Глава 91

Дни в Гатчинском дворце потекли тягучей чередой, как засахаривающийся мёд. Моё выздоровление казалось окружающим настоящим чудом. Придворные медики лишь растерянно переглядывались, прослушивая сердце. Рана, которая должна была стать смертельной, затягивалась на глазах, а на моих щеках расцветал здоровый румянец. Я и сама чувствовала, что внутри пульсирует какая-то новая чужая энергия, послушно восстанавливающая плоть. Но вместе с силой в душу прокрадывалась тревога. Больше всего меня пугали перемены в муже. Каждый раз, когда он входил в спальню, воздух вокруг него будто сгущался. Его ярко-голубые, светящиеся изнутри глаза сияли такой запредельной мощью, что перехватывало дыхание. - Дима, что с твоими глазами? Почему они такие? - шептала я, когда он ложился рядом. – Расскажи мне - Скоро, жизнь моя, - с мягкой улыбкой отвечал муж. - Как только ты полностью поправишься, я всё тебе расскажу. Ты не должна волноваться. Вальмонта больше нет. Я обещаю тебе, что выложу всё как на духу, но твоё тело должно окрепнуть. Отдыхай и будь спокойна. Однако спокойствие и увещевания супруга тяготили меня сильнее любой болезни. Я кожей чувствовала, что наш мир бесповоротно изменился. И Дмитрий стал частью этих перемен - грозной и мистической. Была и другая печаль. Адам. Мой призрачный друг исчез. Я звала поручика десятки раз в день, шептала его имя, вглядываясь в темноту ночи Но ответом мне была лишь тишина Этот вечер выдался серым и неуютным. Дождь монотонно барабанил в высокие окна. Даже пылающий в камине огонь не мог разогнать засевшую в углах сырость. Дмитрий уехал в Петербург за Серафимой. Я подошла к секретеру и, достав из ящика чистый лист, окунула перо в серебряную чернильницу. Тревожные слова ложились на бумагу: «Дорогая Полина. Приветствую тебя и надеюсь, что в твоей жизни всё хорошо. У меня радостная новость: старший Вальмонт уничтожен. Но из источника, в верности которого у меня нет сомнений, я узнала имена тех, кто стоял за спиной маркиза: графиня Монтини и барон фон Ребсток. Эти люди не просто пособники, а продолжатели его кровавого дела. Полина, их замыслы чудовищны! Речь идёт о ритуале, для которого им нужна кровь невинных детей! Нечисть готова на всё ради открытия неких Врат! Умоляю тебя, проведи расследование, узнай, где они скрываются и как далеко зашли в своих изысканиях. Обязательно дай мне знать о каждом своём шаге. Мы не имеем права на ошибку, когда на кону жизни тех, кто не может себя защитить. Твоя Татьяна.». Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Доктор закончил осмотр, в очередной раз пробормотав что-то о «необъяснимой витальности»*. И едва за ним закрылась дверь, как в мои покои впорхнула княгиня Оболенская. - Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? - поинтересовалась она. В глазах фрейлины вспыхивали загадочные искорки. - Медики в один голос твердят, что ваше выздоровление - это настоящее чудо! - Благодарю вас, ваша светлость, - ответила я с улыбкой, пытаясь понять, почему у высокопоставленной гостьи такой таинственный вид. - Я чувствую себя замечательно. Силы возвращаются ко мне быстрее, чем я могла надеяться. - В таком случае, дорогая, вам стоит немедленно надеть одно из ваших лучших платьев, - княгиня хитро́ прищурилась и добавила полушёпотом: - Вас ждут. И поверьте, ожидание это весьма высокого толка. Не дожидаясь ответа, Оболенская ушла, а я удивлённо вскинула брови. Что происходит? Вскоре пришли горничные и помогли мне одеться в шёлковое платье цвета «пепел розы», лиф которого украшало тончайшее брюссельское кружево. После чего уложили волосы. Как только последняя шпилька заняла своё место, в дверь постучали. - Войдите! – пригласила я, и в комнату шагнул адъютант Его Императорского Величества. - Графиня, государь император ожидает вас. Имею честь сопроводить ваше сиятельство, - важно произнёс он, заставив меня заволноваться. Аудиенция у государя? Вот почему княгиня выглядела такой загадочной! Адъютант сопроводил меня до личного кабинета Его Величества и, постучав, объявил: - Графиня Северская по вашему приказанию, государь! Император сидел за столом, а за его спиной стояла Мария Фёдоровна. Я сделала реверанс и, медленно поднявшись, император подошёл ко мне. Он взял меня за руку, принуждая подняться. - Вы даже не представляете, что сделали для Империи, ваше сиятельство. Оказывается, тайные враги России - это не только заговорщики и шпионы Мы столкнулись с силами иными мистическими, тёмными, пришедшими из таких глубин, о которых страшно даже помыслить. Если бы не ваш дар, графиня, если бы не ваше самопожертвование, неизвестно, чем бы всё это закончилось для престола и для нас всех Мария Фёдоровна тоже приблизилась ко мне, держа в руках бархатный футляр малинового цвета. - Вы стали нашим живым щитом, дорогая! И мы знаем, какую цену вы едва не заплатили. Со словами: — Подвиг, скрытый от глаз толпы, не становится менее значимым, — государь принял из рук супруги футляр и открыл его. Внутри, на атласной подушке, вспыхивая искрами в лучах солнца, покоился усыпанный бриллиантами крест. - Мы жалуем вам, Татьяна Фёдоровна, Орден Святой Великомученицы Екатерины. Отныне вы Кавалерственная дама*, и пусть этот знак напоминает каждому в Петербурге, что любое посягательство на вас будет расценено как вызов самому престолу. Императрица подошла и лично прикрепила орден к лифу моего платья. - Поздравляю, ваше сиятельство. - Но и это не всё, - продолжил государь, возвращаясь к столу и беря в руки свернутый пергамент с восковой печатью. - Чтобы у вашей семьи был оплот, крепость, где вы сможете восстанавливать силы, я подписываю указ о передаче в вечное владение роду Северских поместья в Крыму. - Благодарю вас, государь, - я не могла поверить, что это происходит со мной. - Мы с графом сделаем всё, чтобы оправдать это доверие. - Я в этом не сомневаюсь, - тепло произнёс Александр Третий. - Россия богата героями. Отдыхайте, набирайтесь сил под южным солнцем. Вы заслужили это, как никто другой. Мария Фёдоровна вдруг взяла моё лицо в ладони и поцеловала в лоб. - Ступайте, милая. И будьте счастливы с Дмитрием Александровичем. Это самая большая награда, которую мы можем вам пожелать. * * * Пока слуги собирали вещи Серафимы, Дмитрий направился к побережью Финского залива, где над ровной гладью вод возвышались купола Троице-Сергиевой Приморской пустыни. Северский оставил экипаж у ворот и, медленно войдя на территорию обители, замер, внутренне приготовившись к невыносимой адской боли. Ведь само его присутствие было оскорблением божественному свету. Но сейчас граф не почувствовал ничего... Боли больше не было. Напротив, он почувствовал, как аромат цветущих лип наполняет его лёгкие, принося невероятное облегчение. Молодой послушник, заметив знатного гостя с необычайными глазами, почтительно поклонился и без лишних слов проводил вглубь монастырского сада. Отец Паисий ждал его, сидя на скамье под сенью старой яблони. - Пришел всё-таки, сын мой, - старец раскрыл объятия, тепло приветствуя Северского. - Вижу, вижу... Тяжела ноша, на плечи твои возложенная, но и свет велик, что через тебя изливается. Дмитрий склонил голову перед ним. - Отец Паисий, я пришёл просить напутствия. Ибо путь мой теперь пролегает там, где кончается человеческий закон и начинается Божий гнев. - Твой меч будет карать лишь тех, кто сам лишил себя милосердия Божьего, сын мой, - произнёс старец, жестом приглашая графа сесть рядом. – Тебе не нужно моё напутствие Ты уж за столько-то лет и сам всё знаешь Игумен долго смотрел на колышущиеся от ветра ветви, перебирая пальцами старые деревянные лестовки*, а потом снова заговорил: - Времена настают тёмные, Дмитрий Но и свет не оставляет своих воинов. Есть души, чей путь не должен был прерываться так рано. И высшие силы, ведающие весами жизни и смерти, рассудили иначе. Есть душа, которую вернули вам. Ибо знают они: помощь от неё в решающий час будет огромная Северский недоумённо взглянул на старца: - Какую душу, отче? О ком вы говорите? - Сейчас сейчас не торопись - Паисий махнул рукой застывшему неподалеку монаху, который ранее привёл графа. - У Господа всего в достатке, а чудес - тем паче. А ну-ка, брат Михаил, веди сюда нашего гостя нежданного. Монах кивнул и скрылся за кустами. Спустя некоторое время из-за густых зарослей сирени показалась высокая мужская фигура. Человек шёл ровно, по-военному чеканя шаг, хоть и был одет в простую монастырскую рясу ------------- * Витальность - это жизненная энергия, сила, которая помогает человеку чувствовать себя активным, здоровым. * Кавалерственная дама - в XVIII–XIX веках женщины могли получать высшие ордена, например Орден Святой Екатерины. Награждённые им официально именовались «кавалерственными дамами». * Лестовки - чётки, служащие для счёта молитв, напоминания о непрестанной молитве и считаются духовным «оружием» монаха.