Глава 10.1

— Нет. — Под пытливым взглядом бабы Нави ему пришлось продолжить: — Новых следов не было.

— Это же хорошо! — обрадовалась я. Может, они ушли туда, откуда выползли.

— Хорошо, — подтвердила старушка, но лицо у нее было сосредоточенным. Казалось, она что-то обдумывает.

Когда Тайлер ушел, баба Нави откинула крышку погреба.

— Давайте помогу, — предложила я, — я уже спускалась туда сегодня.

— Хорошо, — подмигнула она, — и картошки много начистила, как знала, что Тайлер на ужин останется.

Я постаралась не краснеть.

— Только рановато ты еще козой прыгать вздумала, признавайся, чего у Бердов дотемна задержалась?

Я все-таки покраснела. Нога после сна лишь слегка ныла, и я почти привыкла к этому ощущению.

— Не будешь беречься, дольше заживать станет, — назидательно сообщила старушка, прихватила фонарь и полезла в погреб.

Я опустилась на лавку, ощущая себя нашкодившим ребенком. Действительно, глупо с этой ногой вышло. Еще и бабу Нави волноваться заставила.

— Простите, что я ушла, — повинилась я, когда она вылезла обратно и закрыла крышку.

— Да что уж там, будто я сама молодой не была. — Старушка понимающе махнула рукой. — Тоже егозой скакала, думала, вечно так будет. Ничего, жизнь научит тебя беречься.

И только я успела удивиться ее легкомысленным словам, как баба Нави добавила:

— Или сгинешь где-нибудь в сугробе, а то и в пасти одной из этих тварей.

У меня по спине побежали мурашки. Разумеется, она права. Я не должна была уходить. Надо было сказать девочке, что передам ее слова ведунье, и ждать. Мне стало стыдно. Я глупо поступила.

— Я больше так не буду.

Старушка внимательно на меня посмотрела. В ее зрачках будто мелькнули крошечные огоньки.

— Девонька, тут ты сама решить должна, коли надумала у меня учиться, то слушать бабу Нави придется беспрекословно. А коли нет, я тебя не погоню до весны, не бойся. Выздоровеешь, на ноги встанешь, там и решишь — можно занять пустой дом в деревне. У нас есть такой. Или в ученицы к кому другому пойти. Та же баба Симаида тебя примет с радостью и ткачеству научит. Если вовсе уйти решишь, Тайлер проводит, куда надобно.

Я и не думала, что у меня столько вариантов. Прежде старушка предлагала лишь остаться с ней. Видимо, этого ей хотелось больше всего. Впрочем, как и мне самой.

— Я хочу стать ведуньей и лечить людей, — сообщила я уверенно.

Баба Нави улыбнулась.

— Не ошиблась я в тебе, это радует, не совсем еще замшела, в душу глядеть не разучилась.

Я тоже улыбнулась в ответ. И вдруг лицо ее сделалось строгим, а взгляд пристальным, будто она и правда в душу смотрела.

— Тогда слушай меня, как мать и госпожу. Скажу бежать — побежишь, скажу лежать — рухнешь как подкошенная. А скажу землю целовать — без сомнений примешься. Готова ли ты к такому послушанию?

Я на мгновение задумалась. Целовать землю? Что это старушке в голову пришло? Может, ясность мыслей с возрастом затуманивается?

Она усмехнулась.

— Ведовство — сложная наука, иногда и землю просить приходится. И целовать ее, и словами ласковыми задабривать, чтоб нужный корень силой напитала. Со стороны ведунья часто выглядит странно, а то и пугающе. Люди нас сторонятся, хоть за помощью и приходят. Да вот на именины или на свидание звать не спешат. На ведуньях не женятся — примета плохая. Изгои мы, хоть и полезные. Нет нам места в обыденной жизни человеческой. Готова ли ты к такому пути?

Если баба Нави думала меня запугать отсутствием свиданий и приглашений в гости, то она ошиблась. Недолгого замужества с Робертом мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Да и в гостях я сегодня побывала. Уж лучше здесь, в лесной избушке жить буду.

— Я готова, — с уверенностью, которую ощущала всем своим существом, ответила я хозяйке.

— Вот и славно. — Она снова улыбнулась. И улыбка ее стала прежней — теплой, ласковой, как у любящей бабушки. — Тогда начнем учиться. Но сначала ногу твою гляну, что ты там натворить успела. Не ровен час, подведет она, а нам с тобой сегодня этого не нужно совсем.

Баба Нави переставила лампу, чтоб лучше видеть, и начала разворачивать повязку. Края раны покраснели еще сильнее, и отек стал больше. Старушка покачала головой.

— Не хотела я к ведовству прибегать, да, видно, придется раньше времени. Наделала ты делов, деточка.

Мне стало любопытно, почему баба Нави не хотела лечить меня ведовством. Не удержавшись, я спросила.

— Потому, детонька, что нелегкое это дело.

— Бабушка Нави, не надо меня ведовством лечить, — решила я. — Сделайте повязку с заживляющей мазью. Я молодая, быстро заживет. А я беречься буду, обещаю.

— Не поможет тут мазь.

Мне почудилось, что она довольно усмехнулась. Но старушка быстро отвернулась, чтобы взять чистые бинты и мазь с полки. А когда повернулась, лицо у нее было спокойное и сосредоточенное. Никакой усмешки. Может, и показалось.

— Сегодня у нас с тобой первый урок будет, — говорила она, намазывая рану новой порцией мази и завязывая чистым бинтом. — Надо защиту на деревню поставить, чтоб твари эти до людей не добрались. Болеть тебе некогда, работы полно.

— Но Тайлер сказал, что они ушли, — возразила я.

— Тайлер сказал, что новых следов не видел, — вздохнула баба Нави, — но я не думаю, что они уйдут. Раз явились, значит, что-то им здесь нужно. А если и ушли, защита все равно лишней не будет.

Старушка наклонилась к ране, что-то прошептала и принялась быстро заматывать мою ногу бинтом.