Глава 80

Сад особняка Вальмонта казался оазисом безмятежности посреди суетного Петербурга. Ранние сумерки окрашивали лепестки цветущих вишен в багряные тона, и Вальмонт, откинувшись в плетёном кресле, медленно вдыхал этот густой, приторно-сладкий аромат весны. Он улыбался. Всё шло именно так, как было начертано в его демонических свитках. Родин всё же выполнил поручение - передал Серафиме сосуд с Чёрной Желчью. Юлиан прикрыл глаза, представляя, как холодная вязкая субстанция коснулась детских рук. Для потомков самого Князя Тьмы манипуляции с изнанкой мира были настолько будничным умением, что сравнить их можно было разве что с первым вздохом новорождёного – естественным и неотвратимым. Фима справилась. Она вытянула своего первого подселенца, даже не осознав, какую дверь распахнула настежь. Вальмонт чувствовал это торжество силы на расстоянии: дитя превратилось в «маяк», сияющий притягательным для бездны светом. Теперь вся мерзость, копошащаяся в подворотнях города, каждый голодный дух и забытая тень будут неумолимо тянуться к ней. Чистота ребёнка, искажённая древним проклятием, стала идеальным ключом, вставленным в замок потустороннего мира. - Второй предел пройден, - прошептал альбинос. - Остался третий. Татьяна думает, что венчание с Северским спасет её - Глупышка мне не нужна твоя душа Мне нужно твоё грехопадение. Глаза Вальмонта вспыхнули красным. Татьяна должна была пролить кровь. Не случайно, а сознательно принести жертву. А Печать Чёрной Луны можно поставить снова, когда жертвенная кровь окропит землю. И на этот раз она останется с его будущей женой навсегда. Юлиан сорвал нежный цветок вишни и медленно растёр его между пальцами, наблюдая, как белые лепестки превращаются в коричневую кашицу. Ждать оставалось недолго. Он поднёс испачканные соком лепестков пальцы к лицу, вдыхая запах увядания. - Как только врата преисподней откроются, мои братья снова вернутся на эту землю. Вальмонт представил, как содрогнётся этот мир под натиском тех, кто был изгнан ещё до сотворения человека. Тысячелетия ожидания подходили к концу. Петербург первым вспыхнет в этом инфернальном пожаре. Гранитные набережные треснут, выпуская наружу тех, имя кому Легион. И тогда спасения не будет никому. Послышались неторопливые шаги, и маркиз медленно повернул голову. По дорожке шла женщина. Её ослепительно-белая кожа контрастировала с чёрным шелком платья. Светлые волосы уложены в сложную прическу. Блондинка была чертовски хороша собой, но эту ангельскую красоту портили глаза - пронзительно-голубые, сияющие недобрым пламенем. Подойдя к Вальмонту, женщина грациозно опустилась в глубоком реверансе. После чего взяла его руку и прикоснулась губами к перстню. - Мессир... это такое счастье снова видеть вас. Юлиан едва заметно улыбнулся, глядя на её склонённую голову. - Графиня Монтини... Амелия... Вы отдохнули с дороги? Ваш путь из Италии был долгим. Гостья подняла на него взгляд и усмехнулась. На мгновение её верхняя губа дёрнулась, приоткрывая чуть заостренные клычки. Амелия медленно, с нескрываемым удовольствием облизнулась. - О да... Я восстановила силы и готова служить вам. - Барон фон Ребсток должен прибыть к утру, - Вальмонт тихо свистнул, увидев своего кота, появившегося из-за кустов. Животное не спеша приблизилось и запрыгнуло на колени хозяина. - Сначала состоится мое венчание... А потом мы начнём подготовку к устранению императора. Начало уже положено мной. Альбинос повернулся к графине, и лицо, подсвеченное закатными лучами, приобрело почти звериные черты. - Устроим в этом прекрасном городе хаос, моя дорогая? - Обожаю хаос... - Амелия снова облизнулась, но тут же недовольно скривилась: - И ненавижу Россию. Эту варварскую, холодную страну - Вы просто не знаете её... – задумчиво произнёс Вальмонт. - Россия прекрасна в своей безграничной любви и великолепна в своей жестокости. Эта страна — непаханое поле для таких, как мы. Здесь люди страдают, любят, ненавидят с размахом, с надрывной глубиной А это плодородная почва для Тьмы. Русская душа имеет ни с чем несравнимую сладость * * * - Останьтесь, Александр Васильевич, - в который раз попросила я. – Вы ещё слабы! - У меня много работы, Татьяна Фёдоровна. Служба не ждёт, да и... - полковник замялся, избегая моего взгляда. - Знаете, мне бы сейчас выпить чего-то крепкого. Возможно, память вернётся, и я, наконец, вспомню, что со мной произошло. Мне жаль, что в это была втянута Серафима. Скажите, с ней точно всё в порядке? - Пока да, - успокоила я его, но в голове промелькнула мысль: «Если бы я только могла знать наверняка...». Не прошло и часа после ухода Родина, как к дому подъехал экипаж мужа. В холл вошёл слуга и, поклонившись, чинно произнёс: — Графиня, его сиятельство велели немедля отвезти вас в фамильное имение. Мне приказано доставить вас и маленькую барышню сейчас же, а после вернуться, чтобы забрать оставшиеся вещи и челядь. Начались поспешные суетливые сборы. Я одела Фиму и, прихватив Рыжика с Зефиром, мы отправились в наш новый дом. Особняк Северских встретил нас тишиной. - Где граф? - спросила я у дворецкого, который замер передо мной, заложив руки за спину. - Его сиятельство отбыли с визитом к матушке. Они велели передать, что прибудут к ужину. Позвольте мне проводить вас, - он сделал приглашающий жест в сторону лестницы. - Я покажу детскую. А после вы сможете выпить чаю в малой гостиной, ваше сиятельство. Фима, заворожённая роскошью дома, с любопытством вертела головой. - Мы будем здесь жить? – прошептала она, сжав мои пальцы. - Да, - я улыбнулась ей. - Теперь это наш дом. Сейчас мы посмотрим на твою новую комнату. Когда дворецкий остановился перед высокой светлой дверью и плавно распахнул её, Фима изумленно ахнула. В центре стояла кроватка под облаком кружевного балдахина. Стены были расписаны нежными цветами и спящими ангелами. На длинных полках застыли фарфоровые куклы в пышных платьях, расшитых бисером, а рядом поблёскивали глазами-пуговками плюшевые медведи. У кровати стояла лошадка-качалка с гривой из натурального волоса. Но больше всего поражал воображение огромный кукольный дом с крошечной мебелью внутри. Дочь осторожно переступила порог и остановилась перед рядом кукол. На её личике отразился истинный восторг. - Ты будешь жить в ней, - вдруг спокойно проговорила малышка, указывая пальчиком на куклу с тёмными локонами. - Она красивая, тебе понравится. Затем девочка перевела взгляд на рыжеволосую куклу-пастушку с неестественно ярким румянцем. - А тот, что пришёл с тобой... Пусть забирается в эту. Я почувствовала, как кожу на затылке стягивает колючий холод. С кем она говорит? - Вот так, - тем временем удовлетворённо кивнула Фима. - Сидите тихо. Тут теперь ваша детская. Дочь обернулась ко мне и радостно улыбнулась: - Мамочка, смотри, какие они красивые! Они сказали, что им здесь очень нравится! Я посмотрела на полку. Куклы так и сидели, глядя на нас пустыми стеклянными глазами. Но что-то было не так - Кто сказал, дорогая? - Гости, - просто ответила девочка и потянула меня к двери. - Пойдём пить чай? Я очень хочу сладкого. Я опустилась на колени перед дочерью, удерживая её. - Погоди, маленькая. Что это за гости? Откуда они пришли? - Из другого мира, мамочка. Они долго ждали, - прошептала она, склонившись к моему уху. - Врата открываются.