Глава 19

Тайлер

 

В день отъезда в столицу я проснулся оттого, что кто-то гладил меня по щеке. Я не открывал глаза, наслаждаясь прикосновениями, зная, что это Алика. Только она умела так — осторожно, будто боялась разбудить, и в то же время с нежностью.

— Ты же не спишь, — весело сказала она.

Я приоткрыл глаза. Алика сидела на краю моего топчана, закутанная в шаль, еще сонная. Утренний свет, пробиваясь сквозь замерзшие окна, золотил ее волосы.

— Хотел растянуть момент, — улыбнулся я.

Перехватил ее руку, прижался губами к ее ладони.

Баба Нави гремела горшками, но делала вид, что не замечает нас. За последние дни старушка совсем оправилась и по-прежнему вставала раньше всех, хлопотала по хозяйству.

— Вставай, Тайлер, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтрак готов. День у тебя сегодня долгий, подкрепиться надо.

Я сел, поморщившись: спина еще болела, хоть уже не так сильно. Алика каждый день меняла повязки, шептала какие-то заговоры, и раны затягивались быстрее, чем должны были. Сила в ней росла, баба Нави только диву давалась.

За завтраком все молчали. Я ел кашу, чувствуя, как Алика то и дело бросает на меня быстрые взгляды. Догадываюсь, она лелеяла надежду в очередной раз заговорить со мной о том, чтобы я взял ее с собой, но уступать я не собирался.

В доме пахло свежим хлебом: баба Нави испекла каравай в дорогу.

— Как долго тебя не будет? — спросила Алика, когда мы закончили завтракать.

— Не знаю, — честно ответил я. — Постараюсь уложиться в короткий срок.

— Короткий — это примерно сколько?

— В столицу три дня пути, назад столько же. А вот там я надеюсь пробыть как можно меньше.

— К кому ты поедешь? — не отставала Алика. — Нам точно помогут? Тайлер, если ты не уверен, то не стоит рисковать. Сами справимся!

Баба Нави поднялась, накинула платок.

— Я к Салине схожу, — сказала она. — У нее младший опять кашляет. А вы пока… — Она махнула рукой, не закончив мысль, и вышла за дверь.

Алика смотрела на меня, и взгляд у нее был такой обеспокоенный и в то же время теплый, что у меня перехватило дыхание.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила она. — Я же вижу, Тайлер. Ты последние дни ходишь сам не свой. Слова лишнего не вымолвишь, а когда смотришь на меня, то… будто прощаешься.

— Точно не прощаюсь, — поспешно сказал я. — Нет, Алика, даже не думай об этом. Мы вместе, и это не изменится. А сказать я хотел… В общем, не могу больше держать в тайне от тебя свое прошлое. Я обязан признаться, чтобы мы были честны друг с другом. Однажды ты спрашивала, откуда я взялся в этих краях?

— Ты тогда не ответил.

— Сейчас отвечу.

Тяжело мне дастся этот разговор, но иного выбора не было. В женщине, что сидела передо мной, я видел свое будущее. Разве можно скрывать от нее хоть что-то?

— Отец мой… — Я запнулся, набрал в грудь воздуха. — Отец мой — король.

— Как это — король? — Голос Алики дрогнул, а потом она рассмеялась. — Наш король?

— Да. — Я горько усмехнулся. Не верит мне. — Только он меня никогда сыном не называл и не назовет. Я — незаконнорожденный. Однажды вечером молодой принц развлекался с простой горожанкой, а потом забыл о ней, разумеется…

Алика больше не смеялась, смотрела на меня во все глаза с раскрытым от удивления ртом.

— Моя мать была дочерью кузнеца, работала в таверне. Когда я родился, ей было восемнадцать. Принцу — двадцать два. После их совместной ночи он уехал в столицу к отцу, даже не попрощавшись. Мать растила меня одна. Работала за троих, шила по ночам, чтобы я не ходил в обносках.

— Он знал о тебе?

— Да, ему вскоре доложили. Но признать меня значило бы разрушить его брак с принцессой из соседнего королевства. Слишком дорогая цена за незаконнорожденного. Потом мать умерла от чахотки. Мне тогда было четырнадцать. Перед смертью она велела мне пойти к отцу, сказала: «Может, тебе повезет больше, чем мне». Я отправился во дворец только через год, и стража не хотела меня пускать. В конце концов мне удалось убедить их отвести меня к королю. Наврал им с три короба. Потом долго ждал в приемной, любовался мраморными полами, позолоченными статуями, вышитыми гобеленами. В моей жизни роскоши никогда не было, и в тот день я впервые увидел богатство своими глазами.

Я на минутку замолчал. Неприятные воспоминания нахлынули, обожгли. Перед внутренним взором стоял король, смотрел на меня без со злобой.

— Ты встретился с ним? Что он сказал? — осторожно поинтересовалась Алика.

— Спросил, нужны ли мне деньги. Его не волновало, где и как я жил, что стало с моей матерью.

— И ты взял деньги? Я бы плюнула ему в лицо!

— Умирать мне не хотелось. — Я подавил усмешку. — А деньги — да, взял. Что мне оставалось? Я был нищим, жил в мастерской, в которой работал. Он дал мне столько, что хватило бы на небольшое поместье. И сказал: «Уезжай, чем дальше, тем лучше. Здесь тебе не место».

— И ты уехал.

— Не сразу. Обо мне все-таки узнали в высшем свете, я даже каким-то чудом завел нескольких друзей-аристократов. Но потом отцу надоело мое присутствие, и он потребовал, чтобы я покинул столицу. Я нашел для жизни пустующую избушку в глухом лесу — ты ее уже видела, а деньги оставил в банке на всякий случай.

— О, Тайлер! — Алика потянулась ко мне, обняла. — Мне так жаль. Почему ты ничего не рассказал бабе Нави?

— Незачем об этом знать никому. Кроме тебя, конечно. Мне бы и вовсе хотелось забыть о своем происхождении, но сейчас не время для этого. Мне есть кого просить, чтобы прислали солдат и истребили Изнанников, чтобы люди могли спать спокойно. Может, удастся привлечь и мага. Однажды Изнанку уже запечатали, глядишь, получится сделать это снова.

— А если тебя не примут?

— Примут. — Я поцеловал Алику в уголок губ, и она смущенно заулыбалась.

Слезы блеснули на ее ресницах. Я стер их большим пальцем, притянул ее к себе еще крепче, снова поцеловал.

— Не плачь.

— Я не плачу, — всхлипнула она.

Час спустя я был готов выезжать. На улице перед домом стояли баба Нави и Ипентор. Он держал под уздцы лошадь, последнюю на всю деревню. Та была сильной, здоровой, нетерпеливо била копытом. Я обязан вернуть ее хозяину во что бы то ни стало.

— Удача с тобой, Тайлер, — сказал Ипентор, протягивая мне поводья. — Возвращайся скорее.

— Спасибо.

Баба Нави сунула мне в руки узелок, я положил его в седельную сумку.

— Здесь еда на три дня. Пироги с капустой, мясо вяленое, каравай и квас. Не помрешь с голоду.

Старушка посмотрела на меня, грустно качая головой.

— Хороший ты, Тайлер. Береги себя.

Ипентор ушел, баба Нави тоже скрылась в доме. Мы остались с Аликой вдвоем.

— Вот. — Она сунула мне в ладонь колечко из тонких гибких веточек, сплетенных в замысловатый узор. — Это оберег на счастье. Баба Нави научила делать.

Я жадно поцеловал ее. Долго, нежно, так, чтобы запомнить вкус ее губ. Когда отстранился, она еще несколько мгновений стояла с закрытыми глазами, и по ее щеке скатилась слеза.

— Я люблю тебя, — шепнул я, сам удивляясь тому, что произнес эти слова вслух. Никогда не говорил их прежде. Никому.

Алика улыбнулась сквозь слезы.

— И я тебя люблю.

Прощание могло затянуться, а мне до ночи стоило уехать как можно дальше от Сумрачного леса. Я вскочил в седло, натянул поводья. Лошадь фыркнула, переступила с ноги на ногу.

Алика махала мне рукой, я взглянул на нее как в последний раз и пришпорил лошадь.