Глава 15

Когда мы вернулись домой, ведунья уложила меня на топчан с приказом спать. Заснуть не получалось, я рассматривала бревенчатый потолок и раз за разом мысленно переживала тот кошмар. Баба Нави не мешала мне, не лезла с вопросами и советами. В своих метаниях я оставалась одна.

Дар проснулся. Я ведь этого хотела, разве нет? Теперь мне будет позволено читать заклинания из тетради ведуньи, что, конечно, даст мне возможность лечить людей без особых навыков. Но что-то мучило меня, в голове крутилась какая-то мысль, никак не желая оформиться, пока я наконец не ухватилась за нее.

— Баб Нави, — позвала я хриплым шепотом, переворачиваясь на бок. Старушка подбрасывала поленья в печь, чтобы та не затухала. Дом в такие морозы натопить довольно сложно. — Чтобы дар проснулся, он должен был быть во мне изначально, так? Получается, я родилась одаренной ведуньей. Или я неправильно понимаю?

Она захлопнула дверцу топки, вытерла испачканные сажей ладони о передник.

— Все так.

— Но откуда? Моя мама не имела такого дара. Отца я не знаю, бабушек и дедушек тоже. Родители отца со мной не общались, а родители мамы давно умерли.

— Ведвской дар переходит по женской линии, Алика. Не от матери — от бабки. Через одно поколение. Бабушка твоя, значит, обладала им. Зародыш силы я почувствовала в тебе почти сразу. Не зря ведь Боги привели тебя именно ко мне, получается. Судьба твоя такова, с нею не поспоришь. Как бы ни повернулась твоя жизнь, дар все равно управлял бы тобою так, чтобы в итоге ты оказалась там, где положено быть веде.

Старушка принесла это тихим, ласковым голосом, а меня пронзило насквозь словно молнией. Страшно осознавать, что все это теперь моя жизнь. Домик в лесу, деревенские жители, обучение ведовству. Да, я хотела научиться всему, что умеет баба Нави, но тогда мною двигало отчаяние. Мне некуда пойти, негде жить и нужно прятаться от мужа, так что жизнь целительницы в глухой деревне — не самый худший вариант. Но время идет. Роберт от меня рано или поздно откажется, может, я даже сумею каким-то образом оформить с ним развод и получить хоть малюсенькую, но часть денег. Я могла бы уехать в город, найти такую работу, из которой потом получилось бы сделать что-то прибыльное, как когда-то вышло у моей матери.

Бревенчатая изба, уборная на улице, антисанитарные условия в домах пациентов — вот что меня ждет?

— Привыкнешь, — сказала баба Нави, будто прочтя мои мысли. — Мне когда-то пришлось привыкнуть, и у тебя получится.

Словно в тумане я поднялась с топчана, прошлепала босыми ногами до сундука, в который старушка положила мое пальто.

— Позже зашьем, — проговорила она, увидев, что я вытаскиваю пальто. — В таком по деревне лучше не ходить, дорогое, поди. К тому же мужское.

Я шарила по карманам. Их всего два, и оба целые, но где кольцо?! Я прощупала всю подкладку, каждый шовчик. Ничего. Облизнула пересохшие от волнения губы. Я точно помню, что не успела рассчитаться за поездку, значит, кольцо должно было остаться у меня.

В голове картинкой вспыхнуло воспоминание: я лежу в снегу, девушки закапываются. Потом я бегу, меня догоняет тварь. Она рвет пальто, я отбиваюсь, кричу, вытаскиваю нож. Ножа в пальто теперь тоже нет.

Я выронила кольцо и потом потеряла нож.

Баба Нави смотрела на меня с грустью.

— Смиришься. Место твое здесь. Уехать, поди, хочешь?

Хочу ли? Хочу, но… Или нет? На глазах выступили слезы, я смахнула их ладонью.

— Нет, баб Нави. Я с тобой останусь. У меня было обручальное кольцо, очень дорогое, мы могли бы продать его и никогда не знать недостатка в деньгах. Оно пропало по пути сюда… Мне просто жаль его, вот и все.

— Нам не нужны деньги, девочка. Деревенские кормят, помогают по хозяйству, если требуется. Ильфиркин муж вон крышу залатал в прошлом году да крыльцо починил. К чему нам деньги?

Я без них жить не умела. Не привыкла, чтобы мне кто-то на блюдечке приносил продукты, одежду, книги. Все это нужно покупать, как иначе-то?

— Взамен на лечение. — Я понятливо кивнула. — И что же, у тебя никогда не было ни монеты?

— Ну почему же никогда? Я ведь не тут родилась, и выросла тоже не здесь. Правда, это было так давно, что уже и не вспомнить. Вернись-ка на топчан, спать ложись. Ты сил много потратила, отдохнуть надо.

Я послушно нырнула под одеяло, завернулась в него. Нет, все равно не спится. Как тут заснешь, после пережитого?

— Значит, так происходит лечение? Во тьме?

— Только если обращаешься к дару. Редко я его применяю, нет в нашей деревне таких случаев, когда сила требуется. Девочка вот помирала, я с ее недугом справиться не могла, а ты гораздо сильнее меня. Хорошо это, помощь мне будет, пока я жива. Обучиться тебе надо, чтобы сила твоя тебя не сожрала. Легко, думаешь, ею управлять? Затеряешься во тьме, сгинешь, никто уже не вытащит. Так что ты не переусердствуй пока.

Меня обволакивал страх. С ним тоже нужно справляться. Испуганный человек слабее уверенного в себе, тем более в лечении. Я видела множество докторов, которые пытались лечить мою маму, и все они смотрели на нее без жалости, как на неодушевленный предмет. Наверное, в этом и есть сила — не принимать слишком близко к сердцу чужое горе, иначе можно свихнуться. Я пропустила боль девочки через себя — так нельзя поступать.