Глава 19.1

Алика

 

Следующий день без Тайлера тянулся бесконечно.

Я проснулась затемно, в доме было уже холодно, дыхание облачками пара вырывалось изо рта, и я лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к тишине. Его топчан пустовал, и эта пустота казалась почти осязаемой — темной дырой в моей душе, которую ничем не заполнить.

Я заставила себя встать, накинула шаль и растопила печь. Пламя жадно лизнуло сухую бересту, затрещало. Тепло начало расползаться по избе, медленно, словно нехотя. Я смотрела на огонь и думала о Тайлере. Где он сейчас? До столицы три дня пути, как он говорил, если гнать лошадь, но он обещал беречь ее, значит, не торопится.

Его прошлое не отпускало меня. Королевский бастард — кто бы мог подумать, глядя на этого угрюмого, молчаливого охотника в штопаном тулупе. Он носил в себе тайну, которая наверняка могла стоить ему жизни, если бы открылась не тем людям. И все же он доверился мне.

Баба Нави поднялась позже обычного. Она сидела на своей лежанке, свесив ноги, и смотрела в одну точку. Потом пробормотала простое заклинание на удачный день и начала одеваться.

— Что сегодня будем делать? — спросила я, подавая ей кружку с горячим отваром, когда она вышла в кухню.

— Сначала завтракать, потом пойдем к Церне, — ответила она, принимая кружку. — Миста вчера жаловалась на головную боль. Может, и правда болит, а может, она просто капризничает. Ты посмотришь.

За завтраком я расспрашивала бабу Нави о заговорах, о травах, о том, как различать болезни, когда они еще только зарождаются. Она отвечала охотно, но то и дело замолкала на полуслове, прислушиваясь к чему-то, и тогда я тоже замирала, вслушиваясь в тишину.

У Церны мы обнаружили Мисту в постели. Девочка металась, стонала, держалась за голову. Я положила ладонь ей на лоб — горячий, мокрый. Прикрыла глаза и призвала силу.

Мир вокруг изменился. Я видела не только Мисту, но и ее мать, стоящую рядом, и Марси, которая сидела на лавке и исподлобья наблюдала за мной. Их всех связывали нити… родства, что ли — тонкие, серебристые, пульсирующие.

У Мисты одна из нитей, идущая от головы к сердцу, была темной, скрученной узлом.

Я положила обе ладони на виски девочки и начала распутывать этот узел. Не вытаскивать тьму, как в прошлый раз, а просто расправлять, разглаживать, возвращать нити в естественное положение. Сила текла из меня медленно, теплой волной, и я чувствовала, как головная боль Мисты отпускает, как расслабляются ее плечи, как дыхание становится ровнее.

— Все, — сказала я, убирая руки. — Поспит до обеда и встанет здоровой.

Церна смотрела на меня с благоговением, и я смущенно отвела взгляд. Не привыкла еще к такому отношению.

По дороге домой мы с бабой Нави задержались у западной околицы, где завеса была тоньше всего. Я расфокусировала взгляд, призывая силу, и увидела ее — мерцающую лиловую стену, которая защищала деревню от тварей. Она держалась крепко, но кое-где появились трещины, совсем маленькие, едва заметные. Твари приходили каждую ночь, они даже не думали искать пропитание где-то еще, словно наша деревня была единственной. Может быть, им так и казалось? Они ведь тупые, как говорила баба Нави.

Второй день тянулся еще медленнее. Я помогала бабе Нави по хозяйству: носила воду из колодца, колола дрова, топила печь, готовила ужин. Руки уже привыкли к работе, не боялись ни холода, ни мозолей.

Вечером, когда солнце село и деревню окутала темнота, мы вышли подпитывать завесу. Баба Нави порезала ладонь, я повторила за ней, и наша кровь смешивалась, впитываясь в снег, в землю, в саму защиту. Силы уходили быстро, голова кружилась, но я держалась.

Ночью я не спала. Лежала на своем топчане, прислушивалась к холодящему кровь вою Изнанников. В голове крутилась одна мысль: Тайлер, Тайлер, Тайлер.

Третий день не принес облегчения.

Я встала с первыми петухами, растопила печь, сварила кашу. Баба Нави долго не выходила из спальни, и я заглянула к ней — она сидела на лежанке, перебирала сушеные травы, что-то бормотала себе под нос. Я не стала мешать, вернулась на кухню.

Днем мы с бабой Нави готовили мази на свином жиру. Я запоминала названия, свойства, заговоры, которые нужно читать при сборе трав. Сила во мне росла, и я чувствовала, как внутри разгорается огонь, который невозможно погасить. Временами мне становилось страшно от этой силы.

И снова я думала о Тайлере и молилась всем богам, каких знала, чтобы с ним ничего не случилось.

Вечером мы опять подпитывали завесу. Крови требовалось все больше, а сил оставалось все меньше. Баба Нави едва держалась на ногах, но не жаловалась.

На четвертый день началась метель. Снег валил беспрестанно, видимости не было никакой. Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то за белой пеленой.

«Может, он решил переждать метель там, где ночевал, — думала я. — Не поедет же он дальше в такую погоду».

Но в глубине души я знала — Тайлер не станет ждать, поэтому сильно переживала за него. Он обещал вернуться быстро, и он вернется, даже если придется пробиваться через буран.

Баба Нави весь день провела на лежанке, сказала, что у нее разболелась спина. Я не верила — она просто берегла силы, понимая, что они ей еще понадобятся. Я сама сходила к Ипентору, мы с ним проверили капканы. Три сработали, но ни одной твари в них снова не было — пустые.

На восьмой день после отъезда Тайлера метель закончилась. Я с надеждой смотрела на дорогу, ведущую в лес. Может, сегодня? Может, сейчас? Ходила по избе из угла в угол, не находя себе места. Перемыла всю посуду, перебрала крупу, вычистила печь.

Девятый день, десятый… Каждое утро я просыпалась с надеждой, каждый вечер ложилась с отчаянием. Тайлера все еще не было.

На двенадцатый день я увидела в окно приближающуюся к деревне лошадь с всадником. Я выбежала на крыльцо, бросилась навстречу. Бежала и плакала, ветер хлестал по лицу, слезы замерзали на щеках, но мне было все равно.

Он жив и вернулся! Ну и пусть один, я и так не особо-то верила в помощь из города, зато Тайлер жив!

За несколько шагов до того, как нам встретиться, я застыла на месте, покачнулась.

Не Тайлер.