Глава 22

Дорогие читатели, 9-10-11 число - выходные в продах. ______________________________ Однако и возвращаться домой было нельзя: баба Нави не перенесла бы дороги. Пришлось разбить лагерь. Я ожидала возмущений от солдат, которые тоже были ранены, устали и наверняка хотели скорее попасть в свои палатки, отдохнуть и перевести дух. Но никто не возразил в ответ на мою просьбу. Напротив, те, кто не был ранен, начали искать место, собирать ветки для костра. А у кого-то с собой оказался котелок — это открытие встретили криками радости. Но первый отвар из растопленного снега с хвоей принесли мне.

Я протянула руку и всхлипнула. Слезы потекли по щекам. Все пережитое, весь ужас, напряжение, страх — выливалось наружу слезами.

Тайлер подошел, обнял меня. Не морщась, держал горячую кружку, пока я маленькими глотками пила отвар.

Раненых уложили поближе к костру. Я сидела рядом с бабой Нави и ждала, когда во мне наберется достаточно сил, чтобы влить в ведунью. Да, это были капли, но без этих капель она бы уже умерла.

В обратный путь мы двинулись после обеда, когда первый кризис миновал и у меня появилась шаткая надежда, что баба Нави выдержит дорогу.

Шли медленно. Уставшие, голодные и замерзшие. А еще тащили тело павшего воина и раненых на волокушах.

Я по-прежнему отдавала бабе Нави все, что удавалось накопить. Шла, шатаясь, но не оставляла себе ни крупицы. Ведь у меня был Тайлер, чтобы опереться, а у бабы Нави — только я.

Домой мы вернулись уже в темноте. Я смотрела на сияющие сиреневым линии защиты и не могла осознать, что она больше не нужна. Что все кончилось. Мы победили.

Но моя главная битва была еще впереди. Я не собиралась отдавать свою наставницу смерти. Я буду бороться за нее, покуда хватит сил.

Бабу Нави занесли в дом и положили на топчан. Я запалила лампу и бросилась в погреб. Все настои из своей сумки я израсходовала в лесу, раздавая раненым и залечивая раны ведуньи.

Так, корень женьшеня, астрагал, розовая родиола, лакрица. Еще чего-то не хватало. Я перечислила про себя необходимые ингредиенты. Точно не хватает, их должно быть пять. Но я забыла! Я едва держалась на ногах от переутомления. Голова отказывалась соображать.

Нет, пожалуйста, не сейчас! Сначала я спасу бабу Нави, а потом хоть летаргический сон. Буду отдыхать, сколько выдержу. Обещаю, только бы вспомнить…

Что-то ядовитое, вредное в больших дозах, но необходимое, чтобы снадобье ускоренного восстановления сил сработало. Вспомнила! Половина косточки волчьей ягоды, высушенная и растолченная в порошок.

Я пошла обратно. Тайлер разогревал несъеденный завтрак, который станет нашим ужином. Запахи еды отвлекали, но я заставила себя встряхнуться. Сначала отвар. Он необходим нам обеим: бабе Нави — чтобы выжить, мне — чтобы спасти ее.

Я составила банки на стол и взяла тетрадь. Полагаться на память сейчас нельзя, больше я этой ошибки не допущу.

Тайлер сидел у окна и молча ел. Меня он не отвлекал, понимая, насколько важны мои действия. Я перетирала травы, измеряла крохотную косточку волчьей ягоды, чтобы отколоть ровно половину. Когда все было готово, залила горячей, но не кипящей водой, мерно размешивала — семь раз вправо, семь раз влево — и приговаривала слова из тетради.

Сначала я наполнила свою кружку. Устало опустилась на стул, отерла ладонью лицо и слезящиеся от недосыпа глаза. Если все получилось, мои силы восстановятся к утру, а баба Нави продержится еще несколько часов, чтобы я могла вытравить из нее Тьму.

Если же нет — она умрет в муках, пока я буду отсыпаться.

Я выпила отвар маленькими глотками, не позволяя ему остыть. Затем напоила ведунью с ложечки. Все! Сейчас я больше ничего не могу сделать.

Я хотела сказать Тайлеру, что поем утром, но сумела только слабо улыбнуться. Рухнула на постель и мгновенно уснула. Кажется, еще раньше, чем голова коснулась подушки.

А проснувшись на рассвете, первым делом прислушалась к себе и обнаружила, что сил значительно прибавилось. Может, магия и не восстановилась полностью, но теперь ее хватит, чтобы помочь бабе Нави.

Получилось! У меня получилось.

Я вскочила с топчана и бросилась к ведунье. Дремлющий на своей лежанке Тайлер приподнялся на локте, с тревогой глядя на меня.

Баба Нави была жива. Отвар и ей помог продержаться. Правда, жизнь едва теплилась в ее израненном теле.

Я распахнула занавески, впуская больше света. Залпом допила оставшийся отвар, холодный и горький, и глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. Тьма распространилась в ткани и кости, у нее была фора в целую ночь. Но я расправлюсь с ней.

— Обещаю, баба Нави, — прошептала я, начиная концентрировать силу.

Спокойно и методично, не торопясь, я вытягивала из ведуньи нити Тьмы, сплетая их в клубок. Сначала те, что расплылись по коже, затем проникая глубже. Мышцы, кости, сосуды.

Голова закружилась. Я мысленно отругала себя, что не подумала о сахаре. Баба Нави права: я еще слишком неопытна.

Я села на край кровати, повернувшись боком к ведунье. Так было не слишком удобно, зато не упаду на пол. Головокружение нарастало. Я с силой закусила губу, чтобы сохранить ясность сознания и продолжить. Почувствовала во рту отрезвляющий вкус крови.

Тьма поддавалась, понемногу, тонкими нитями я вытаскивала ее из тела наставницы. Еще немного, продержись, Алика. Ты должна! Ради бабы Нави, продержись еще чуть-чуть.

Последний рывок — и я выдернула нить из легкого. Ведунья сразу задышала ровнее.

— Открой топку! — велела я Тайлеру чужим, сиплым, срывающимся голосом.

Тьма рвалась из моих ладоней, пыталась вытечь сквозь пальцы. Я удерживала ее, едва стоя на ногах. А затем швырнула в печь, увидела, как вспыхнуло пламя, и растянула губы в победной улыбке, больше похожей на оскал.

Остатки сил я потратила на сращивание тканей. И прямо в процессе потеряла сознание.

Очнулась несколько часов спустя. Тайлер, прислонившись к стене, дремал на табурете, стоящем у меня в изголовье. Я глубоко вдохнула, прогоняя туман из головы, и любимый проснулся.

Ни о чем не спрашивая, поднес к моим губам кружку с водой, приподнял голову, помогая напиться. Вода была прохладной и вкусной. Я выпила все.

А Тайлер отставил кружку и лег рядом на топчан, обнял меня, уткнулся в ключицу.

— Не пугай так больше, — попросил он сдавленным голосом.

— Не буду, — тихо пообещала я. — Как баба Нави?

— Спит, я напоил ее бульоном. Тебе тоже надо поесть. Хорошо?

— Хорошо. — Мне нравилось с ним соглашаться.

Подняться мне удалось не сразу. Сначала я сидела на постели, свесив ноги, касаясь ступнями холодного пола. Но даже это не могло заставить меня пошевеливаться. Затем я встала и, пошатываясь, побрела к тазу с водой, в котором мы умывались.

Собственное тело стало тяжелым и неподъемным. Ноги не слушались, шея едва удерживала голову, так и хотелось подхватить ее рукой, чтоб не упала.

Тайлер отодвинул стол и указал на лавку у стены. Какой же он у меня догадливый. Я откинулась на стену. Стало намного лучше.

Но затем передо мной появилась миска с ароматной мясной похлебкой, пришлось отрываться от надежной стены, брать тяжеленную ложку и подносить ее ко рту — то еще испытание!

Я как раз доедала вторую порцию, когда за окном раздались голоса. Мои движения были слишком медленными. Тайлер первым подошел к окну и выглянул.

— Деревенские, — сообщил он, — сейчас узнаю, что им нужно.

Я поднялась, выбралась из-за стола, сняла с гвоздя свою поддевку и надела. На каждое действие мне требовалось в разы больше времени и усилий, но я смогла. Потом толкнула дверь и едва не вывалилась наружу.

— Где ведуньи? Скажи нам, охотник! — требовала Церна. В ее голосе слышались слезы.

— Твари их сожрали? — подключилась Ильфира.

— Ну что ты молчишь?! Отвечай!

А потом люди увидели меня, выглядывающую из-за плеча Тайлера.

Облегчение, отразившееся на лицах, было недолгим. Спустя пару мгновений оно сменилось новой волной переживаний. Только теперь жители Охотничьего задавали вопросы мне. Голоса слились в назойливый гул, от которого раскалывалась голова.

Я подняла руку, призывая к тишине. Потребовалось с полминуты, чтобы они замолчали.

— Баба Нави жива, — выдохнула я и покачнулась, опершись о Тайлера, вставшего позади и заключившего меня в кольцо своих рук. — Она спит, восстанавливает силы. Приходите через два дня.

Я обернулась к любимому, моля взглядом увести меня домой. Сама б я уже не смогла.

Он снова понял без слов. Уложил меня в постель, заботливо приткнул одеяло и сам лег на край топчана, обняв меня и словно бы ненароком касаясь пальцами моего запястья, где бился пульс. Кажется, Тайлер до конца не доверял мне и желал сам убедиться, что я в порядке.

Мы с бабой Нави проспали больше двух суток. Я чувствовала себя вполне сносно, на ногах стояла не шатаясь, поэтому первым делом заглянула к ней узнать, как раны.

Ведунья, бледная, исхудавшая, но живая, смотрела на меня.

— Ты спасла меня, детонька, — произнесла она едва слышно. — Собственной жизнью рисковала.

— Главное, что получилось. — Я опустилась на колени и обняла ее, всхлипывая и подрагивая от рыданий.

Баба Нави положила сухонькую ладонь мне на голову. Шевелила пальцами, будто не было сил погладить. Почему будто? Их и не было. Она пострадала очень сильно, едва не переступила за грань жизни, а Тьма подточила и без того исчерпанный ресурс магии.

Хлопнула дверь, Тайлер вернулся с улицы, принеся с собой морозный воздух. Я почувствовала, как он заволновался, не увидев меня в постели. Заглянул к бабе Нави. На лице отразилось облегчение. Живы.

— Поесть бы чего, — попросила баба Нави.

— Я вчера подстрелил тетерева, сварил похлебку. На плите стоит, еще теплая. Хватит вам спать. — В голосе Тайлера слышались следы минувшей тревоги.

Любимый переживал за нас. Вот и на охоту отправился, чтобы занять себя делом.

Ведунья попыталась подняться, но я ее остановила.

— Тебе бы полежать еще несколько дней, у меня сил не хватило раны срастить, сами заживать будут.

— Лежать так лежать. — Она не стала протестовать.

Видно, даже слабого движения хватило, чтобы пришла боль. Однако кормить себя с ложечки она не позволила, пришлось подложить ей под спину свернутый тулуп. Тайлер приспособил разделочную доску под тарелку с похлебкой, и баба Нави принялась жадно ее хлебать.

Я снова заняла место у стены в кухне и тоже принялась за еду. Мясные похлебки выходили у Тайлера отменными. Мы с ведуньей съели по две порции.

— Поели, можно и поспать, — сообщила она, зевая.

Я чувствовала себя выспавшейся, поэтому взялась мыть посуду.

— Вы бы не тянули, детки, — послышался из-за занавески голос ведуньи. — Тебе, Алика, развод получить надобно, а тебе, Тайлер, — замуж ее звать.

Я застыла, оглянувшись на любимого. И едва не засмеялась, увидев его выражение лица, когда баба Нави добавила:

— А то с пузом тяжело будет свадьбу гулять.