Глава 14.2

Дом, куда мы пришли, стоял на краю деревни. Маленький, потемневший от времени, слегка покосившийся, в общем, ничем не отличающийся от других.

— Церна, открывай! Это я. — Баба Нави постучала в окошко.

Спустя полминуты дверь приоткрылась. Показалась та самая девочка, что позвала нас.

— Заходите скорее, чтоб дом не выстудить, — велела она.

Знахарка зашла первой, я — следом. Лоб сразу покрылся испариной. Дышать внутри было совершенно невозможно. Я распустила шаль, но это никак не помогло.

— Ты зачем так натопила? — удивилась баба Нави и сказала мне: — Открой дверь, проветрить надо. Церна где?

— Нет! — Девчонка бросилась мне наперерез, заслоняя дверь своим тельцем.

Из-за прохудившейся занавески, перегораживающей единственную комнату, вышла женщина. Высокая, тощая, с изможденным лицом. Кажется, я не видела ее сегодня на перекрестке. А ведь думала, что на зов ведуньи пришли все.

— Миста мерзнет, — вздохнула женщина и попросила: — Не надо дверь открывать.

— Мерзнет она из-за болезни, а ты ее еще и свежего воздуха лишаешь. Ты же знаешь, что не поможешь так. — Баба Нави смотрела на женщину, ожидая ее решения.

— Марси, отойди, пусть открывают. — Церна махнула рукой, мол, делайте, что хотите.

Девчонка зыркнула на меня глазами, но послушалась матери — отошла.

— Алика, открой, — велела ведунья.

Я распахнула створку и глубоко вдохнула чистый морозный воздух. Раз, другой. Как же вовремя. Еще чуть-чуть, и я задохнулась бы в этом парнике.

— Выжди с минуту и закрой, как проветрится, а потом иди ко мне. — Оставив указания, баба Нави отодвинула занавеску и приказала уже Марси: — Подвяжи, нам свет нужен.

Девчонка бросилась исполнять приказ. А я досчитала до шестидесяти и закрыла дверь. Внутри все равно было слишком тепло. Я стянула шаль, расстегнула поддевку. Это ж сколько дров извести нужно, чтобы натопить так жарко. И зачем? Самим же дышать тяжело?

Ответ ждал меня на узком топчане. Там лежала девочка, на пару лет младше той, что нас встретила. Она была худенькой, маленькой и очень красивой — бледная почти до белизны кожа оттенялась ярким румянцем на скулах. Густые темные волосы рассыпались по подушке. А яркие синие глаза смотрели на нас внимательно и серьезно, по-взрослому.

— Бабушка Нави, это и есть ваша ученица? О ней уже вся деревня говорит, — произнесла девочка длинную фразу и закашлялась.

Кашляла она долго, надрывно, а когда убрала ладонь ото рта, на ней алели капли крови.

Я поняла, что меня смутило во взгляде девочки. Такой был у моей мамы во время болезни. Когда она поняла, что лекарства не помогут. Сама Миста знала, что уходит. Как и ее мама с сестрой. Поэтому они исполняли любые желания малышки. Хотели хоть что-то для нее сделать, хоть как-то порадовать ее в последние недели. А может, даже и дни.

— Воды нагрели? — спросила баба Нави дрогнувшим голосом. Она тоже знала.

Ведунья пришла сюда не для того, чтобы вылечить девочку. Ее уже нельзя излечить никакими травами. Моя наставница хотела лишь облегчить страдания Мисты.

— Нагрели-нагрели, — засуетилась Церна.

— Алика, иди с ней, кинь в кипящую воду по щепотке трав. Да смотри, не перепутай последовательность: сначала — ромашку, потом — фиалку, медуницу и шалфей в самом конце. Запомнила?

— Запомнила, — откликнулась я, собираясь идти за Церной.

— Погоди. — Баба Нави держалась серьезно, как никогда прежде. — Повтори последовательность.

— Ромашка, фиалка, медуница, шалфей, — послушно повторила я.

— Хорошо, иди. — Ведунья склонилась над девочкой, накрыла ладонью ее лоб и глаза и зашептала.

Церна подошла к печи. На краю стояла небольшая кастрюлька с водой. Женщина взяла ухват и сдвинула ее ближе к центру, чтобы вода закипела. Я дождалась, когда кипяток забурлит, и начала бросать травы.

Рядом всхлипнула Церна, прикусила руку, чтобы не зарыдать.

Я и сама чувствовала, как на глазах выступают слезы. Девочку было ужасно жаль.

— Ну что вы, не плачьте, баба Нави — сильная и опытная ведунья. Она вылечит Мисту, — пообещала я, хотя вовсе не чувствовала уверенности.

Судя по каплям крови, у малышки — последняя стадия чахотки.

— Не вылечит, эти травы всего лишь снимают приступ, — вздохнула Церна. — Она еще в прошлом месяце сказала, что моя девочка до весны не доживет. Жрет ее болезнь изнутри, дышать не дает. И я вместе с нею дышать не могу.

Женщина все же зарыдала, стараясь приглушить звуки, закрывала лицо ладонями, чтобы не беспокоить дочерей.

Я вдруг ощутила ее боль, душевный излом: невыносимо наблюдать, как ее ребенок чахнет, увядает с каждым днем. Внутри меня прошла судорога, за ней — еще одна. Потом в районе средостения заныло, будто я поела несвежей пищи. Желудок скручивало в узел, все сильнее и сильнее. Наконец я не смогла это терпеть и застонала от боли. Опустилась на колени, уткнувшись лбом в доски пола. Даже они тут были теплыми и не принесли желанного облегчения.

— Алика, что с тобой? — раздался рядом обеспокоенный голос ведуньи.

Я подняла голову, посмотрела на бабу Нави и вдруг увидела то, чего видеть никак не могла. Артерии и капилляры под кожей, будто сплетенная корневая система. Нервные волокна, шедшие от глаз к мозгу, где и вовсе все сияло, переливаясь всеми цветами радуги. Я видела ее кости, внутреннюю часть уха, корни волос, врастающие под кожу.

— Что со мной? — выдохнула я испуганно.

Однако ведунья против ожидания улыбнулась.

— Все хорошо, деточка, с тобой все как надо.

Я закрыла глаза, желая избавиться от этого видения, и внезапно поняла, что нужно делать.