Глава 14.3

Я поднялась на ноги и, никем не удерживаемая, направилась к постели умирающей девочки. Сеть ее сосудов была совсем тонкой, словно иссякала. А в груди шевелилось и пульсировало нечто темное, гадкое, отвратительное даже для моего нового зрения. Особенно для него.

Я склонилась над Мистой, положила ладони ей на грудь. Сквозь кожу, мышцы и ребра я ощущала эту черноту. Она была живой, злобной и ужасно голодной. Она пожирала девочку изнутри.

Почуяв мое присутствие, тьма насторожилась, замерла, чтобы я ее не заметила. Но было поздно. Я потянулась к ней ладонями, а через них еще чем-то, что шло из самой сердцевины моего существа.

Ухватила тьму, вцепилась в нее всем, чем могла, и потянула прочь из тела. Она завыла, неслышно, но ощутимо — по моим внутренностям прошла болезненная вибрация. Однако я проигнорировала это, сосредоточенная на извлечении тьмы из Мисты.

И вдруг тело девочки изогнулось. Малышка застонала, потом захныкала.

— Мама, мамочка, мне больно! Останови ее, пожалуйста! — просила Миста беззвучно.

Мать рванула к ней, но у нее на пути встала старая ведунья.

— Не трожь, — попросила она. — Алика может вылечить твою дочь.

— Но ей же больно, моя малышка так страдает! — Из груди Церны вырвалось рыдание.

— Если вмешаешься сейчас, Миста не доживет до весны. Чахотка убьет ее еще до первой капели.

Произнеся это, баба Нави отошла в сторону, позволяя матери самой решать. Церна застыла на месте, обхватив себя руками. По ее щекам текли слезы. К ней подошла старшая дочь, обняла, прижалась, поддерживая и ища поддержки. Так они и стояли, обнявшись, боялись пошевелиться, чтобы не мешать мне бороться с темной тенью.

Болезнь вцепилась в Мисту. Чем сильнее я тянула, тем более острые когти отрастали по краям тени. Они протыкали здоровые ткани, причиняя девочке страшную боль.

Она покрылась каплями холодного пота. Металась на постели, стонала и умоляла прекратить.

В какой-то момент я даже засомневалась — имею ли право так мучить ребенка? Не будет ли гуманнее остановиться и позволить тьме поглотить ее?

Нет! Не будет. Я вспомнила свою маму, которую не могла спасти. Она плакала, уходя, ей было страшно. Она не желала покидать меня.

Миста просит перестать лишь потому, что ей больно. Но она вытерпит, она сильная девочка.

«Твоя мама и сестренка любят тебя», — сказала я мысленно, чтобы девочка боролась вместе со мной. Она затихла, позволяя мне продолжить.

Когти тьмы по одному выходили из плоти. Я не торопилась, боясь повредить ее целостность, тогда часть болезни останется внутри. Она будет расти, но станет хитрее. А я слишком неопытна, чтобы справиться с ней во второй раз. Поэтому должна вытащить ее сейчас. Сразу и целиком.

Я проникла глубже, наматывая тень на пальцы, затем на запястья и локти. Она оказалась такой огромной: слишком давно она запустила свои щупальца в детское тельце.

Поняв, что проигрывает, что ей не удастся остаться внутри Мисты, извлеченная тьма превратилась в длинную толстую змею, обмотавшую мои руки. Теперь не я тянула ее на свет, теперь она собиралась поглотить меня, забрать с собой туда, откуда нет возврата никому.

Я собрала последние силы и дернула болезнь на себя. Она покинула тело Мисты с отвратительным чавканьем. Змея обмотала меня почти полностью, став темным коконом, который медленно закрывался.

Я испугалась, дернулась, закричала. Точнее, хотела кричать, но мой рот облепила плотная змеиная кожа.

Неужели это конец? Неужели я спасла Мисту, но погибну сама?

«Держись, Алика, не сдавайся! — раздался у меня в голове мамин голос. — Ты должна сбросить с себя тьму. Ты можешь, моя девочка! Сделай это!»

Мамочка, ты помогаешь мне в самые трудные минуты. Даже после смерти ты оберегаешь меня. Спасибо.

Мамина поддержка придала мне сил. Я глубоко вдохнула, начала расти и расширяться. Тьма, облепившая меня, становилась все тоньше, пока не принялась трескаться, неспособная обхватить мое растущее тело.

Я стала скатывать ее в валики, собирала скребком, словно грязь со своей кожи. И наконец у меня в руках оказался большой черный шар, ужасно тяжелый, к тому же вырывающийся и царапающийся, как злобный котяра.

И что дальше? Что мне с этим делать?

Я не представляла, как быть. Вроде бы одержала победу, но, если я просто отпущу болезнь, она прицепится к кому-то еще. Скорее всего, даже в этой комнате.

— Иди сюда, деточка, иди на мой голос, — позвала баба Нави.

Я вздохнула с облегчением. Ведунья, она знает, что делать. Она поможет.

Баба Нави не замолкала ни на мгновение, а я использовала ее голос как ориентир в кромешной тьме, окружающей меня. Только доверие к ней позволяло мне брести на ощупь, продолжая удерживать шар из живой тьмы.

— Стой, Алика, теперь слушай меня внимательно и выполняй ровно то, что я скажу. Ты сможешь, деточка! — повторила она мамины слова, заставляя меня поверить. — Кидай ее. Вперед. Прямо перед собой.

Вышла заминка. Я испугалась. Что, если я промахнусь? Если попаду в кого-то из них?

— Ну же! Алика, ты сможешь!

И я решилась. Обхватила тень ладонями, словно мяч, и швырнула вперед.

Тут же темнота перед глазами рассеялась. Я обнаружила, что стою, согнувшись, у открытой топки печи, в которой ярилось пламя. Огонь вспыхнул темной вспышкой и потянулся ко мне языками.

Баба Нави подскочила и резко захлопнула дверцу. Прямо у меня перед лицом.

Голова закружилась. Ноги стали ватными. И я повалилась на пол. В последнюю секунду ведунья подставила руки, не дав мне удариться головой.

Она опустила меня на доски осторожно и бережно.

— Что со мной было? — хрипло спросила я, не в силах даже двинуть рукой.

— Твой дар, — улыбнулась баба Нави, — он наконец проснулся.