Глава 86

Княгиня что-то говорила, вкладывала в мои руки платок, но её слова будто разбивались о невидимую преграду в моей голове. В которой пульсировала одна единственная мысль: «Неправда». Тут же включилось логическое мышление, отрезвляя мой затуманенный разум. Неужели весть о гибели мужа могла достичь Гатчины так стремительно? Бред. И верить в этот кошмар я не стану. Граф несёт в себе силу, перед которой пасует сама смерть. Его не так просто убить даже существу столь могущественному, как Вальмонт. Я медленно поднялась с дивана. Колени мелко дрожали, но моя воля была тверда. Я сделала шаг к огромному зеркалу, висящему напротив, и замерла. Бледное лицо, выбившиеся из причёски пряди, опухшие, покрасневшие глаза. - Дмитрий жив, - вслух произнесла я, глядя на своё отражение. И в ту же секунду комната вокруг меня начала искажаться. Я увидела, как за моей спиной меняется фигура княгини. Её благородное, полное сочувствия лицо вдруг поплыло, как расплавленный воск. Черты лица неестественно вытянулись, а на месте добрых глаз появились бездонные чёрные провалы. Жуткое существо склонилось надо мной, глядя через зеркало прямо в душу своим мёртвым взором. Губы в отражении не двигались, но леденящий до ужаса голос зазвучал прямо внутри моей головы: - Теперь ты поняла мою силу? Существо в зеркале протянуло длинные костлявые пальцы к моему горлу. - Если я не убил тебя вчера, то с наслаждением закончу это сегодня. Ты слишком восприимчива, медиум... Твой дар - это твоя погибель. А разум - распахнутая дверь, в которую я вхожу без стука. Мир в отражении треснул, а после всё вокруг закружилось в бешеном калейдоскопе. Золото рам, бордовый штоф стен и пугающая фигура за спиной смешались в единый вихрь, который внезапно оборвался. Я с громким вскриком распахнула глаза. Надо мной был знакомый балдахин. В окно заглядывало утреннее солнце, а в коридоре слышались приглушённые шаги слуг. Я была в своей спальне. Одна. Сердце билось о рёбра, как пойманная птица. Кожа была липкой от холодного пота. Я сидела неподвижно, стараясь выровнять дыхание. Дрожь в руках никак не унималась. Это был не просто сон. Морок... Тот самый туман, которым незримый враг одурманивал сознание императора, теперь дотянулся и до меня. Он показал свою силу, заставив мой разум поверить в самое страшное - в гибель Дмитрия. Не сумев устранить меня физически, враг нанёс удар в мою Ахиллесову пяту. Сбросив одеяло, я направилась в ванную комнату. Налив в фаянсовый таз ледяной воды из кувшина, пригоршнями плескала её себе в лицо, чтобы избавиться от остатков кошмара. Времени оставалось ничтожно мало. Этого кукловода, незримого слугу тьмы, скрывающегося в стенах дворца, хотелось найти немедленно. Вернувшись в спальню, я потянула за шнурок сонета, вызывая горничную. Нужно было действовать прямо сейчас. Пока она укладывала мои волосы, я быстро набросала несколько строк на листке бумаги. И после того как служанка застегнула последнюю пуговку на платье, протянула ей записку. - Передай это княгине Оболенской. Сейчас же. Вскоре в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату стремительно вошла княгиня. - Что-то случилось, ваше сиятельство? - взволнованно спросила она. - Случилось. Наш злодей не оставляет попыток достать меня, - ответила я. - Он использовал морок, чтобы пробраться в мой разум. И не успокоится, пока не уничтожит или не сведёт с ума. Нужно действовать прямо сейчас. - Но вы говорили, что обряд нужно проводить ночью - Оболенская заволновалась ещё сильнее. - Меняем план. Мы не станем ждать положенного часа, а пойдём туда, где грань между мирами истончена всегда. Провёдем обряд на кладбище. Прикажите доставить зеркала туда. Княгиня побледнела и перекрестилась. - Хорошо. Я всё сделаю. Прошло чуть больше часа, когда княгиня вернулась. Её статную фигуру полностью скрывал плащ из тёмного сукна с глубоким капюшоном. - Возьмите, - Оболенская протянула мне точно такой же плащ. - Накрапывает дождь, да и лучше, чтобы наши лица не были видны случайным свидетелям. Гвардейцы уже заняли свои места на кладбище. Вы будете под защитой, насколько это возможно в таком деле. Я накинула плащ, и мы вышли в коридор. Княгиня повела меня боковыми анфиладами и вскоре остановилась у одной из стен, украшенной дубовыми панелями. Она нажала на скрытый выступ. Часть панели бесшумно отъехала в сторону, открывая мрачный зёв, в котором угадывалась узкая винтовая лестница. Мы спускались в полумраке, пока не оказались у неприметной двери. Она отворилась бесшумно, и нас встретило серое, набухшее влагой небо. Накрапывал мелкий колючий дождь, превращая всё вокруг в туманное марево. Наш путь лежал в сторону старой половины парка, где за невысоким валом начиналось царство мёртвых. Впереди показались кованые ворота Гатчинского кладбища, изъеденные ржавчиной. За ними сквозь пелену дождя проступали силуэты покосившихся крестов и скорбящих гранитных ангелов. Оказавшись на территории погоста, мы пошли, петляя между замшелыми надгробиями, пока Оболенская не остановилась на небольшом пятачке, в центре которого возвышался старый дуб. Его узловатые ветви походили на костлявые пальцы, пытающиеся удержать низкое небо. Под сенью дерева уже стояли зеркала. Я замерла у кромки круга и обернулась к своей спутнице. - Уходите. Дальше я должна быть одна. И что бы вы ни услышали, не появляйтесь здесь. Княгиня перекрестила меня и растворилась в густых зарослях сирени. А я осталась один на один с тишиной и зеркалами, укрытыми чёрными саванами. Пришло время разобраться с поселившимся здесь злом раз и навсегда. Встав в самый центр круга, зашептала: - К семи ветрам, к сырой земле взываю! Не из гроба, не из праха тленного, а из тени - явись! Словом твёрдым, узлом крепким, кровью окроплённым, заклинаю: откройся, лик сокрытый! Из-за грани зеркальной, из-под спуда окаянного, на мой зов приди, предо мной предстань! Да будет слово моё как камень! В то же мгновение над кладбищем пронёсся порыв ветра. Ткань на зеркалах всколыхнулась, хлопая на ветру, как крылья огромных птиц. Но длилось это не дольше нескольких секунд. Снова воцарилась тишина. Полотна медленно опали. Одним резким рывком я сорвала ткань с ближайшего окна в Бесконечность. Но не увидела своего отражения. Поверхность превратилась в портал, затянутый клубящимся туманом, который вытекал наружу. Из глубины этого марева начал медленно проступать силуэт. Высокая треуголка, парик с буклями и длинная трость с набалдашником. Покойный император! Его лицо было восковым, лишённым жизни. Мёртвые, подернутые белесой пеленой глаза пристально смотрели на меня. Словно сквозь толщу воды из зеркала высунулся наконечник трости и опустился на землю. Мертвец готовился переступить границу. Я бросилась к следующему зеркалу и рванула чёрную ткань. Как только блеснула его поверхность, призрачную фигуру императора, уже почти выбравшуюся наружу, с чудовищным свистом всосало обратно в Зазеркалье. Искажённое яростью лицо мертвеца мелькнуло передо мной. Я металась по кругу, словно в безумном танце, срывая защиту и замыкая ловушку. Призрака швыряло из одного зеркала в другое, превращая в рваное марево. Бешеный ритм зазеркального бега достиг своего апогея. Пространство внутри круга накалилось до предела, воздух пах озоном, как в грозу. Я понимала: если не прерву этот танец сейчас, дух, мечущийся в лабиринте отражений, разорвёт реальность и вырвется наружу. Поэтому встала между двумя зеркалами и вцепилась в старинные рамы. В ту же секунду через мои ладони прошёл мощнейший разряд. В кожу вонзились иглы голубоватого электричества, связывая меня и зеркала в единую цепь. Было больно. Невыносимо, ослепляюще больно Но я не разжала пальцев. И в этот момент зеркала треснули, выстрелив в меня мириадами сверкающих осколков, которые впивались в лицо. Я стояла на коленях, тяжело дыша и чувствуя, как стекают тёплые струйки крови. За спиной хрустнуло стекло. Чья-то рука схватила меня за шею, дёрнув назад. Над самым ухом прошипел уже знакомый голос: - Я ведь предупреждал... - к горлу прижалось холодное острое лезвие ножа. - Я могу убить тебя, заклинательница мёртвых. Но дам тебе шанс... Если ты подаришь мне жертву, то я подарю тебе жизнь. В ту же секунду передо мной упала всхлипывающая княгиня Оболенская. Её руки были стянуты верёвкой, а в глазах застыл первобытный ужас. - Обменяй свою жизнь на её, и всё закончится... - вкрадчиво прошептал стоящий за моей спиной. - Это ведь так просто. Перед моим мысленным взором вспыхнули строки из колдовской книги: «Третий предел: Оборвать нить живую. Принести жертву, дабы запечатать союз некротическим клеймом.». И я почувствовала странную горькую лёгкость. Нет... никогда. Пусть это конец моей партии, но не моей души. - Сейчас! Сейча-а-а-ас! - закричала я так громко, что крик сорвался на хрип, взрывая тишину кладбища. В это же мгновение сталь ножа вошла мне под ребра, и мир вокруг подёрнулся кровавой дымкой. Раздались выстрелы, крики, топот ног, но на меня уже надвигалась холодная темнота