Глава 19.2

Сердце, которое только что готово было выпрыгнуть из груди от радости, рухнуло в пятки.

Всадник приближался медленно, лошадь едва переставляла ноги в глубоком снегу. Она остановилась рядом со мной, выпустила из ноздрей облако пара. Всадник неловко спрыгнул на землю. Я всматривалась в его изможденное лицо, пытаясь понять, кто это, и когда узнала, по спине пробежал холодок.

Максимилиан Герд.

Я отступила, инстинктивно вскинув руки, будто собиралась защищаться.

— Не бойся, — сказал он хрипло. — Я не сделаю тебе плохого. Мне нужно поговорить с тобой, Алика.

— Как ты узнал, где я? — Голос предательски дрожал.

— Ищейка нашел недавно. Видел тебя в деревне.

— Зачем он искал? Роберт послал его и тебя, так ведь?

— Затем, что мне нужно было узнать, где ты, убедиться, что ты жива.

Он смотрел на меня странно — не так, как раньше. Тогда в его глазах было любопытство, даже похотливое нетерпение. Сейчас же только боль.

За спиной скрипнула дверь. Баба Нави вышла на крыльцо, опираясь на клюку, и настороженно уставилась на незваного гостя.

— Кто такой? — спросила она негромко.

— Знакомый, — ответила я, не уточняя, какой именно. — Максимилиан. Он… Ему нужно поговорить со мной.

Ведунья перевела взгляд с меня на него. Потом указала на лошадь:

— Заводи животину к дому, привяжи вон к крыльцу, и заходите. Нечего на ветру стоять.

Максимилиан послушно взял лошадь под уздцы, отвел к стене дома, привязал.

Мы вошли в избу вместе, я пропустила Макса вперед.

— Садись, — сказала я, кивнув на лавку у стола. — Раздевайся, если хочешь.

— Спасибо.

Он сел, но раздеваться не стал — только расстегнул пальто, подбитое мехом. Баба Нави молча поставила на стол две кружки, заварила чай из сушеных трав и ушла в спальню, чтобы не мешать. Я достала из печи миску с пышными пирожками — утром напекла, еще теплые стояли, накрытые полотенцем.

— Ешь, — сказала я, пододвигая миску к Максимилиану. — Говори быстро и уходи.

Он посмотрел на меня с обидой, но возражать не стал — взял пирожок, откусил, прожевал. Запил чаем.

— Роберт с некоторых пор в розыске. Три дня назад он объявился в Грельске, — проговорил Максимилиан. — Пытается продать остатки твоего имущества. — Он отхлебнул чай. — Я сдал его законникам, сказал, что он убил тебя.

Я взглянула на него, не веря своим ушам.

— Ты… что?

— Сказал, что ты сбежала от него, что он преследовал тебя, и я думаю, что он тебя убил. — Максимилиан наконец поднял на меня взгляд. — Его подозревают в убийстве жены, Алика. Если ты не объявишься, его посадят.

— Зачем? — Я села на лавку, уронила руки на стол.

— Роберт заслужил наказание, — ответил Максимилиан жестко. — Я видел, что он с тобой делал. И… — Он на миг сжал челюсти. — Когда ты сбежала, я осознал, насколько все плохо.

— Я же от тебя бежала, — прошептала я зло. — Ты меня купил!

— Чтобы спасти! — рыкнул Макс, но тут же, извинившись, понизил голос. — Не собирался я тобой пользоваться. Просто если бы не я, то кто-то другой… Я не должен был молчать, когда он тебя унижал, но боялся, что, если вмешаюсь, станет только хуже. Роберт — мстительный, я давно с ним знаком. Он бы тебя наказал за то, что кто-то встал на твою сторону.

Послышался скрип зубов — моих. Вместе с внезапно вспыхнувшей яростью во мне зародилось и сочувствие к Максу. Если он не лжет, конечно.

— Говори, зачем приехал. Если хотел просто сообщить, что Роберта посадят за мое убийство, то будь спокоен — мне плевать. Можешь ехать обратно.

Он помолчал. Потом сказал, глядя в стол:

— Я любил тебя, Алика.

— Ты… — Я запнулась, не зная, что ответить. — Не можешь меня любить. Ты меня почти не знаешь!

— Я знаю тебя достаточно, — возразил он. — Я не мог тебе признаться раньше, ведь ты была замужем. Мне он никогда не говорил, что ничего к тебе не чувствует, я это узнал много позже.

Мне нечего было ему ответить, и ответить на его чувства я не могла. Прогонять его, правда, больше не хотелось — из жалости, наверное, а может, потому, что во мне затеплилась надежда на помощь и защиту от Роберта в лице Макса.

Макс провел рукой по темным спутанным волосам, потер щетинистый подбородок.

— Если я объявлюсь живой, его не посадят, — пробормотала я. — Он выйдет на свободу и снова начнет меня искать.

— У него не осталось денег, чтобы нанять ищейку, я позаботился об этом. У меня есть кое-какие связи в банках, я объяснил ситуацию, и они временно приостановили выдачу денег. Роберт пока не может продать дом, взять денег в банке, друзья ему в долг тоже не дадут. Он сейчас просто нищий, за которым охотятся законники. Это ненадолго, в конце концов что-то да решится со всем этим, поэтому я поспешил к тебе.

Я смотрела на него и не знала, что сказать.

— А еще… я не жду, что ты ответишь взаимностью на мои чувства. Я просто хотел, чтобы ты знала о Роберте и понимала: ты не одна. Если тебе понадобится что-то, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Поехать ли с ним? Сказать законникам, что никто меня не убивал… Если поеду, то Роберт будет свободен и однажды найдет меня. Если нет — то его посадят и он будет наказан за все, что со мной сделал. Заслужил ли он тюрьмы? Наверное, да.

— Дай мне подумать, — сказала я. — Я не могу сейчас решить.

Максимилиан кивнул.

— Хорошо. Я приеду через неделю, к тому времени ты определишься.

— А если я не захочу поехать в Грельск?

— Тогда я прослежу, чтобы Роберт сел надолго.

Впервые я увидела в нем не врага, не соучастника моих унижений, а человека. Сама не понимая зачем, я дотянулась до его руки и накрыла своей ладонью.

Он посидел так с минуту, потом поднялся, застегнул пальто. Я тоже встала, проводила его.

Макс вскочил в седло, развернул лошадь и поехал прочь, не оглядываясь.

Я стояла на крыльце, пока его силуэт не скрылся за деревьями. Ветер трепал волосы, бросал в лицо снежную крупу, но я не уходила. Смотрела в сторону леса, пытаясь понять, что чувствую.

Злость? Да, немного. Обиду? Тоже. Но еще — странную, необъяснимую благодарность человеку, которого когда-то ненавидела наравне с Робертом.

Вернулась в дом, бессильно упала на топчан. Ведунья, услышав, что гость ушел, принялась за вязание, сидя на топчане Тайлера.

— Что мне делать, баб Нави?

— А тебе жалко его? — спросила старушка. — Ну, муженька твоего?

— Нет, — ответила я честно. — Не жалко. Он заслужил наказание, но не за то, в чем его обвиняют. Что сказал бы на это Тайлер?

— Тайлер сказал бы, чтобы ты делала то, что считаешь нужным. Он поддержит любое твое решение.

— Ты так думаешь?

— Знаю, — ответила она.

Я задумчиво вздохнула. Роберт никогда не говорил, что любит меня. Он говорил, что я нужна ему, что без меня пропадет, что я — его спасение. Но это была не любовь.

Максимилиан признался, что любил меня, но мне было плевать на его слова.

Тайлер никогда не говорил о своих чувствах до того дня, как ему пришлось уехать, но я и так знала, что небезразлична ему, потому что он показывал свою симпатию действиями.

Удивительная штука — жизнь. Совсем недавно я была замужем за одним мужчиной, а теперь двое других говорят мне о любви. И один из них — тот, кого я считала врагом.