Глава 17

Баня стояла шагах в тридцати за домом. И недалеко, и огонь в случае чего не перекинется, не достанет.

Церна открыла дверь, приглашая меня зайти, а сама осталась за порогом.

— Вы мойтеся, Алика, не буду вам мешать. Все там есть, и водичка наношена. Нате полотенчико, на лавку вон там положите. — Она сунула мне в руки сверток и закрыла дверь.

— Щеколду задвиньте! — крикнула она снаружи, добавила тише: — Мало ли что.

Я осмотрелась. Две лавки, бочка с водой, в стене забиты гвозди для верхней одежды. На полу половички. От холода, задувающего сквозь щели, они не особо спасали, но все приятнее, чем стоять босиком на голых досках.

Разделась я быстро, ежась от стылого воздуха предбанника. Распахнула внутреннюю дверь и с радостью окунулась в жаркое нутро.

Баня топилась по-черному. Дым из открытого очага проходил через наложенные сверху камни, а затем самостоятельно искал себе выход. Каменка, дверь, стены — все было покрыто черной копотью. Даже свисающая с потолка пыльная гроздь.

У нас в усадьбе баня топилась по-белому, дым выводила печная труба. Поэтому внутри было чище, и отсутствовал тот самый банный дух, который пропитывал и волосы, и одежду, стоило только зайти.

Однако сейчас мне было не до капризов. Я радовалась первому жару, окутавшему меня. Набрала горячей воды из металлического чана, спрятанного меж камней. Выплеснула несколько ковшей на полок, а затем забралась сама.

Согрелась я быстро, за считаные минуты. Чувствовала, как вместе с потом из меня выходит нездоровая слабость.

Скоро стало слишком жарко. Я слезла на пол, набрала шайку горячей воды и с удовольствием принялась за мытье.

В доме бабы Нави бани не было вовсе. Мы поочередно мылись в небольшой деревянной ванне, притаскивали ее из сарая и ставили посреди кухни, где потеплее. Приходилось отдельно мыть волосы и все остальное, а потом еще выносить ванну на улицу и выливать из нее воду.

В общем, испытание то еще. Ведунья все сокрушалась, что в доме нет рукастого мужчины.

— Был бы у меня мужик, уж я б его быстро приставила к полезному делу, — рассуждала она вслух, косясь на Тайлера и заставляя меня краснеть.

К чести охотника, он не показывал виду, что слышит эти подначки. А может, и правда не слышал, ведь слова бабы Нави предназначались мне.

Она всерьез решила свести меня с Тайлером. Уверена, и к нам в избушку она его поселила вовсе не потому, что он жил далеко в лесу. Хотела, чтоб мы с ним находились под одной крышей. Надеюсь, ей не придет в голову куда-нибудь съехать на это время, чтобы оставить нас наедине. За прошедшие недели я изучила характер ведуньи. Она и не такое способна учудить.

Поискав по полкам, я нашла плошку со щелоком и горшочек травяного настоя. Надо будет летом цветов насушить и сварить мыло. Щелоком вредно мыться часто: волосы пересушивает, и даже лесные травы не помогут.

Мылась я больше часа. Давно не испытывала такого удовольствия.

— Ну вот, совсем другое дело — румяная и глазки блестят, — приветствовала меня Церна. когда я наконец вернулась в дом.

Внутри вкусно пахло жареной картошкой. Хозяйка как раз перемешивала ее деревянной ложкой на большой чугунной сковороде.

— Алика, досмотрите картошечку? — попросила она. — Тут совсем немного осталось. Скоро будет готова.

— Конечно. — Я сняла поддевку, стянула шаль, оставшись в платье.

— Миста, принеси госпоже ведунье чуни, пусть ножки у нее отдыхают.

Девочка соскочила с лавки и поставила передо мной короткие домашние валенки.

— Спасибо, — кивнула я, чувствуя себя довольной и расслабленной.

— Одевайтесь, — скомандовала Церна, — да поживее, пока баня не выстыла да госпожа ведунья сильно не проголодалась. Впрочем, вы, Алика, покушайте, не ждите нас.

— Нет уж, я дождусь.

Есть в отсутствие хозяйки — проявлять неуважение к ней.

— Ну как знаете.

Они ушли. А я осталась присматривать за картошкой. От аппетитного запаха и шкворчания у меня потекли слюнки. Я поняла, почему Церна сказала мне не ждать, однако не собиралась отказываться от данного слова. Ничего страшного, потерплю. Я ведь завтракала не так уж давно.

Чтобы чем-то себя занять, я разобрала стоящие на столе горшки. В одном обнаружилась кислая капуста, в другом — соленые грибы. Я выложила соленья в глиняные плошки. Нарезала хлеб. Как раз картошка подоспела, я сдвинула ее на край плиты, чтоб зарумянилась корочкой, но не сгорела, и накрыла крышкой.

Когда вернулась Церна с дочерями, стол уже был накрыт.

— Ну зачем же вы утруждались, — всплеснула она руками. — Вам отдыхать надобно. Прилегли б лучше.

Зато девочки явно обрадовались, что не придется возиться с посудой, а можно сразу сесть за стол.

Хозяйка разложила по тарелкам картошку, добавила грибочков с капустой и по куску ноздреватого хлеба. Проголодаться успели все. Миста и Марси одновременно схватились за деревянные ложки. Я тоже принялась за еду, глядя на них с улыбкой.

После того, как болезнь Мисты ушла, атмосфера в доме переменилась. У хозяйки разгладилась вечная морщина между бровей, а на губах то и дело появлялась улыбка.

Церна рассказывала, что собирается летом отвезти дочерей в город на ярмарку. А я поделилась своим намерением изготовить цветочное мыло. Миста и Марси вздумали мне помогать и учиться.

— Для начала помогите вымыть посуду, — велела мать с напускной строгостью, но я видела, с каким теплом она смотрит на своих девочек.

Мы расчесывали друг другу волосы и сушили их у огня.

День промелькнул незаметно. Когда за окном начали спускаться серые сумерки, я спохватилась.

— Ой, уже поздно, баба Нави будет волноваться, что я пропала.

Я попрощалась с хозяйками, завязала шаль, надела поддевку, выскочила за дверь — и врезалась со всего ходу в Тайлера, который только поднял руку, чтобы постучать.