Глава 11

Пока мы шагали по сугробам, медленно выполняя одни и те же действия: баба Нави пела, я махала пучком тлеющей полыни и рассыпала крошки корня, — я поглядывала по сторонам. Считала домишки, какие видела. Не такой уж большой оказалась деревня, тем удивительнее, как она здесь выживает. На что живут местные, чем питаются, чем занимаются холодными зимними вечерами?

До того, как мамы не стало, мы с ней любили проводить вечера у камина в гостиной. Она приносила из своей мастерской материалы, инструменты и меха и работала рядом со мной. Я вышивала. Как мне казалось — хорошо. Впрочем, кто-нибудь нет-нет да покупал мои изделия. Приедут, бывало, к моей маме за заказанной шубейкой, увидят расшитое мною платье и попросят примерить.

Чудесное было время. Тихое, спокойное, уютное. Служанка доливала кипяток в чайник, ворошила угли в камине, приносила с кухни свежие, еще горячие печенья и пирожные. Мы с мамой обе любили сладкое, ручную работу и книги. Еще были без ума от утренних прогулок по саду до того, как проснутся слуги. Тогда нам казалось, что мы в целом мире только вдвоем.

В общем, мне никогда не приходилось скучать.

— Баб Нави?

— На вот.— Старушка сунула мне в руку еще один корень чертополоха: мой уже кончился. — Спросить что хочешь?

— Чем местные занимаются, на что живут? Понятно, что охотятся и дрова заготавливают, но что еще делают?

— Без занятий ты не останешься. Иль заскучала уже?

— Нет же, я так, из любопытства спрашиваю. Нам с вами есть чем время убивать, судя по всему, а другие-то как?..

— Дел в деревне полно. У многих хозяйство имеется: куры, свиньи, коровы, овцы и козы. Бабы пряжу изготавливают, одежду шьют. А коли зверья из лесу мужики принесут, так это ж туши разделать надо, мясо засолить или завялить. Озеро неподалеку обширное и глубокое, на рыбу богато. Частенько рыбу мешками приносят, и опять — засолить, завялить или засушить. Дрова заготавливаются с осени, да где ж столько хранить? Зимы-то у нас вон какие суровые, печи иногда сутками не гаснут. Так что и заготовкой дров занимаются. Ну и дни короткие, ночи длинные — по темноте ничего не сделаешь, дома сидят. А за день так намаешься, что только и остается — на лавке вытянуться да дрыхнуть.

— У вас хозяйства нет, пряжу не делаете… Шьете, может быть?

— Мне ни к чему. Я помогаю людям, люди помогают мне.

Баба Нави остановилась, потянулась, хрустя суставами. Дыхание ее сбилось: нелегко по снегу шагать.

Мы обошли половину деревни, насколько я могла понять. Вон дом Салины уже еле виднеется. Кто живет с ней по соседству сбоку или напротив, я не знала. Надеялась в скором времени познакомиться со всеми местными, может, даже завести с кем-то дружбу.

В задумчивости я махнула пучком полыни, и он перестал испускать вонючий дым.

— Закончился, баба Нави.

— В снег закопай. — Старушка указала на один из столбов в заборе, ограждающем чей-то огород. — Под столбом копай.

Я сделала, как она велела. Мы подожгли новый пучок, баба Нави вновь запела…

Много времени нам понадобилось на то, чтобы ничей двор не упустить. Ни единого шанса пробраться в деревню, по словам бабы Нави, мы нечисти не оставили. Оставалось убедить самих себя, что те твари — действительно нечисть. Потому что, если нет… Думать о последствиях не хотелось. Как только они обнаружат поселение, быть беде. Видела я, на что способны эти существа.

А вот дом ведуньи стоял в отдалении от деревни, и мы почему-то не стали окуривать его полынью и обсыпать все вокруг трухой корня. Я разволновалась — неужели баба Нави решила оставить нас на произвол судьбы? Мол, придут — так нам и надо…

Мы встали против входной двери, и я уже собиралась выяснить у ведуньи насчет защиты и нашего дома, как она сама все объяснила.

— Мы почти в лесу живем, — сказала она. — Нам требуется защита посильнее.

И полоснула по своей ладони острым лезвием крошечного кинжала.

Я вскрикнула. Старушка сжала руку в кулак. Кровь в лунном свете казалась черной, и эти черные капли падали в снег одна за другой. Меня пробивало беспокойство. Не слишком ли много крови теряет бабуля?

Она жестом попросила меня оставаться на месте, а сама принялась трогать раненой рукой дверь, наружные подоконники, завалинку. Снова что-то напевала, в этот раз каким-то зловещим голосом, от которого по моей спине бежали мурашки. Я даже ненадолго задумалась: а в себе ли старушка?

— Ну все, вот все и готово, — произнесла она устало. — Пойдем-ка в дом, покажу тебе все свои записи.

— Вам ладонь перевязать нужно! — воскликнула я, судорожно разматывая веревку на двери. Открыла ее, влетела в сени, скинула валенки и бросилась в комнату. Застыла растерянно. — А где и что брать?..

Баба Нави не спеша разделась, разулась. Кровь с ее руки уже не капала, но платье старушка все же сильно запятнала.

— Вот и второй больной на твоем счету. — Она улыбнулась. — Спускайся в погреб, я скажу, что там взять.

Спустя несколько минут я заматывала ладонь бабы Нави чистой тряпицей, предварительно смазав ранку вонючей кашицей из глиняного горшочка. Рецепт этой мази прост, и завтра я собиралась собственноручно приготовить такую же. Ведунья сказала, что никаких сложностей в изготовлении заживляющей мази не будет и все необходимое в погребе имеется.

А записи она мне обещала показать, но предупредила, что нужная сила во мне пока спит, а потому шепотки и заклинания, произносимые моими устами, действовать не будут. Я заинтересовалась, как разбудить нужную силу, да не стала спрашивать. Что-то мне подсказывало, что для ее пробуждения придется делать что-то не очень хорошее.