным. - К тому же я здесь тоже не монашкой живу. На горизонте появился достойный мужчина. Настоящий человек, каких поискать. Осталось только со всякими сложностями его знатной семейки разобраться. Я смотрела на гостью и чувствовала, как во мне разливается ответное тепло. Грусть в глазах Ирины окончательно сменилась тем живым огнём, который зажигается, когда сердце находит свою пристань. Не удержавшись, я взяла Бесову за руки и весело поинтересовалась: - Это правда? Не шутишь? И кого же ты умудрилась очаровать? Царевича? Ирина громко засмеялась. - Ну, ты палку-то не перегибай, Таня! Это у тебя ухажёры один другого страннее. А у меня человек простой, земной... хоть и барон. Напряжённость между нами совсем испарилась. Прасковья принесла свежего кипятка, и мы ещё целый час проговорили о всякой ерунде: обсуждали нелепые петербургские моды и жаловались на сырость, от которой не спасают никакие камины... В этом простом разговоре было столько жизни, столько тепла, что тени Вальмонтов казались чем-то далёким и почти нереальным. Мы отдыхали в этом хрупком затишье перед бурей, которая неизбежно должна была разразиться.