Глава 11.2

— В город не наездишься, — сказала старушка. — Далеко и опасно: разбойники на тракте частенько промышляют. Живем своими силами, нам вполне хватает. Раз в месяц Ипентор ездит в город — пряжу сдать, мясо.

— Продукты привозит?

— Сахар, масло, крупы, специи. Что-то такое, чего мы сами произвести не можем. Муку-то запросто — вон там мельница стоит, у реки. Хватает муки.

— А лекарства?

— Лекарств тут не бывает, да и незачем на них деньги тратить. Я справляюсь с любым заболеванием, и деревенские знают об этом. Силе природы веры больше, чем этим медикам-шарлатанам. Только деньжищи тянут, а сделать ничего не могут.

Я не стала спорить. Если бы не «шарлатаны», многие люди умирали бы еще в детстве. Впрочем, может, если бы в городах жили ведуньи, то смертей бы стало куда меньше?

— Пришли. — Баба Нави перекинула руку через калитку, сдвинула засов и вошла внутрь. — Запомни этот дом, у него вон наверху флюгер есть. Ильфирка тут живет с мужем и детьми, с родителями.

— Такой толпой? — удивилась я. — Домик-то маленький!

— Нет другого, вот и живут. Да ты глаза не выпучивай, тут многие так живут. И теплее, и сподручнее.

Ильфирин муж дожидался нас в сенях, впустил почти сразу, как голоса услышал. Сама Ильфира — молодая женщина лет тридцати на вид — сидела на лавке за столом, кормила грудью младенца. Она улыбнулась нам, прикрыла глаза и принялась укачивать ребенка.

— Не спала сегодня, — сказал ее муж. — К мальчонке вон туда пройдите. — Он отдернул шторку на дверном проеме и указал на люльку посреди комнатушки.

Баба Нави разулась, я поступила так же. Подхватила корзинку, и мы вдвоем со старушкой вошли в комнату, где помимо малыша в люльке на топчанах расположились другие дети. Ребята еще спали, кутаясь в шерстяные колючие одеяла. На старшенького была наброшена медвежья шкура, и во сне он хватался за медвежий клык.

— С легкими у него беда, — сказала ведунья негромко, обращая мое внимание на мальчика в люльке. — Родился уже таким, теперь, как холода наступают, он заболевает.

— Чахотка? — спросила я. Я слышала только об одном заболевании, поражающем легкие.

— Эмфизема с рождения, а вот сейчас у него воспаление. Не смотри на меня так, не впервые уж, оттого и знаю, что с ним. Воспаление снимать нужно, а эти дураки ребенка то в баню, то на холод таскают. Уж сколько я им говорила, да все без толку! Я и советую тебе хорошенько запомнить этого мальчонку: к нему часто приходится ходить. Давай-ка раскутай его.

Дитю в люльке было около трех лет, но он почему-то лежал в пеленках. Замотанный как попало, весь мокрый от пота, темные кудрявые волосы прилипли ко лбу. Я отдала бабе Нави корзинку, поспешно развязала пеленки, сняла с ребенка рубашку и штанишки, а вязаные носочки оставила.

— Теперь травы отмеряй, я пока кипятка принесу. Ильфирка! Воды согрей. — Старушка ткнула в мешочек пальцем. — Тут гвоздику достань, пять бутонов. Отсюда вон четыре зубчика чеснока. Сахару еще надо, это я у хозяев возьму.

Бабушка ушла в кухню, вернулась с кипятком и сахаром. Показала мне, в какой последовательности складывать в кружку ингредиенты и сколько кипятка нужно наливать. Потом она ложкой размяла чесночные зубчики, все хорошенько перемешала и протянула кружку мне.

— Тряпицу намочи и протри тело: грудку, руки и ноги, помажь за ушами. Что останется — Ильфира даст дитю внутрь после полудня. Я пока читать буду. Потом покажу тебе, что нужно читать, пока запоминай, чем лечить.

— А определять как? Как вы поняли, что у него воспаление?

Старушка взяла мою руку в свою, положила ее мальчишке на грудь.

— Прислушайся. Сила твоя спит, да все равно не молчит. Слушай, и ты услышишь.

Из груди малыша вырвался хрип. Что-то булькнуло, потом засвистело. Я ошарашенно отдернула руку, уставилась на ведунью.

— Так определяется воспаление, — сказала она. — Обтирай, я читать стану.

Лечение ребенка не заняло много времени, к тому же он так и не проснулся. Я обтерла его вонючей кашицей, баба Нави прочла коротенький заговор, и мы покинули дом Ильфиры. До рассвета оставалось всего ничего, небо уже будто бы светлело — звезды погасли, луна потускнела. Вот-вот наступит утро.

Чей-то крик раздался совсем рядом. Старушка обернулась на него, я же застыла на месте, испугавшись.

— Баб Нави-и-и! — орал мужик. — Баб Нави!

Спотыкаясь, он бежал в нашу сторону, придерживая шапку на голове. Добежал, рухнул на колени как подкошенный, громко выдохнул.

— Рожает сестрица! Пойди к ней, баб Нави! Мочи нет, говорит. Баню затопили, меня к тебе послали, а ты, на счастье, уже тут!

Старушка приказала ему встать с колен.

— Алика, домой иди. Тайлер должен на завтрак прийти, накормить его надобно. Я нескоро вернусь: Мирка тяжко рожать будет.

— Как это «тяжко»? — Мужик схватился за голову. — Ты чо это говоришь? Помрет, чо ль?!

Баба Нави сказала мужичку, чтобы отрезал себе язык, и поволокла его под локоть через перекресток. Я двинулась в сторону дома, совершенно довольная собой: я запоминала рецепты лечебных снадобий влет. Ну вот что нужно против воспаления? Какая-то щепотка гвоздики, чеснок и сахар, и все. Ничего сложного, а заговоры я потом выучу, когда сила проснется. Зато сколько пользы я принесу местным!

С радостными мыслями я шагала по тропинке к дому. Еще издалека увидела какую-то фигуру, стоящую на крыльце, и заулыбалась: Тайлер.

Улыбка сползла с моего лица. Не Тайлер. Фигура была до боли мне знакома… Роберт барабанил в дверь избы. Не дождался ответа, принялся колотить в стекла, кричать, чтоб ему открыли.

За миг до того, как он повернулся в мою сторону, я каким-то чудом сумела отпрыгнуть за широкий ствол дерева и вжалась в него спиной, будто пытаясь с ним слиться.